Роман "Хочу его... Забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 12. Глава 39
Дождь за окном кончился так же внезапно, как и начался. Серебряные капли еще дрожали на стеклах лоджии, но сквозь них уже пробивался робкий, какой-то по-осеннему скупой солнечный свет. Мария стояла у пеленального столика и, придерживая дочку одной рукой, другой ловко застегивала крошечные кнопки на ползунках.
Анна копошилась и издавала смешные фыркающие звуки. Три недели – возраст, когда человек еще не умеет улыбаться осознанно, но Марии почему-то казалось, что дочка улыбается именно ей. Искренне, по-настоящему.
– Ну что, маленькая, – прошептала Званцева, – будем тебе дворец искать? А то в этих двух комнатах твой папа уже начинает локтями стены подпирать.
Она огляделась. Их однокомнатная квартира, которая когда-то казалась уютным гнездышком для двоих, с появлением коляски, кроватки, ванночки для купания, игрушек и бесконечных вещей, необходимых для малыша, превратилась в филиал склада. Данила, вернувшийся на днях в клинику Земского, каждое утро пробирался к двери зигзагами, словно проходил полосу препятствий.
Мария понимала, что ни он, ни супруг могут, благодаря наследству ее тетки, вообще больше никогда не работать: одних только процентов будет достаточно для безбедного существования на многие-многие годы. Ну что это за жизнь, когда просто сидишь дома? Потому доктор Береговой поспешил выйти на работу. Званцевой этого тоже бы очень хотелось, но она понимала, что пока нужно ухаживать за малышом.
Успокоившись насчет работы, Мария перешла к новой теме своих размышлений: расширению жилплощади. У каждого из них была своя «однушка», и пока они просто встречались, а затем стали жить вместе, этого было вполне достаточно. Но теперь с рождением Анны ситуация изменилась. Места стало катастрофически не хватать. К тому же Мария искренне думала, что на одном ребенке они с Данилой не остановятся. Поэтому, когда Береговой утром, торопливо продевав бутерброд и чмокнув обеих в макушки, уехал на смену, Мария включила ноутбук, уложила дочку в кроватку и нырнула в мир объявлений.
Первые три часа были пыткой. Новостройки напоминали муравейники, вторичное жилье в центральных районах стоило как крыло самолета, а варианты с участком за городом оказывались либо далеко, либо с подвохом: то газ «вдоль участка», а это означало еще, как минимум, полмиллиона рублей для его прокладки к дому и оформления; то отсутствие проводного интернета, то «асфальт в трёхстах метрах», а к дому тянется поселковая дорога, которая во время дождя превращается в кисель.
Уже к обеду, когда Анна закапризничала, а у Марии разболелась голова от бесконечных фотографий однотипных кухонь и коридоров, она чуть не закрыла ноутбук. И тут на двадцатой странице выдачи она увидела его. Не дом – картинку. Простую, без фильтров, снятую в серый день, но настолько гармоничную, что у Марии перехватило дыхание. Небольшой коттедж из бруса на пологом склоне холма. Забор из профнастила, калитка с козырьком, крыльцо, на котором могла бы стоять плетеная корзина с цветами. Участок ровно шесть соток – не много, не мало.
Званцева открыла описание. Сто сорок квадратов. Первый этаж: кухня-гостиная, санузел, две спальни. Второй: свободная планировка, пространство в полсотни метров, которое можно разбить на что угодно. Ремонт на первом этаже сделан, мебель есть. Во дворе – навес для машины, бетонная площадка. «Заезжай и живи» – стояло в конце объявления.
Что-то щелкнуло в груди. То самое чувство, которое она испытывала только дважды в жизни: когда в десять лет увидела в витрине магазина белое платье с вышивкой и стояла под дождем, пока мама не купила его, и когда на втором курсе медицинского университета случайно встретила в коридоре общежития растерянного старшекурсника – Данилу Берегового.
Это было то же самое. Не разумом – всем нутром. Званцева пролистала еще десяток вариантов. Дом с бассейном – дорого и пафосно. Дом в сосновом лесу – красиво, но до ближайшего поселкового магазина двадцать минут на машине. Особняк, похожий на замок – от одной мысли об уборке заломило спину. Нет. Ей нужен был именно тот, первый. Тот, на возвышенности.
