Анна сидела на подоконнике в своей комнате, нервно теребя край футболки. За окном моросил осенний дождь, капли стекали по стеклу, словно слёзы. В голове снова и снова крутились одни и те же мысли — возмущение, обида, непонимание.
«Ну как так? — думала она. — Как моя яркая, весёлая, свободолюбивая сестра могла превратиться в тень этого… этого тирана?»
Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянула мама.
— Аня, — мягко сказала она, — может, ты всё‑таки наденешь что‑то более… приличное? Артур считает, что твоя одежда слишком… э-э-э… откровенная.
— Мама! Я у себя дома! Почему я должна подстраиваться под вкусы этого… этого диктатора?
— Ну что ты так резко, доченька, — вздохнула мама. — Артур никакой не диктатор, он просто привык разговаривать строго, так как целыми днями руководит людьми и он просто заботится о нравственности. Он же теперь член нашей семьи…
В этот момент в коридоре послышались голоса — приехали сестра Лена с мужем Артуром. Анна глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и вышла навстречу.
— Привет, сестрёнка! — Лена обняла Аню, но та почувствовала, что объятия какие‑то натянутые. — Как дела?
— Отлично, — коротко ответила Аня. — Если не считать того, что мне теперь диктуют, что носить в моём собственном доме и какую музыку слушать.
Артур, снимавший пальто, недовольно поморщился:
— Анна, я же не запрещаю, а прошу. Разве сложно проявить уважение к гостю?
— Уважение — это улица с двусторонним движением, — парировала Анна. — А ты, Артур, ведёшь себя так, будто это твой собственный дом. И разве ты гость в нашем доме? Вообще-то ты тут поселился и живёшь уже полгода!
Артур посмотрел на Анну со злостью, но сдержался.
— Мы скоро съедим, так как наш дом почти готов! — процедил он сквозь зубы.
— Аня! — Лена попыталась смягчить обстановку. — Ну зачем ты так резко? Артур просто хочет, чтобы всё было прилично…
— Прилично?! Я просто хожу по дому в шортах, потому что это удобно! Что в этом неприличного?! — Анна почувствовала, как внутри закипает гнев. — Лен, очнись! Ты помнишь, какой ты была? Мы вместе ходили на концерты, ты носила мини‑юбки и красилась так ярко, что мама ахала! А сейчас ты повторяешь за ним каждое слово, будто… будто у тебя нет своего мнения!
Лена побледнела:
— Я просто повзрослела, Аня. Поняла, что настоящая женщина должна быть скромной, должна поддерживать мужа, а не спорить с ним по каждому поводу.
— Повзрослела? Или просто живёшь теперь не своей жизнью? — тихо спросила Аня.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Отец, до этого молча сидевший в кресле, наконец поднял глаза:
— Девочки, может, не стоит так горячиться? Давайте просто поужинаем спокойно…
За столом разговор не клеился. Анна украдкой разглядывала сестру: та почти не поднимала глаз, ела маленькими кусочками, всё время поглядывала на мужа — не сделал ли чего не так.
После ужина, когда все вышли из‑за стола и ушли, Артур обратился к Лене:
— Завтра мы едем к моим родителям, — твёрдо сказал он. — И я хочу заранее обсудить, как ты будешь себя вести.
— Хорошо, милый, — покорно кивнула Лена.
— Во‑первых, никаких ярких помад, — продолжил Артур. — Естественный цвет губ. И никаких больших серёжек — слишком вызывающе. Мои родители консервативны, им такое не понравится.
— Но твоя мама сама подарила мне эти серёжки на день рождения… — сказала Лена.
— Значит, наденешь их в другой раз, — отрезал Артур. — Во‑вторых, оденься скромно: длинная юбка или платье ниже колена, блузка с высоким воротом. Никаких облегающих вещей.
Лена опустила глаза:
— Хорошо…
— В‑третьих, — Артур понизил голос, — когда будем разговаривать с моими родителями, не перебивай меня. И не спорь, даже если они скажут что‑то, с чем ты не согласна. Просто кивай и улыбайся.
— Мне что, вообще сидеть и молчать? — удивлённо спросила Лена.
— Да и это не просьба, Лена, — жёстко оборвал её Артур. — Я знаю, как лучше. Так будет комфортнее всем: и нам с тобой, и моим родителям. Ты поняла?
— Да, — тихо ответила Лена. — Я всё сделаю, как ты сказал.
Аня всё слышала, так как её комната была прямо рядом с кухней и не смогла сдержаться:
— Как ты можешь так с ней обращаться? — воскликнула она, вбежав на кухню с сжатыми кулаками. — Она же не кукла для показа! У неё есть свои желания, своё мнение!
— Я забочусь о ней и о нашем семейном благополучии, — холодно ответил Артур. — А ты только сбиваешь её с пути.
— Сбиваю? — Анна вскочила. — Я пытаюсь открыть ей глаза! Она теряет себя!
— Хватит вмешиваться в нашу семью! — Артур хлопнул ладонью по столу. — Мы уезжаем прямо сейчас! Лена, собирайся!
Через несколько минут они вышли. Артур, не прощаясь, направился к двери. Лена остановилась возле Ани:
— Прости, — шепнула она. — Я позвоню…
— Только если он разрешит, да? — горько усмехнулась Аня.
Лена опустила глаза и молча вышла вслед за мужем.
Уже в машине, когда Артур вёл машину, снова заговорил:
— Ты слишком много позволяешь своей сестре, — раздраженно сказал он. — Она плохо на тебя влияет!
— Аня моя сестра, — тихо сказала Лена. — Она просто переживает за меня.
— Переживает? — Артур усмехнулся. — Она пытается разрушить наш брак. Внушает тебе мысли о непослушании, о свободе, которая тебе не нужна. Ты должна чётко дать ей понять: теперь твоя семья — это я. Всё остальное второстепенно.
Лена смотрела в окно, по её щеке скатилась слеза. Она сжала руки на коленях и тихо произнесла:
— Да, ты прав. Прости.
— Вот и хорошо, — удовлетворённо кивнул Артур. — Так будет лучше для нас обоих. И нам совсем немного осталось потерпеть и мы наконец-то переедем в свой дом, так что не смей идти у неё на поводу!
Тем временем дома Анна, оставшись одна, смотрела в окно, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Мама встала рядом, обняла её за плечи:
— Доченька, я понимаю твои чувства… Но, может, мы просто чего‑то не знаем про их отношения? Лена всё-таки любит Артура и может, ей и правда так комфортнее?
Аня шмыгнула носом:
— Может, и так, мам. Но мне всё равно больно. Я потеряла сестру — ту, с которой мы были не разлей вода. И зачем такая любовь которая требует жертв, а не даёт расправить крылья?