Первое заседание я представляла себе чем-то спокойным и размеренным. Была уверена в том, что судья лишь ознакомится с материалами и наверняка запросит предоставить ещё какие-то документы.
Сначала дали слово мне, я поведала, что брак наш продолжаться не может, а следом из меня, словно ручейком, потекла та информация, которую я быстро и без запинок выдала во всеуслышание.
Рассказала о визите Глафиры, о том, какую жуткую правду она на меня обрушила. Вкратце обрисовала, что я делала дальше, а вишенкой на торте стали те самые расписки, которые передала мне Сашка.
И надо было видеть лицо Евдокимова в тот момент, когда он понял, какими данными я располагаю.
- Я протестую! Это к делу не относится! Мои финансовые вопросы с братом - это наше частное дело!
Вадим даже вскочил с места, а его лицо перекосилось от гнева.
- Они бы не относились к делу, если бы Вадим Сергеевич не брал эти деньги на свою вторую семью, о чём даже указано в этих расписках. И прошу обратить внимание, что они нотариально заверенные, так что имеют полную юридическую силу, - вступил мой адвокат.
Как бы ни возмущался Евдокимов, а расписки к делу были присовокуплены. И, как я надеялась, впоследствии должны были сыграть свою роль, когда судья станет рассматривать вопрос компенсации тех средств, которые Вадик увёл из семейного бюджета.
- Ответчик, если я правильно понимаю, то вы обвенчались со Страховой Глафирой, будучи женатым на Евдокимовой Елизавете? - задала вопрос Вадику судья.
Тот к этому был полностью готов, если судить по тому выражению на лице, которое тут же превратило его в стальную маску уверенности.
- Да. Но мы с Елизаветой к тому времени вели быт просто как хорошие друзья. А мне было необходимо дать Глаше уверенность в том, что я рядом и буду рядом всегда. Поэтому я решил поступить по чести. Пока наш с Лизой сын рос и становился на ноги, я был хорошим семьянином. Но в то же время и женщине, которую я люблю и с которой планирую прожить до конца своих дней, я дал то, в чём она нуждалась. Взял её в супруги перед Богом. А это гораздо важнее, как я считаю, чем гражданский брак.
Мне так и захотелось закатить глаза. История повторялась, только теперь устами Евдокимова, ведь однажды я уже слышала нечто подобное от Глаши.
- Да-да, вели быт просто как друзья. Именно поэтому ты ползал у меня в ногах, умоляя оставить ребёнка, которого, как ты думал, мы зачали, - не смогла я удержаться от комментария.
Меня бы вряд ли кто осудил за то, что я обнажала не имеющие какого-то особенного отношения к делу о разводе детали. Но раз Вадик решил направить всё в это русло, я стану последней, кто останется в стороне и позволит нести эту «благородную» чушь.
Кстати, судья меня не прервала. Адвокат Евдокимова - тоже. Иначе бы уже давно обрубила поток откровений Вадима, решившего, видимо, избрать их в качестве защитной речи.
- Это была случайность, Лиза, - горько вздохнул Вадик. - И конечно, когда я узнал, что ты можешь быть беременна, я готов был дать тебе уверенность в том, что с этим малышом ничего плохого не произойдёт. Мы сможем обеспечить его всем.
- Ну естественно, мы смогли бы, - согласно закивала я. - Ведь именно потому ко мне и пришла твоя вторая жена. Она посчитала, что ты слишком отдалился, вот и прибыла ко мне, чтобы тебя забрать обратно. Кстати, почему ты не ушёл к ней если не в момент, когда встретил и решил, что хочешь эту женщину, а хотя бы года четыре тому назад? Ведь именно тогда Лёне исполнилось восемнадцать и он стал сам себя обеспечивать. М? Нет, ты этого не сделал. Ты продолжал жить со мной и делал бы это впредь, если бы Глаша не придумала, что тебе пора становиться ее мужем полноценно. Ведь ты все это время лил ей в уши, что у нас с тобой брак по дружбе, да?
Моя речь возымела именно тот эффект, которого я и добивалась. Что судья, что секретарь, что наши с Евдокимовым адвокаты слушали её с неподдельным интересом.
- Я ничего Глафире не лил! - тут же вызверился на меня Вадим. - Она получала от меня всё, что ей было нужно! Я тратил на неё деньги, я содержал её и нашу дочь!
Он настолько запальчиво это сказал, что не сразу понял, насколько опрометчиво было позволить себе эмоции в данный момент. И насколько может трактоваться каждое слово не в его пользу.
- Ну так зачем ты сейчас отнекиваешься, Вадик? Зачем говоришь, что твои финансовые дела с братом никого, кроме вас, не касаются? Ты только что совершенно правильно сказал: ты тратил на Глашу деньги. Ты покупал в ту семью генераторы, снегоуборщики, теплицы, культиваторы, коров и свиней.
Тут я, конечно, приврала, но меня уже несло. Я не ожидала, что всё случится именно так. Надеялась на светское расторжение светского брака. А вон как всё повернулось.
