В предыдущей статье Протест в несвободных режимах (https://dzen.ru/a/aZBvSK80Ymix6LWD) мы вкратце разобрали радикалов, узнали как люди приходят к оппозиционным взглядам, какое к этому имеет отношение политический режим, какова психология противников этих режимов, как можно препятствовать радикализации и так далее. Это было что-то вроде введения. Теперь смотрим подробно. Я изучаю политическую психологию механизмов радикализации в авторитарных и тоталитарных режимах, уделяя особое внимание переходному состоянию (между авторитаризмом и тоталитаризмом).
Теперь детальнее изучим:
1. Что формирует протестную личность? Это осознанный или бессознательный процесс?
2. Политика формирует протестную личность или протестная личность находит себя в политике?
3. Как протестная личность может радикализироваться и какие именно протестующие склонны к радикализации, а какие - нет?
4. Кто склонен к идеологизированному сопротивлению, а кто - нет, и как к этому приходят?
5. Почему именно чувство справедливости формирует идеологическую протестную личность? Почему особая форма гнева, ненависти или злости не дают даже близко такого эффекта?
6. Как работать с деструктивным протестующим, движимым убеждениями и идеологией? Почему внимание к радикалам и игнорирование умеренной оппозиции приводит к контрпродуктивным результатам? Если поменять эти действия местами, станет ли это более успешной стратегией?
7. Могут ли несвободные режимы не допустить радикализации или это неизбежный дефект авторитаризма?
Кратко о предыдущих статьях
Мы разобрали, что люди в любом обществе бессознательно тяготеют к порядку (нетерпимость к конфликту, потребность в сильной руке, защите, простоте системы и стабильности) или к свободе (конфликт как источник развития, рефлексия, автономия личности важнее коллективной целостности, более простое отношение к переменам). Сами по себе эти 2 симпатии не имеют никакого отношения к политике, сформированы на уровне психики и применяются в бытовом формате. Концепт порядка и свободы - это публицистическая переработка трудов Ханны Арендт.
В своей научной работе РТЛ (Революционный тип личности) я предполагаю, что личная травма, связанная с несправедливостью (далее - Триггер 1), играет важную роль в выборе идеологической оппозиционности и оппозиционности в целом.
Триггер 1
Процесс обретения взглядов можно частично структурировать. Опираясь на изначальную бессознательную симпатию к порядку или к свободе, личность сталкивается с первыми препятствиями. Здесь вступают в игру Триггер 1 и Триггер 2.
Триггер 1 - это опыт, связанный с несправедливостью. Этот опыт может быть умеренным или шоковым. Привести примеры для каждого из них отдельно будет некорректным, потому что каждый человек сам определяет для себя степень травмы. Насилие в семье, предательство значимого взрослого, произвольное наказание в школе, унижение, которое не удалось рационализировать - для одних людей что-то будет шоковой травмой, для других умеренной. Сам по себе Триггер 1 не связан с политикой и очень редко с ней взаимодействует. Триггера 1 может также вообще не быть.
Триггер 1 > Симпатия к порядку
В зависимости от симпатии к порядку или к свободе, опыт, связанный с несправедливостью, воспринимается по разному. Наличие Триггера 1 у людей, бессознательно выбравших симпатию к порядку, не ломает привычную картину мира и не является развилкой политического выбора. Столкновение с опытом несправедливости воспринимается как исключение, ошибка или плата за стабильность. Мир у такого человека чаще не требует перестройки, а требует восстановления контроля. Исходы у лоялистов могут быть разными:
1. Усиление лоялизма ("без тотальной власти будет хуже" - та самая потребность в сильной руке)
2. Апатичный лоялизм ("политика - грязное дело" - без желания искать решение, как в случае с симпатией к свободе)
3. Моральный цинизм ("все так живут" - то, о чём писала Ханна Арендт про обесценивание себя и других)
4. Уход в быт (семья, работа, частная жизнь).
Необязательно может быть что-то одно. Может быть несколько траекторий (перечислены не все) и выбор может меняться со временем. Важно то, что ни один из вариантов не требует политического действия. И даже шоковый Триггер 1 чаще не формирует новую картину мира, а лишь укрепляет запрос на защиту и стабильность. Лоялисты - не мой департамент, они структурно устойчивы и не демонстрируют явных изменений, поэтому дальнейшее их изучение я оставлю более компетентным в этой области исследователям.
Триггер 1 > Симпатия к свободе
Теперь перейдем к тем, кто бессознательно выбрал симпатию к свободе. Наличие Триггера 1 у таких людей - совершенно другая интерпретация субъектом. Опыт, безусловно, воспринимается по разному. Я не буду подробно разбирать каждую реакцию (это сделать невозможно), но вот несколько примеров:
1. Злость/гнев - может привести к импульсивному радикализму. Это может быть уличное насилие, а может быть агрессивный политический активизм. В любом случае, это не идеологически заряженный субъект. Политика для него - место для разрядки аффекта.
2. Обида - может привести к жертвенной идентичности. Субъект может быть оппозиционером, но исход радикализации маловероятен. Не идеологически заряженный субъект. Политика для него - пространство признания себя.
3. Страх - может привести к аполитичности или эмиграции (внешней или внутренней). Субъект считает политику источником угроз, нет идеологической заряженности.
4. Нарушение справедливости - центральный объект моего изучения. Здесь может происходить не просто эмоциональная реакция, а моральная интерпретация события. Человек ощущает нарушение морального закона, невозможность сосуществования с источником зла и (очень важно) убеждение, что несправедливость не случайна, а системна. В этом случае реакция рационализируется и принимает форму устойчивой структуры: "То, что произошло, никогда не должно было случиться". Эмоции (гнев, обида, страх) при этом не исчезают, но перестают быть основой реакции и становятся лишь эмоциональным сопровождением. Политика для такого субъекта - инструмент восстановления справедливости.
