Дед Степан с Жирдяем направились по еле заметной тропинке, которая вилась между деревьями, то пропадая в снегу, то снова появляясь, уходила в густую чащу. Дед Степан шёл впереди, опираясь на посох, Жирдяй плёлся сзади, тащил волокуши и тяжело дышал.
— Ты, Коля, не отставай, а то заблукаешь и пропадёшь, — бросил дед через плечо.
— А долго идти? — спросил Жирдяй, вытирая пот со лба.
— Сколько надо, столько и будем идти, — ответил дед.
Они замолчали. Лес стоял тихий, настороженный. Где-то вдалеке стучал дятел, но этот звук только подчёркивал тишину.
— Значит, отпустил тебя лес, — хмыкнул дед Степан. — Решил тебе дать ещё один шанс.
— Наверно, — ответил Жирдяй. — Я и не помню ничего, что было. Только то, что всё это не имеет никакого значения: ни прошлое, ни настоящее.
— В целом так оно и есть, — кивнул дед Степан.
— Дед, а как мальчонка в наших лесах очутился? До ближайшей станции ой как далеко. Он бы не дошёл до нас и не добежал.
— Видать, потянуло его к нам, вот и просвет нашёлся, — покачал головой дед Степан, тяжело ступая по снегу.
Они подошли близко к оврагу. Старик поводил носом, как собака, сделал два шага вбок.
— Вот тут. А теперь слушай меня, Николаша. Ничего не бойся, никуда не дёргайся, что скажу сделать, то и делай, от этого твоя жизнь будет зависеть. Понял? — сказал он.
— Понял, — нахмурился Жирдяй.
— А теперь прикрой глаза и шагай вперёд. Не закроешь — потеряешь зрение, — предупредил его дед.
Жирдяй кинул на него испуганный взгляд. Степан только хмыкнул.
— Закрывай глаза и делай шаг, — велел он.
Они шагнули вперёд, и тут же их с головой накрыли новые звуки и запахи. Жирдяй тут же распахнул глаза и стал ошарашенно осматриваться.
— Что это? Где мы? Где лес? — испуганно затряс он головой.
Их оттолкнул какой-то чумазый мальчишка в сторону и побежал дальше.
— Это же этот… Откуда он здесь? — растерянно спросил Жирдяй. — Он же там, в избушке…
— Коля, разговаривать некогда, — рыкнул на него дед Степан.
Они стояли на станции какого-то маленького городка.
— Вон видишь тётку стоит, а около неё ребятишки гурьбой? — спросил дед.
— Вижу, — кивнул Николай. — Так поезд целый, народ толпится.
— Всех спасти мы не сможем. Хватай одного из детей и беги за мной. Я схвачу двух других.
— Так они же милицию вызовут.
— Коля! Слушайся меня! Пора, времени нет.
Дед рванул вперёд, в сторону стайки ребятишек, схватил сразу двоих и кинулся в другую сторону. То же самое сделал Жирдяй, только ребёнка он взял одного. За ними сразу рванула тётка с дикими криками и оставшиеся дети.
— Ироды, детей посреди дня воруют! Как не стыдно! Помогите, спасите! — кричала она.
Дед Степан даже не оглянулся. Он тащил детей за собой, не отпуская, не сбавляя шага. Жирдяй бежал следом, прижимая к себе упирающегося мальчишку, и молился, чтобы их не догнали. Люди на станции оглядывались, кто-то пытался преградить дорогу, но дед Степан шёл напролом, и никто не мог его остановить.
— Куда вы?! — кричал мальчишка, которого тащил Жирдяй. — Пустите! Я не хочу! Пустите!
— Молчи, — прохрипел Жирдяй. — Тебя спасают. Потом поймёшь.
Тётка с криками бежала за ними, но постепенно отставала. Дед Степан свернул за угол, потом ещё раз, потом нырнул в какой-то проулок — и вдруг они оказались в лесу. Тихо, снег скрипит под ногами, никакой станции, никакой суеты, только лес, только они, только дети, которые плачут и не понимают, что происходит.
— Живы, — выдохнул дед Степан, останавливаясь. — Только троих взяли.
— Четверых, — поправил Жирдяй. — Я одного, ты двух и еще одного.
— А где четвёртый? — дед покосился на свою ношу.
Дед Степан молча развернулся. За его спиной, вцепившись в край тулупа, висел ещё один мальчишка — маленький, тщедушный, он не плакал, только смотрел огромными глазами и молчал.
— Вот, — сказал дед. — Четвёртый. За одежу уцепился, как белка, пока я бежал.
— Господи, — выдохнул Жирдяй, опуская свою ношу на снег. — И как теперь? Дальше что?
— А дальше стой здесь с ними, я обратно.
Дед Степан развернулся, шагнул в овраг и исчез, словно и не было его. Жирдяй принялся тереть кулаками глаза. Дети испуганно смотрели то на него, то по сторонам.
