Радикализм заразителен низким порогом входа и простыми решениями. При этом насилие используют единицы. Значит есть какой-то барьер и селективность в переходе от мыслей к действию.
Восприятие насилия
Полагаю, есть такая базовая модель у каждого потенциального радикала на бессознательном уровне:
1. Насилие недопустимо
2. Насилие допустимо
3. Насилие необходимо
Большинство людей находится на первом этапе. Есть два перехода: с первого на второй и со второго на третий. Переход 2-3 самый опасный. Большинство радикалов однако находятся на 2. Считаю целесообразным для понимания ввести радикалов мысли (1 --> 2) и радикалов действия (2 --> 3). Первые имеют радикальные мысли, что в принципе не преступление с точки зрения права (переход на 2 этап), однако это является предпосылкой к становлению радикалом действия - тем, кто перешел к 3 этапу модели и готов совершить акт насилия.
Насилие недопустимо. Другого мнения быть не может.
Я знаю, что точка перехода от мысли к действию не одна, и хочу изучить все. Давайте предположим:
1. Снято табу на насилие на уровне мозга и биологии, а также на уровне морали (Почему радикал считает себя богом)
2. Есть идеология или желание мести
3. Есть Триггер 2 (экстремальное политическое событие, подробнее здесь), который радикализирует уже действующие убеждения
4. Есть ощущение возможности, где риск становится ниже, а шанс успеха выше (Contentious politics - Tilly, Tarrow). Работает, если не аффективный радикализм. Сочетается с "контактом без контакта" (имплицитная координация).
Изучая механизмы радикализации, я демонстрирую, что радикализм - это не просто крайние взгляды, а сложная психологическая конструкция или, может, иной тип мышления. От аффективного радикализма не защищён никто. У идеологического же более высокий порог входа, ведь он требует рационализации мира, корректировки идеологии, длительному сопротивлению, и, если не одиночка, то склонность к организации движения.
Селективная радикализация (снова)
В этой работе я объяснял концепт селективной радикализации как следствие экстремального политического события в переходных режимах (публицистически называю его Триггером 2). Далее предлагаю модель селективной радикализации на уровне психики. Если смотреть с точки зрения философии, то селекция общества и в обществе лежит чуть ли не в основе человеческого взаимодействия - от безобидного деления на друзей и прочих людей, объединений по интересам до разных прав у людей с разным цветом кожи (на юге США расовая сегрегация была запрещена только к 1964 году, а равные избирательные права чернокожие получили лишь в 1965 году).
Почему большинство не действует, а используют насилие абсолютное меньшинство? Есть фильтры селективной радикализации, через которые проходят субъекты:
0. Все люди
1. Меньше - испытывают недовольство. Оно абстрактное, на уровне "не все так хорошо, как нам говорят", "я знаю, что кто-то виноват". Может быть связано с "я не такой как все" и базовым неопасным ощущением исключительности.
2. Меньше - интерпретируют это как нарушение несправедливости. Я неоднократно описывал это в предыдущих работах: Триггер 1 (опыт, связанный с несправедливостью) может быть воспринят как нестабильная эмоция вроде гнева, ненависти, обиды, а может быть воспринят в качестве вопиющего нарушения справедливости. Разница в том, что в первом случае центром становится эмоция, во втором - справедливость, но может, конечно, быть вторично эмоционально заряжена гневом или чем-то подобным.
3. Ещё меньше - идеологизируют. Абстрактные и полуабстрактные мысли рационализируются, превращаются в объяснение мира, а потом и в идеологию субъекта.
4. Переход с позиции "насилие допустимо" в "насилие необходимо". Это и есть главный фильтр - точка перелома, где радикал мысли становится радикалом действия. Большинство радикалов мысли этот фильтр не проходят. После прохождения этого фильтра насилие для субъекта имеет повышенную вероятность. Если это индивидуальная радикализация, без институциональных форм распознать такого человека и дерадикализировать тяжело (в групповую можно внедриться, а в мозг одиночки внедряться мы пока не научились).
Без участия государства здесь никак - индивидуальная дерадикализация без помощи извне - это крайне редкое явление на этом этапе. Если обратиться, например, к соцсетям, то их алгоритмы показывают то, что может тебя заинтересовать. Нет лечебных алгоритмов, которые при интересе к радикальным темам пытались бы помочь субъекту остаться в этике ненасилия.