К тому же в описании значился поселок «Сосновый берег». Тот самый, где после свадьбы обосновалась Эллина Печерская с мужем и детьми. Мария открыла карту, приблизила. Сердце застучало чаще: расстояние между участками – полкилометра. Пешком тропинкой через молодой лесок. Идеально. Рядом самая близкая подруга, практически как сестра, которая уже однажды прошла через все эти «зубки-горшки-садики», человек, которому можно позвонить в любое время суток, и он обязательно поможет.
Мария с нетерпением дождалась вечера. Анна уснула, и Мария села за обеденный стол, выставив перед собой ноутбук экраном к двери. Данила вошел уставший, в распахнутом пальто, пахнущий больницей. Скинул ботинки, снял верхнюю одежду, сходил принял душ, чтобы смыть с себя усталость и микробы, и лишь после этого приблизился к своим.
– Устал, как собака, – выдохнул он. – Сегодня поступили сразу двадцать человек, было крупное ДТП с участием туристического автобуса. Ничего сложного: переломы, вывихи, но визгов и криков… – он потер переносицу. – Чем кормить будешь?
– Сначала посмотри, – Мария развернула ноутбук. – Только внимательно, мне нужно твоё мнение.
Данила уставился на экран. На фото был дом, каких много в пригородах Питера, – правильный, крепкий, без архитектурных излишеств. Бревна теплого медового оттенка, окна без решеток, крыша из металлочерепицы цвета мокрого шоколада. Внутри – светлая кухня с островным столом, в гостиной – диван цвета морской волны, в спальне – большая кровать и пуфики.
– Ну, – протянул он осторожно, – симпатично. Но ты же не можешь выбрать по картинкам, Маша. Нужно выезжать, смотреть, стучать по стенам. Вдруг там плесень или соседи…
– Дань, – перебила она мягко, – ты посмотри на участок. Рядом лес.
– Мало ли что рядом, – он отодвинул ноутбук, но взгляд его задержался на одном из снимков: крыльцо с резными столбиками, навес, под которым можно поставить коляску. – Может, ты изучишь еще какие-нибудь варианты? Посмотришь в других поселках? Сравнишь цены?
Мария покачала головой. На ее губах заиграла та самая улыбка – загадочная, женская, которую Данила научился понимать, как сигнал опасности для мужского сердца. Она собиралась сказать что-то, что не подлежало обсуждению.
– Там до Элли – полкилометра всего.
– Да? – эта информация заставила доктора Берегового задуматься.
– Знаешь, милый, я всю жизнь ориентируюсь на правило первой любви.
Он замер с ложкой в руке (Званцева, пока говорила, успела поставить перед ним тарелку с супом):
– Это что еще за правило?
– Когда ты смотришь на вещь – не важно, платье, дом или, допустим, чашку, – и понимаешь: вот оно. То самое. С первого взгляда. Только она тебе нужна, а все остальные – просто вещи. Скучные, чужие, ненужные. Какими бы новыми и красивыми они ни были.
Данила усмехнулся. Усталость на миг отступила, сменившись теплой иронией:
– То есть ты меня по такому же принципу выбрала? Увидела в общаге – и поняла?
– Ну ты же не вещь, – ответила Мария с той ироничной улыбкой, которая когда-то окончательно свела его с ума. – Но да. Похоже на правду. Только с тобой было не «посмотрела и поняла», а «увидела и пропала». На полторы недели, пока ты меня не заметил.
– Я заметил сразу, – возразил Данила. – Просто боялся подойти. У тебя вид был – не подступись.
– Вот видишь. Тогда я не ошиблась. И сейчас не ошибусь.
Данила вздохнул, посмотрел на экран, на жену и дочку. Три недели отцовства превратили его из расчета адекватного во что-то новое – тревожное, готовое на любые жертвы ради этих двоих. Если жене нужен этот дом – значит, нужен. Но осторожность требовала своего.
– Ладно, – сказал он. – Завтра у меня выходной. С утра едем смотреть. Втроем. Но если там что-то не так – будем искать дальше. Идет?
Мария кивнула и легонько сжала его ладонь.
***
Поселок «Сосновый берег» встретил их морозной свежестью. Ночью подморозило, и лужи на гравийной дороге покрылись хрупкой ледяной коркой, которая лопалась под колесами машины с хрустом, напоминавшим звук раздавленного стекла. Анна мирно спала в автокресле на заднем сиденье, закутанная в белый конверт.