В городе уже выла сирена, где-то взорвался один снаряд, потом ещё один. Кричали люди, рушились здания. Дед Степан оказался в переулке неподалёку от того места, из которого они только что исчезли. Там, прикрыв головы и сбившись в одну кучку, сидели дети, а сверху, раскинув руки, как наседка крылья, их прикрывала та самая женщина.
Дед Степан подошёл к ней, наклонился и похлопал по плечу.
— Вставай, идём, — проговорил он ей.
Женщина подняла на него испуганные глаза. Лицо было перекошено от ужаса, губы дрожали. Дети жались к ней, тихо плакали.
— Вы кто? — спросила она, не в силах пошевелиться.
— Кто надо, — ответил дед Степан. — Жить хотите? Вставайте.
Он подхватил двух детей, которые сидели ближе к краю. Женщина, всё ещё не веря, поднялась, взяла за руки остальных.
— За мной! — приказал дед и побежал куда-то в сторону.
Женщина кинулась следом, таща детей. Снаряды рвались всё ближе, воздух дрожал от взрывов. Дед Степан добежал до спасительного проулка, оглянулся — женщина с детьми отставала.
— Быстрей! — крикнул он.
Они вбежали в проулок в тот самый момент, когда очередной снаряд разорвался где-то недалеко.
— Глаза прикройте, — крикнул он.
Дед рванул вперёд, увлекая всех за собой, шагнул — и лес сомкнулся за ними. Женщина огляделась, не понимая, где они оказались. Дети заплакали громче.
— Тише, — сказал дед. — Вы в безопасности. Сейчас я вас отведу к остальным.
Жирдяй сидел на поваленном дереве, обхватив голову руками. Рядом, прижавшись друг к другу, стояли спасённые дети. Увидев деда с новой группой, он вскочил.
— Ещё? Сколько их?
— Ещё семеро, — ответил дед Степан, отпуская детей. — И женщина одна. Всех, кто был в той подворотне, я забрал.
— А остальные? — тихо спросил Жирдяй.
— Не знаю, — покачал головой дед. — Я сделал, что мог. Вернуться назад я сейчас не смогу, проход сомкнулся. Да и разбомбили там всё.
Он оглядел детей, их испуганные лица, слёзы, припухшие веки. Вздохнул.
— Теперь их надо в деревню. В школу — на постой.
Жирдяй кивнул, подошёл к женщине. Та всё ещё не могла опомниться, оглядывалась по сторонам, прижимала к себе детей.
— Вы… вы кто? — спросила она дрожащим голосом. — Где мы?
— В лесу, — ответил Жирдяй. — А мы — свои. Не бойтесь. Вас спасли.
— Спасли? — женщина посмотрела на него, потом на деда, потом вокруг. — А поезд? А другие? Мы же на станции только были. Это как всё возможно?
— Возможно было, — тихо сказал дед Степан. — Пойдёмте, я вас в школу отведу. Там тепло, накормят, определят потом, куда вас.
— Если бы вы не украли детей, то нас бы там на станции… — она махнула рукой, вытерла слёзы. Дети прижались к ней, не отпускали.
— А вы останетесь с нами? — спросил один из мальчишек.
— Я провожу вас, — ответил дед. — Мне домой надо, у меня там больные.
Он поднял с земли верёвки от волокуш, распутал их.
— Коля, бери самых маленьких на волокуши. Остальные сами пойдут, тут недалеко.
Жирдяй послушно взял двоих детей, усадил на салазки. Женщина подхватила на руки самого маленького. Дед Степан взял за руку того самого тщедушного мальчишку, что уцепился за его тулуп.
— Ну, с Богом, — сказал он. — Пошли.
— Там Горка остался, на станции, — всхлипнула маленькая девочка.
— Жив ваш Горка. Если бы не он, никто бы про вас и не узнал, — покачал головой дед.
— Правда? — она посмотрела на него с надеждой.
— Правда, правда. Только он поморозился немного, и оглушило его.
Двинулись не спеша. Дети шли молча, изредка всхлипывали. Женщина то и дело оглядывалась, будто ждала, что позади них появится станция с поездом. Но лес стоял тихий, спокойный, только снег скрипел под ногами.
До деревни добрались быстро. Около школы уже топтался Филипп Кузьмич.
— Ох, Господи, — сказал он, увидев детей. — Сколько ж вас?
— Двенадцать, — ответил дед Степан. — И женщина одна. Разместишь?
— Куда ж я денусь, — вздохнул Филипп Кузьмич. — Классы есть, печи тёплые. Разместим, потом решим, чего и как делать. Дед, ты где их взял-то?
— Филипп Кузьмич, не спрашивай, всё равно ты мне не поверишь. Считай, что лес их к нам привёл, — махнул рукой дед Степан.
— Лес, так лес. Проходите в школу, чего топтаться, — Филипп распахнул дверь, приглашая детей внутрь.
Автор Потапова Евгения
Пы.сы. Это мистика!