- Ты сделал крышу церкви, чтобы вас с Глашей обвенчали. Влез в долги, подставил батюшку. Я его не оправдываю и он своё получил, но только задумайся, Евдокимов, что ты творил все эти годы! Творил и продолжаешь творить, решив, что хочешь забрать у нас последнее.
Договорив, я в бессилии опустилась на скамью, с которой вскочила несколькими минутами ранее. Тишина, повисшая в зале заседания, была едва ли не звенящей.
Вадик ничего не ответил, и слава богу, потому что после нашего обмена любезностями показалось, что из меня попросту выкачали всю жизненную энергию.
- Что ж. Думаю, на сегодня хватит. Суду необходимо время, чтобы ознакомиться со всеми материалами. Новое заседание состоится через десять дней.
Пока мой адвокат что-то улаживал с секретарем, я так и продолжала сидеть, понурив голову. Мы вышли из зала через несколько минут, а я всё ещё чувствовала себя полностью опустошённой.
Наверное, это была некая кульминация, после которой всё окончательно станет другим. И мне нужно было её пережить, переждать, перестоять…
- Елизавета, вас отвезти домой? - предложил мне адвокат, когда мы вышли на улицу.
Что Евдокимова, что его защитницы уже и след простыл, так что можно было не волноваться о том, что мы с ними вступим в новые перепалки, но уже за пределами здания суда.
- Нет, спасибо. Меня уже… забирают, - ответила я и, вздохнув с облегчением, которое чувствовала каждой клеточкой тела, увидела, как на парковке останавливается Давид.
Первое испытание было позади, а значит, к дальнейшему опыту в судебных делах я впредь буду подходить уже с багажом за плечами, который мне непременно поможет.
А пока у меня были десять дней, я и собиралась их провести так, как заслужила - расслабленно и спокойно.
То, что Лиза умудрилась его вывести, было убийственным. Вадик мысленно приготовился к тому, что во время их встреч у судьи могут вылезать вопросы о самых нелицеприятных моментах, но всё оказалось иначе. Именно без пяти минут бывшая жена имела на него своё воздействие.
Она сумела отыскать и выставить на обозрение такие свидетельства, которые никто и никогда не должен был видеть. Она говорила фразы, которые попадали точно в цель, как бы ментально ни пытался от них закрыться Евдокимов.
В общем и целом, жена оказалась достойным соперником. Но он не собирался сдаваться.
С этими мыслями он приехал домой, вышел из машины и тут же встал, как вкопанный. Неподалёку в сквере, который прекрасно просматривался от места, где он припарковался, гуляла Глаша. С коляской. А рядом с ней, нога в ногу, шёл какой-то бугай, которого он видел впервые. При этом, этот самый бугай наверняка Глафире нравился, потому что прогнать она его от себя не торопилась, только улыбалась и о чём-то с ним щебетала.
Вытащив телефон, когда ему в голову пришла мысль, что надо бы Глаше позвонить и понять, что она скажет в ответ на его вопрос, он набрал номер жены, и тут же увидел, как она показывает собеседнику, мол, тихо. Сама же ответила на звонок и защебетала:
- Ой, Вадичка, ну как всё прошло? А мы с Ванечкой вышли погулять, но вскоре уж возвращаемся. Ты как? Когда будешь?
Евдокимов выслушал эту тираду, а сам спросил, едва Глаша замолчала:
- Скоро приеду. Ты одна вышла погулять?
И тут же жена заверила:
- Конечно, одна. Точнее, с Ваней, но одна.
И залилась неестественным смехом.
Это выбесило Евдокимова за считанные мгновения. Глафира никогда ему не врала. Вернее, до сего момента он был уверен: жена настолько его уважает, что ложь в свою сторону он от нее не получит ни за что в жизни.
Ни при каком раскладе.
И вот выяснилось, что Глаша совершенно однозначно ему лгала. Иначе зачем ей говорить, что этот тип рядом попросту не существует?
- Я буду через час, - соврал он ей и, положив трубку, направился размашистым шагом к этой сладкой парочке.
Какое-то время, пока шёл, ни капли не скрываясь, Вадим думал о том, каким образом лучше появиться перед Глашей и её сопровождающим. Они, кстати, были настолько увлечены общением друг с другом, что его не замечали.
А когда Евдокимов вырос перед женой, процедив слово «сюрприз!», получил какое-то мрачное удовлетворение и даже удовольствие от того, как вытянулось её лицо.
- Вадик! - охнула она, остановившись.
Евдокимов отметил, что Глафира вцепилась в ручку коляски с такой силой, что побелели костяшки ее пальцев. А потом она затравленно посмотрела на бугая, что зыркал на Вадима с недовольством и даже злобой.
- Вадик, что ж ты так пугаешь! Сказал же, что через час будешь! А мне тут как раз помогли, когда я по лестнице спускалась. Представляешь, пандуса там нет, вот мне и пришлось коляску прямо волоком тащить. И вот Филипп мимо проходил и подсобил мне немного.
