В Советском союзе приобщение к этому напитку начиналось в школе. С так называемого кофейного напитка, в состав которого входили три сына-балбеса рожь, ячмень, овес, и отец их цикорий. Как и всякий суррогат, он вызывал недоумение. Особенно у тех, кто до этого пробовал нормальный кофе дома. Подавался сей кулинарный изыск в граненых стаканах и разбавлялся молоком. Уровень сладости зависел от уровня честности поваров, смотря сколько они сопрут сахара.
Он же подавался в столовых студенческих, заводских и просто общественных. Ибо был дешев и доступен. А чтобы настоящего кофе попить – это вам в ресторан. Если там есть. Потому как в нашем, например, регионе, с третьей категорией снабжения, натурального кофе было не купить.
Потом пришла перестройка, и у нас появился кофе растворимый. В банках. И гордо именовался кофе, хоть и был тем еще суррогатом. Самым пошлым был «Пеле». Потом, по восходящей, «Якобс», «Жардин», «Нескафе» и «Черная карта». Неизбалованные мы принимали его за натуральный, тем более, в рекламе именно так и утверждали. Потом, когда появился кофе молотый и в зернах, смогли сравнить.
Помнится, ближе к нулевым, смотрела я какой-то проходной фильм, и там в одном эпизоде сын простого российского олигарха заваривал себе «Пеле». И банка крупным планом. Сестра, проходя мимо и мельком глянув на экран, расхохоталась:
- Ну да, будет миллионер эту дешманскую бурду пить!
Она к тому времени стала немного разбираться в кофе. Понятно, что реклама была проплачена, но надо же берега видеть. И с перестройкой нормальный кофе уже можно было получить в немногочисленных ресторанах нашего городка. То есть не растворимый, а сваренный, и даже по правилам, и даже крепкий, неразбавленный.
В девяностых в наших ресторанах подавали кофе двух видов – черный и с молоком. Временами – со сливками. А потом в меню появились страшные слова – эспрессо, американо, капучино, латте, глясе и совсем загадочный флэт уайт. Попробовав нормальный кофе единожды, мы просветлялись и на нас сходило озарение и понимание, какую растворимую бурду мы пили до сих пор. И теперь мы на эти Якобсы, а особенно на богомерзкий Пеле, да будет он проклят во веки веков, смотрим с презрением.
А ведь когда-то банка того же Пеле считалась хорошим подарком. И мы уже перебираем, и воротим нос от лавандового рафа. Но натуру не обманешь, и в генетической памяти советского человека прочно сидит тот напиток из ячменя и цикория. Напиток, во вкусе и запахе которого трояк за контрольную по математике, усы и борода, подрисованные Маяковскому в учебнике литературы, шпаргалка, написанная на белом ластике и забытые дома кеды для физкультуры.
Еще статьи в тему:
Высокая кухня школьной столовой
Хотите еще историй? Пишите свое мнение в комментариях, ставьте лайки и подписывайтесь на канал!
И заходите в мое сообщество в вк: https://vk.com/club237064909