Их не стали слушать. Хмурый сержант кивнул двоим патрульным, и через минуту Дашу и Стёпку уже волокли по длинному коридору, где стены были выкрашены в казённый зелёный цвет, а под потолком гудела тусклая лампа. Ребят развели по разным комнатам. Дашу заперли в тесном помещении с железным столом, привинченным к полу, и единственным окном за решёткой.
Прошёл час. За дверью слышались приглушённые крики и грохот — там допрашивали Стёпку. Наконец дверь распахнулась, и вошёл следователь в штатском — сухой мужчина с цепкими глазами и папкой под мышкой. Он сел напротив Даши, не спеша закурил папиросу «Беломор» и выпустил облако едкого дыма ей в лицо.
— Ну что, Дария Фёдоровна, — начал он, листая бумаги. — Будем в молчанку играть или сразу во всём сознаемся? Твой подельник Усиков уже начал «колоться», хоть и строит из себя героя.
— Мы ни в чём не виноваты! — вскрикнула Даша, сжимая кулаки. — Нас обокрали! Мы письмо несли подполковнику Клокову!
Следователь усмехнулся, и эта усмешка не сулила ничего доброго.
— Клокову, говоришь? Красиво поёте. Только вот беда: гражданин твой товарищ проходит у нас по сводкам как активный участник банды Леопольда. Слыхала про таких? Беспризорники и беспредельщики, которые на вокзалах людей средь бела дня раздевают, а по ночам режут почём зря. Орудуют дерзко, в глаза смеются.
— Это неправда! Мы из деревни! Мы только приехали! — Даша чувствовала, как к горлу подкатывает ледяной ком ужаса.
Следователь выложил на стол потёртую бумагу — ориентировку, отпечатанную на плохом ротапринте. С зернистого фото на неё смотрел парень, действительно чертовски похожий на Стёпку: та же форма лица, тот же дерзкий взгляд.
— Один в один, — констатировал следователь. — Твой Усиков, когда увидел, чуть со стула не рухнул. Орёт теперь на весь коридор: «Я усы свои ни за что бы не сбрил! Это не я!». Мол, у него достоинство и честь, а тот на фото — босота гладковыбритая.
Даша посмотрела на снимок. Сходство было пугающим, но она знала — Стёпка не мог быть бандитом. Всё это походило на чью-то злую шутку или роковое совпадение.
— Мы не имеем к ним отношения... — прошептала она, понимая, что в этом кабинете её слова весят не больше дыма папиросы следователя. — Проверьте нас, позвоните в деревню...
— Обязательно позвоним, — следователь захлопнул папку. — Позвоним лейтенанту Савельеву. Он-то нам и расскажет, какие вы «честные» беглецы и за что вас по всей области ищут. Посидите пока в камере, подумайте. Москва слезам не верит, Дашенька, а фактам — очень даже.
***********
Следователь медленно поднялся, обошёл стол и встал у Даши за спиной. Она почувствовала его тяжёлое, прокуренное дыхание у самого уха.
— Знаешь, Дашенька, как я ночью развлекаюсь, когда мне скучно дежурить? — прошептал он, и его голос стал скользким. — Кому ты тут нужна в этой Москве? Никому. Беглая девка без документов.
Прежде чем она успела вскрикнуть, его руки грубо скользнули вниз. Он крепко, до боли ухватил её за грудь, сминая тонкую ткань платья. Даша замерла, боясь пошевелиться, а в глазах потемнело от унижения.
— Давай так, — он больно сжал её вторую грудь, заставив девушку всхлипнуть. — Подпишешь донос на своего «усача». Напишешь, что он тебя силой увёз и в банду заманить хотел. А мы тебя по-тихому обратно в деревню отправим, к папке под крылышко. Ты ведь сюда за этим пришла — чтоб тебя спасли?
И тут дверь в кабинет не просто открылась — она с грохотом впечаталась в стену. Следователь отпрянул от Даши, лихорадочно поправляя китель.
На пороге стоял высокий мужчина в безупречной форме подполковника юстиции. Его лицо было как две капли воды похоже на лицо деда Афанасия с железной дороги: те же кустистые брови, тот же волевой подбородок и глаза, смотрящие холодно и остро, словно лезвие бритвы. Это был Алексей Клоков.
— Что здесь происходит, капитан Савельев?! — Голос подполковника прозвучал как удар хлыста.
Даша вздрогнула. Фамилия хлестнула её по лицу: ещё один Клим! Значит, и здесь, в самом сердце Москвы, дотянулись щупальца этого проклятого рода. Следователь, оказавшийся родственником деревенского горбуна, мгновенно съёжился, лицо его пошло серыми пятнами.
— Товарищ подполковник... — залепетал он, вытягиваясь во фрунт. — Проводил следственный эксперимент... Подозреваемая из банды Леопольда...
— Вон отсюда! — Рявкнул Клоков так, что на столе подпрыгнул графин. — Сдай табельное дежурному и жди в приёмной. Ты не следователь, ты позор мундира. Я тобой лично займусь, «родственничек».