Взгляды Вадима и того, кого Глаша назвала Филиппом, встретились. Сошлись в немой схватке, которая лишь только сильнее раззадорила Евдокимова. Потому что этот мужлан вместо того, чтобы после оказания помощи уйти, не только стал прогуливаться с Глафирой, что со стороны выглядело так, будто они семейная пара с малышом. Он еще и с нею очень мило общался, а Глаша этому даже не препятствовала!
- Ну, спасибо. И всего хорошего! - решил тут же расставить все точки над всеми буквами Вадик.
Он протянул руку, хотя ему совершенно не хотелось этого делать. Но тем самым Евдокимов словно бы выказывал Филиппу благодарность, в то же время говоря, что их знакомство завершено.
Удивительно, но этот тип, который нравился Вадиму все меньше с каждой пройденной секундой, сначала посмотрел на Глашу. И Евдокимову даже показалось, что он ищет у нее одобрения или чего-то подобного.
Впрочем, Глафира отвернулась и стала поправлять одеялко в коляске Вани, а Филипп как-то недобро усмехнулся и, все же пожав протянутую ладонь, буркнул нечто нечленораздельное, после чего ушел.
Евдокимов взялся за ручку коляски и покатил ее к дому. Глаша тут же последовала за ним. Наверное, было глупо раздувать из этой ситуации слона, однако, Вадим понимал, что не обсудить случившееся они попросту не могут.
- Я увидел тебя с ним, а когда позвонил, ты соврала мне, Глафира, - процедил он, когда они вошли в лифт и Вадик нажал кнопку нужного этажа.
- Ты ревнуешь? - не без удивления спросила Глаша, и вдруг лицо ее озарилось довольной улыбкой. - Если и так, то я рада очень, Вадик. Ты с этим разводом и бойней с сыном совсем про меня забыл.
Эти слова и искренняя грусть, которая прозвучала в голосе Глафиры, порядком поразили Евдокимова. Он-то считал, что у них, напротив, после рождения сына и старта семейной жизни, которой они полноценно жили, несмотря на помеху в виде Лёни, начался новый этап.
- Я не забыл, - с нажимом сказал он. - И это не извиняет тебя. Я не терплю лжи, Глаша. Ты же об этом знаешь.
Она промолчала, а когда они оказались в квартире, приняла ещё более грустный вид и стала заниматься сыном. Достала его из коляски, отнесла в комнату, приложила к груди.
- Мне тошно в городе, Вадик, - сказала Глафира, когда он вошел следом за ней и встал напротив.
Жена его совершенно не стеснялась, естественно. Так что эта картина, когда он видел, как любимая женщина при нем кормит его ребенка грудью, вызвала у Евдокимова чувство сродни эйфории. Вселенского покоя.
Зря он на нее спустил всех собак. Она любит его, Вадика. Она родила ему ребенка. А то, что мило поболтала с кем-то в парке - ерунда. Глаша была привыкшая к тому, что запросто можно знакомство свести, пока в магазин бегаешь в их поселке.
- Можем поехать за город, - после раздумья сказал Вадим. - Только я думал, что и тебе, и Варе здесь больше нравится.
Она вдруг отвела глаза и стала смотреть куда-то в сторону. Евдокимову даже показалось, что во взоре Глафиры появилась некая мечтательность. О селе, что ли, своем грезит наяву?
- Нравится там, где ты, Вадим. Но в поселке жизнь мне привычнее.
Докормив сына, Глаша споро его переодела и передала на руки Евдокимова. Потом опустила глаза долу и прибавила:
- Ты как скажешь, так и будет, - добавила она. - Пойду с ужином закончу, а как сядем поесть, расскажешь, что там на суде стряслось.
Глафира ушла, а Вадик какое-то время посидел, держа Ивана. Покачивал его, наслаждаясь приятной тяжестью лежащего на руках бутуза, а сам думал о том, как будет лучше поступить дальше.
Может, и впрямь бросить тут все, а после раздела продать свои доли и обосноваться в деревне? И Глашу больше напрасными подозрениями не изводить, и уж тем более не срываться понапрасну на жене только потому, что был раздражён из-за стычки с Лизой.
Так думал Вадик, вскоре забыв про то, что познакомился с Филиппом. Но, как выяснилось, сделал это зря.
Бугай появился рядом с Глафирой снова. Не прошло и пары дней. И предстал при этом… в совершенно неожиданном для Евдокимова статусе.
Вадику оставалось лишь удивляться тому, что Лёня взял себя в руки и прекратил свои закидоны. Конечно, он понимал, что это заслуга Лизы, которая наверняка и здесь проявила свою интеллигентность и дала их сыну нагоняй. Но эта мысль его отчего-то злила.
Поэтому он предпочёл думать, будто попросту победил. Показал Леониду и его наглой девчонке, кто в доме хозяин. А пока у них с Глашей и Варей нарисовался законный отдых от нервных потрясений в виде дискотек Лёни, и Евдокимов был уверен в том, что это уже навсегда.
Наивный...
***
Я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Я беременна от вашего мужа", Полина Рей ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11
Часть 12 - продолжение