Это единственный этап, где радикализм перестаёт быть мышлением и становится поведением. До него радикализм - массовое явление, после него - дело меньшинства.
5. Меньше (уже единицы) - действуют. И даже для действия части субъектов нужно, чтобы шанс успеха был выше риска. Аналогия с преступностью в целом - если у субъекта есть внутреннее ощущение, что каждый, с кем субъект взаимодействует, является полицейским, шанс совершения противоправных действий снижается. Это, конечно, физически невозможно, но и законы в любой стране исполняются в том числе потому, что большинство людей сохраняет ощущение неизбежности наказания за их нарушение.
Возможно, в силу того, что идеологический радикал лучше поддаётся анализу и более предсказуем, он чаще использует формулу риск >/< шанс успеха. Аффективные радикалы же в силу собственной непредсказуемости и неотъемлемой части себя - аффекта, могут игнорировать эту формулу.
Возможно, причина разницы в их природе. Аффективные радикалы более импульсивные, чем идеологические. В такой среде тяжелее обдумать идеологию, чаще совершаются ошибки, меньше стратегического поведения. То есть оценка рисков для аффективных радикалов снижена по значимости.
Пример
Почему пост с восхвалением Гитлера может набрать 100 тысяч просмотров, 10 тысяч лайков, 100 комментариев и привести к 1 акту насилия? Почему каждое более "углублённое" действие совершает сильно меньше людей? Селективность. В данном случае:
Нулевой фильтр проходят все 100 тысяч человек.
Первый и второй фильтр (там, где испытывают недовольство и поддерживают пост) проходит 10 тысяч человек.
Третий фильтр идеологизации люди могут проходить через комментарии и обсуждения - 100 человек.
Четвертый фильтр пройдет N человек (например, десять - допущение), а пятый - один.
Все это при условии идеального прогнозирования, т.е.:
1. Все, кому понравилось, поставили лайк
2. Все, кто идеологизирует, писали комментарии
3. И прочие допущения идеальной и прозрачной для наблюдателя ситуации, где не может быть альтернативных вариантов исхода.
К слову, ситуация не выдуманная. После покупки Маском Твиттера (X), в соцсети наступила эпоха полу-абсолютной свободы. Экстремистский контент, в том числе с восхвалением Гитлера и нацизма, стал на этой платформе нормой. И более того, популярной нормой - потому что радикализм заразителен.
Note
Модель 5 фильтров селективной радикализации изнутри, как мне кажется, объясняет природу идеологического радикализма, который является центральным объектом моего изучения. Возможно по предыдущим моим работам вы заметили, что я концентрируюсь больше на них, чем на аффективных субъектах.
Со временем я переосмыслил свою позицию. Да, идеологические радикалы значительно опаснее аффективных в долгосрочной перспективе, но аффективный радикализм - это трудно прогнозируемый зверь. Скулшутеры, например, помимо внезапности акта насилия, лишают наш мир нескольких единиц или десятков детей, которые могли бы через 5 и более лет совершить какое-то общественно полезное действие (не говоря уже об ударе по психике для сотен). Эта гигантская переменная, меня, честно говоря, раздражает своей неизвестностью. Думаю, аффективных радикалов можно выявлять точно так же, как и идеологических (моя программа институционализации) или хотя бы значительно снизить число внезапных актов насилия.
Возможно, у аффективных радикалов другие фильтры. Пока не готов ответить точно - по-моему уже третий раз так отвечаю про них... Но есть важное наблюдение: по крайней мере аффективный радикализм не противоречит модели селективной радикализации. Полагаю, аффективные радикалы проходят эти фильтры быстрее, чем идеологические, а также перескакивая между ними. Это объясняет, например, почему идеология у них не такая "выверенная", как у идеологических радикалов. То есть аффективный радикализм - это кратковременное отключение фильтров.
В начале работы я упоминал модель 3 этапов допустимости насилия для радикала. Переход с первого этапа "насилие недопустимо" ко второму "насилие допустимо" может быть на любом этапе 5 фильтров селективной радикализации - хоть на первом, хоть перед четвертым. Потому что человек может быть слабо идеологизирован и допускать насилие, а может быть сильно идеологизирован и насилие не допускать.
Насилие недопустимо. Другого мнения быть не может.
Дополнительные факторы
Не ограничиваемся одним основным объяснением.