Мария нервничала. Она сама не ожидала, что настолько сильно привязалась к картинке на экране, но сейчас, когда они сворачивали на нужную улицу, внутри все дрожало. А вдруг на деле все окажется серым и неказистым? Вдруг запах? Вдруг дорога разбита? Или соседи – алкоголики и любители громкой музыки?
Дом стоял на возвышенности – это оказалось правдой. Участок поднимался холмом, и от калитки открывался вид на спускающиеся вниз крыши соседних коттеджей и дальше – на черную ленту шоссе. В бинокль, наверное, можно было бы разглядеть город. Забор из профнастила, как на фото. Калитка с козырьком – на месте. Крыльцо – чуть шире, чем казалось, на нем спокойно поместится круглый стол и два стула, чтобы пить кофе летними утрами.
Их встретила женщина-риэлтор – Наталья Александровна, как она представилась. Лет пятидесяти, в бежевом пальто и прилизанных волосах, пахнущих дорогими духами. Она улыбалась той профессиональной улыбкой, которая означает «вы мне уже нравитесь, только подпишите договор».
– Доброе утро! Какую чудесную малышку вы привезли! – она взглянула на Анну, мирно спящую на руках Данилы, и улыбка стала почти искренней. – Проходите, я все покажу.
Первое впечатление: дом пахнет деревом. Настоящим, свежим, не крашеным – аромат, от которого у Марии закружилась голова. Запах детства, аромат поездок к тётке в Хортен, где её дом стоял в окружении соснового бора.
– Итак, – Наталья Александровна вошла в роль экскурсовода, – первый этаж: прихожая пять квадратов, дальше – коридор в кухню-гостиную. Вот здесь у вас будет зона приготовления пищи. Видите, импортная техника, новая, в пленке. Никто не пользовался.
Мария провела пальцем по столешнице из искусственного камня – ни пылинки. Плита, духовка, посудомойка, огромный холодильник. Остров посередине – тот самый, о котором она мечтала. На нем можно и тесто раскатывать, и с Данилой разговаривать, пока он чистит картошку.
– А это, – риэлтор прошла в соседнюю дверь, – спальня. Две на самом деле. Ваша, если позволите совет, – вон та, с окнами на юг. А детскую можно сделать в северной, там летом даже в жару не жарко.
Данила, не выпуская коляски, заглянул в комнаты. Спальня хозяев – пятнадцать квадратов, влезет кровать, шкаф и еще комод. Детская – двенадцать, для Анны.
– Гостиная, – продолжила Наталья Александровна, – объединена с кухней, но вы можете поставить перегородку, если захотите. Умные люди сейчас, наоборот, расширяют. Диван, как видите, итальянский, кожа, раскладывается. Удобно для гостей.
Мария села на диван – пружины не скрипнули. Хороший диван. Настоящий.
– А на втором этаже? – спросила она.
– О, там простор. Сейчас – одно помещение, пятьдесят квадратов. Но вы можете разбить на две комнаты – перегородки каркасные, работа на день. Либо сделать мастер-спальню с гардеробной, либо кабинет и игровую.
Они поднялись наверх по лестнице, которую Данила осмотрел с особым пристрастием (врачебная привычка – цепляться за потенциально опасные детали: ребенок однажды полезет). Ступени широкие, перила надежные.
И тут Мария поняла. Не умом – телом. Когда она встала посередине этого пустого зала и посмотрела в окно на верхнем этаже – на лес, на уходящее вдаль шоссе, на яркое майское солнце, – внутри все перевернулось. Ей захотелось танцевать. Прямо здесь, на некрашеных досках, под музыку, которая зазвучит здесь когда-нибудь. Или разместить цветы на подоконнике. Или покачать Анну в кресле-качалке.
– Ну как тебе? – спросила она, когда они спустились вниз и отошли к крыльцу, чтобы обсудить наедине.
Данила помолчал. Он держал на руках дочку – та проснулась и с серьезным видом разглядывала небо, в котором не было ничего интересного, кроме серых туч.
– Мне нравится, – сказал он наконец. – Сама что думаешь?
Званцева посмотрела на него, потом на дом. Глаза ее блестели от счастья.
– А мне очень-очень нравится. Это дом моей мечты, Дань. Правда.
– Тебе не кажется, что он немного… ну… маловат? – он оглядел фасад, прикидывая объемы. – Сто сорок квадратов. Две спальни внизу, две наверху, если доделать. Но если мы…
– А зачем нам больше? – перебила Мария. – Или ты хочешь жить, как Клизма? В огромном особняке, где коридоры пустуют, а в гостиной пыль собирается? Уборку кто будет делать? Я?