Когда дверь за трясущимся капитаном захлопнулась, Клоков подошёл к Даше. Он смотрел на неё с горьким сочувствием, в котором читалась порода того самого Афанасия, что кормил их вишнёвым вареньем.
— Живая, дочка? — тихо спросил он, протягивая ей чистый платок. — Брат мне успел позвонить по селектору, предупредил. Я весь вокзал на уши поднял. А этот... Чёрт... Он за свои художества теперь далеко и надолго уедет. Рассказывай всё по порядку. Степан твой уже в коридоре, живой, только злой очень.
*******************
Подполковник Клоков тяжело опустился на стул, на котором только что сидел этот мерзавец Савельев. Он долго смотрел на Дашу, а потом устало потёр переносицу.
— Ты не плачь, дочка. Савельев этот — гнида, каких поискать. Вцепился в тебя, как клещ, думал, в Москве его кумовство прикроет. Его уже под конвой взяли, ответит по закону. Но дело у нас с вами, Даша, выходит куда серьёзнее, чем просто побег из деревни.
Он пододвинул к ней ту самую ориентировку на парня без усов.
— Видишь его? Это «Гнида», правая рука Леопольда. Гады эти людей на вокзалах режут, по карманам шныряют, а поймать мы их не можем — скользкие, как угри. И тут — ваш Стёпка. Одно лицо! Сама судьба нам такой козырь в руки дала.
Клоков подался вперёд, и взгляд его стал стальным, прокурорским.
— Я могу вас хоть завтра в деревню отправить под охраной, и с вашим горбуном я там порядок наведу, обещаю. Но пока мы эту банду в Москве не выловим, покоя не будет мне. Мне помощь ваша нужна. Внедрить надо твоего усача к этим малолетним разбойникам.
Даша ахнула, прикрыв рот ладонью.
— Как это... внедрить? Он же домашний, он книжки читает!
— В том-то и фокус, — Клоков усмехнулся. — Мы ему усы сбреем, нарядим в обноски, шишку на затылке организуем для верности. Скажет, что память отшибло после облавы, что ничего не помнит, кроме кличек. Они его за своего примут, как миленького. Он парень сообразительный, я уже с ним переговорил — он за тебя горой стоит, согласен на всё, лишь бы тебя от Клима навсегда оградить. Ты как, Даша? Сдюжишь роль его «подруги», пока мы их логово не накроем?
Даша посмотрела в окно, где над Москвой сгущались сумерки. Она понимала: или они со Стёпкой сейчас станут частью этой опасной игры, или их просто раздавят между жерновами старых деревенских долгов и новой городской жестокости.
****************
Степан посмотрел на зеркало, потом на Дашу. Его губа дрогнула. Для него эти усики были символом взросления, той самой печатью «чести». Но он увидел бледное лицо Даши, следы от пальцев следователя на её ключицах, и решительно взял бритву.
Через десять минут перед Клоковым стоял совсем другой человек. Без усов Степан стал удивительно похож на того парня с ориентировки — «Гниду». Лицо стало моложе, злее и как-то острее.
— Теперь слушай, — Клоков подошёл вплотную. — Ударим тебя по затылку, наложим повязку. Скажешь банде, что при облаве на товарняке отстал, головой приложился. Память, мол, кусками: клички помню, хазы помню, а где общак зарыт — вылетело. Они тебя проверять будут. Ножом будут тыкать, на «слабо» брать. Сдюжишь?
— Сдюжу, — глухо ответил Степан, потирая непривычно гладкую верхнюю губу. — Только Дашу спрячьте. Чтобы ни один Савельев, ни один Кнутов до неё не дотянулся.
— Дашу мы поселим в общежитии при управлении, под видом машинистки, — Клоков кивнул. — Будет твоей связной. Раз в три дня будете встречаться у лотка с мороженым на ВДНХ. Это и будет твой отчёт.
Вечером того же дня Степана, одетого в рваную телогрейку и с грязной повязкой на голове, выкинули из милицейского «козлика» в подворотнях Хитровки. Он качнулся, сплюнул густую кровь (подполковник для верности велел разбить ему губу) и побрёл вглубь трущоб, где в подвалах затаилась банда Леопольда.
А Даша стояла у окна управления, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она смотрела вслед уходящему в темноту Стёпке и понимала: их детство закончилось здесь, в Москве.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ<<< ЖМИ СЮДА
ИНТЕРЕСНА ТАЙНА ГОРБУНА? ПОЧЕМУ ОТЕЦ ДАШИ ЕЁ ПРОДАЛ? <<<ЖМИ СЮДА
ПРОДОЛЖЕНИЕ <<< ЖМИ СЮДА
ПОДПИШИСЬ НА УНИКАЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ, ЗДЕСЬ ТО ЧТО Я ПРИПРЯТАЛ ДЛЯ САМЫХ ЛУЧШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ <<< ЖМИ СЮДА.
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202200395072034 сбер. Наталья Л. или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна
ГЛАВА 3 В ДОМЕ ГОРБУНА <<< ЖМИ СЮДА УЗНАЕШ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ДАШЕЙ В ДОМЕ ГОРБУНА