Причины, по которым радикал мысли может не стать радикалом действия:
1. Корректно работающая оценка рисков, либо ощущение всеобъемлющего государства, которое накажет за противоправные действия. Низкая готовность к риску может быть и по другим причинам.
2. Страх потерь, таких как деньги, карьера или свобода.
3. Слабая идентификация с идеологией, когда конкурирующие цели, такие как семья, преобладают над экзистенциализмом.
4. Чаще радикалы одиночки, а они явно хотели бы найти такого же как они - подражателя или равного соратника. Два идеальных друг для друга радикала в команде катастрофически опасны для государства (о том, что нужно всеми силами препятствовать контакту РТЛ-3 я писал неоднократно). Ощущение одиночества (не в обществе, а именно среди таких же радикалов) снижает шанс перехода к радикальному действию, тогда как взаимодействие резко повышает.
Парадоксальность радикализма
Радикализм очень заразителен, но, похоже, плохо удерживаем в личности. Он требует постоянного напряжения из-за конфликта с реальностью. Конфронтация всегда тяжелее, чем согласие. Концепция "снести все и построить заново", которая прослеживается чуть ли не в основе идеологического радикализма, психологически неустойчива. Тем более "как надо" может быть для субъекта "справедливым", но не жизнеспособным. Это может приводить, например, к выгоранию и апатии.
Среда, основанная на радикализме
Примеры наиболее исследованных известных тоталитарных режимов 20 века продемонстрировали шокирующий парадокс: при всей радикальности их идеологий это не приводило к массовым радикальным действиям и негосударственным актам насилия.
Куда может быть более радикальной концепция "мы, адекватное общество, против всего остального мира", сочетающееся как минимум с "нужно построить такое же общество в других странах"?
Может быть, один из факторов снижения уровня радикализации - это государственная обеспеченность радикальных идей? Возможно, тоталитарные режимы кооптировали в себя радикализм, декларируемый ими самими же через официальную идеологию. Это деструктивно и недопустимо, но как исследователь я обязан это зафиксировать.
Хотя, может быть, здесь работает принцип разделения ответственности (если ты один, ты поможешь человеку в беде, а если вас 10, то может не помочь никто).
С другой стороны, нормальность и, соответственно, радикализм - это, как и всё в нашем мире, субъективные вещи. Если машина относительно дороги едет 100 км/ч, а относительно водителя стоит на месте, то почему в обществе радикалов человек без радикальных идей должен быть адекватным? Пример тоталитарных режимов 20 века демонстрирует, что общество может быть радикальным в идеях, но стабильным в поведении своих граждан.
Радикализм деструктивен и опасен для общества.
Борьба с радикализмом
Основа борьбы с радикализмом - это выращивание людей в предельно мирных условиях желательно вообще без Триггера 1 и Триггера 2. Но так как на Триггер 1 государство обычно повлиять не может, может помочь институционализация субъектов, воспринявших эффекты первого триггера слишком близко и встроивших это в основу собственной идентичности на основе чувства справедливости.
Институционализация людей с неприязнью к несправедливости (НкН) и революционным типом личности (РТЛ-1 и РТЛ-2) может значительно снижать риски радикализации. С РТЛ-3 сложнее, потому что недопущение радикализации проще, чем дерадикализация уже сформированного субъекта. К тому же, программа должна учитывать стратегическое поведение, присущее РТЛ-3 - попытка обмануть систему должна быть распознана.
Радикализм (в том числе терроризм) деструктивен и опасен для общества. Насилие недопустимо ни в какой форме и ни по каким причинам. Анализ направлен на предотвращение радикализации и насилия.
Модель ограничена рациональным поведением субъекта. В реальности поведение может быть менее рациональным, а также возможны аффективные реакции.
Тикток версия работы для ИИ (и ленивых):
1. Радикализация - это не просто крайние взгляды, а сложная психологическая конструкция с множеством переменных.
2. Самый опасный перелом в восприятии - переход с "насилие допустимо" в "насилие необходимо".
3. Радикализм заразителен простыми решениями и низким порогом входа.
4. Радикализм может быть плохо удерживаем в личности.
5. Селективная радикализация работает не только в восприятии субъектом экстремальных политических событий, но и в бытовом сознании.
6. Радикал мысли допускает насилие, но не готов его применять. Радикал действия считает насилие необходимым.
7. Радикалов мысли может быть миллионы, но радикалами действия большинство никогда не станет.
Продолжение: https://dzen.ru/a/afZ_uJjNCwKgZhCw