– Ну… можно нанять горничную.
– Ага, сейчас! С третьим размером и покладистым характером, – сказала доктор Званцева. – Даже не мечтай!
– Да, наверное, ты права. Тем более, пока мы работаем, времени будет мало. Не только на уборку, а ведь ещё приусадебный участок. Посвободнее станем разве только на пенсии. Вот тогда и займемся огурчиками с помидорчиками, закатками и закрутками.
– Я тоже так думаю, – кивнула Мария. – А самое главное – Элли рядом. Полкилометра, я тебе говорила. Представляешь? Будем в гости ходить.
– Ты уверена, что это плюс? – притворно нахмурился Данила. – А если она будет приходить каждый день? И вы начнете говорить одновременно, перебивать друг друга и смеяться так громко, что я не смогу отдыхать? Да ещё, чего доброго, винишком станете баловаться.
– Это точно плюс, – твердо сказала Мария.
Подошла Наталья Александровна, деликатно кашлянув.
– Ну как, надумали?
– Да, – сказала Мария одновременно с Данилой.
Риэлтор засветилась:
– Отлично! Я сразу хочу вас обрадовать: продавцы оформляли генеральную доверенность на подписание договора. Они сейчас в Мексике, переехали окончательно, но все бумаги у нас в порядке. Сделку можно провести сегодня.
– Как сегодня? – удивился Данила. – А консультация юриста? А проверка истории?
– Даня, – Мария коснулась его локтя.
– Не волнуйтесь. Я же не частный риэлтор, а работаю в холдинге. Наши юристы уже всё проверили. Дом новый. Никто не жил. Владельцы построили, сделали ремонт, поставили мебель – и тут им предложили работу в Мексике. Они уехали, так и не въехав. Поэтому дом и стоит чуть дороже среднего по поселку – заезжай и живи, ничего делать не нужно.
Это были те самые слова из объявления.
– Поехали в офис? – предложила Наталья Александровна. – Времени до обеда еще много. Подпишем предварительный договор, внесете аванс, а через три дня – основной.
Через час они сидели в просторном светлом офисе. Данила листал документы с таким видом, будто готовился к защите диссертации. Мария уже видела мысленным взглядом, как они вносят задаток (часть средств, оставленных тёткой в наследство, недавно удалось перевести из зарубежного в российский банк, и на них можно было купить не один такой дом) и получают ключи.
– Что ты так торопишься? – спросил Данила, когда в машине по пути домой Мария принялась строить планы переезда.
– Хочу поскорее начать жизнь на новом месте. Чтобы наша девочка росла в своем доме. И дышала свежим воздухом, а не выхлопными газами в городе.
– Как скажешь, дорогая, – спокойно ответил Данила и включил поворотник. – Но по работе я возьму два дня за свой счет. И ты будешь паковать вещи под моим руководством. Без героизма. А то знаю я тебя – надорвёшься ещё из-за своего усердия.
– Это ты сейчас кому говоришь? – возмутилась Мария. – Я врач, между прочим. И знаю, сколько можно поднимать после родов.
– Знаешь – не значит соблюдаешь, – парировал Данила. – Я тебя видел на четвертый день, когда ты пыталась мебель переставлять.
Мария хотела возразить, но посмотрела на его спокойный и уверенный профиль и промолчала. Она вдруг остро почувствовала, что этот дом, переезд, и вообще жизнь на новом месте – это не только её мечта, а их общая. Просто Береговой не умеет мечтать вслух.
Вечером, пока Анна спала, а они сидели на кухне и пили чай (Мария все еще кормила, так что кофе был под запретом), Данила вдруг сказал:
– А знаешь, я ведь тоже влюбляюсь с первого взгляда. – Он усмехнулся. – В вещи. И в людей.
– И? – она подняла бровь.
– И тот дом. Крыльцо. И запах дерева. Я тоже его выбрал. Еще до того, как спросил тебя.
– А почему не сказал?
– Потому что муж обязан создавать иллюзию, что окончательное решение принимает жена. Так спокойнее для семейного бюджета и нервной системы.
Мария засмеялась и кинула в него заварным пакетиком. Пакетик попал в лоб, Данила не уклонился – и они еще долго сидели в полумраке, обсуждая, в какой из спален будет детская, куда поставить стеллаж с книгами и можно ли будет весной посадить под окнами пионы.