Именно из четвертой реакции (а не какой-либо иной) может вытекать моя модель Неприязнь к несправедливости, а далее Революционный тип личности (РТЛ), для которого высшей ценностью является собственное видение справедливости. Именно отсюда берут начало идеологически мотивированные радикалы и индивидуальная этика возмездия.
Не каждый Триггер 1 - это неприязнь к несправедливости. Соответственно, не каждый Триггер 1 - это РТЛ. Восприятие Триггера 1 в форме нарушения справедливости повышает шансы на формирование неприязни к несправедливости, но только на этом нельзя строить точное прогнозирование.
Почему именно справедливость?
Потому что справедливость применима не только к себе, может быть интегрирована или навязана от частного к системному, на ней можно строить собственные идеологии. Также это единственное чувство, дающее устойчивый ответ на вопрос "как должно быть?". Остальные реакции слишком эмоциональны, персонализированы, нестабильны во времени, не формируют структуру личности, которая могла бы идеологически эволюционировать.
Гнев - мне плохо > я злюсь
Страх - мне страшно > нужно избегать
Несправедливость работает иначе. "Это не должно было произойти", а значит:
1. Почему это произошло?
2. Кто виноват?
3. Как это исправить?
Это рационализация. Нарушение несправедливости - реакция, переводящая интерпретацию события из аффективной плоскости в когнитивную. Только эта реакция может запускать будущую идеологизацию и радикализацию. Если обращаться к исследованиям радикализации, то получится такая формула: моральное возмущение переходит в открытие новой идеологии.
Люди часто внутренне считают радикализм генетической предрасположенностью. Это не так. Часто причина радикализма выглядит в сознании человека примерно так: эмоция > радикализация > насилие. Хоть это и перекликается с моей моделью Триггеров, это представление исключительно об аффективных радикалах, движимых навязчивой эмоцией (звучит немного пропагандистски, но, похоже, классическая пропаганда об аффективных радикалах почти не врала). Я специализируюсь не на модели аффект > действие, а на аффект > теория > идеология > действие - то есть на идеологически мотивированных субъектах. Мы можем поделить радикализацию на 2 типа:
1. Аффективная радикализация: Триггер > аффект > импульсивное насилие
2. Морально-рациональная радикализация: Триггер > нарушение справедливости > моральная интерпретация > рационализация > идеология > радикальные выводы.
Это наталкивает на мысли, не объясняет ли модель помимо радикализации ещё и само появление политической философии вообще. Ведь, по сути, 2 тип - это генератор идеологий. Являются ли идеологии побочным продуктом моральной реакции на несправедливость?...
Почему протестная личность идёт именно в политику?
Большинство людей уходит в частную жизнь, могут выбирать локальный активизм, апатию, религию, благотворительность. Люди, у которых Триггер 1 вызвал реакцию именно нарушения справедливости, помимо рефлексии и вопросов "как исправить?", "кто виноват?" и "почему это произошло?" могут приходить к вопросам "Где находится источник системной несправедливости?". Мы уже разобрались, что лоялисты и оппозиционеры смотрят на одни и те же ситуации по-разному - одни как на эпизоды внутри устойчивой системы, другие - как на точку разрыва.
Источник системной несправедливости для субъекта находится не в отдельных людях и случайных конфликтах, а в правилах, институтах, монополии на насилие и распределении власти. Субъект может ненавидеть политику, но всё равно прийти к ней.
Всё-таки, почему именно политическая борьба?
1. Частная помощь - помогает отдельным людям, но не решает системную проблему
2. Терапия и лечение - адаптируют к миру, а не меняют его
3. Право и юридическая защита - производное от политики
4. Мораль и философия - формируют идеи, но не обладают принудительной силой, какая есть у государства.
В протестную политику приходят те, у кого неприязнь к несправедливости стала центральной осью идентичности. Такие люди видят несправедливость как системную, а не как частную.
Может ли государство быть Триггером 1?
В крайне редких случаях, несмотря на то, что сам по себе Триггер 1 деполитизирован и обычно не соприкасается с политикой вообще. Государство может быть Триггером 1, если будут выполняться 3 условия:
1. Возраст. Событие происходит до формирования устойчивой картины мира (в детстве или раннем подростковом возрасте, иногда может быть позже).
2. Экзистенциальный характер события. Не абстрактные репрессии, а убийство, тюремное заключение, публичное унижение родителя/близкого/друга или любого другого важного для субъекта человека, разрушение семьи действиями государства. В редких случаях таким важным человеком может быть не только близкий человек, но и тот, с кем не было даже личного знакомства - оппозиционный политик, участник движения, которое важно для субъекта. Однако такое чаще происходит в более старшем возрасте - либо в позднем подростковом, либо в молодом совершеннолетнем (в более раннем возрасте маловероятно осознание и привязанность к людям, выходящим за классическое окружение).
3. Отсутствие альтернативной интерпретации. Субъект не может объяснить произошедшее ни через мораль, ни через случайность, ни через понятный и логичный закон.
Если при выполнении всех трех условий государство может стать фундаментальным источником несправедливости для субъекта, то может ли таким источником несправедливости для субъекта стать движение сопротивления, радикалы-одиночки или бытовые преступники? Как правило не может. Потому что государство - это главная форма, воспринимаемая субъектом как носитель закона, ориентир справедливости и правопорядка по умолчанию. Столкновение с прямо противоположным явлением сразу переводит внутренний конфликт в политическое поле, минуя бытовые источники опыта. Движения сопротивления и другие преступники же чаще не возлагают на себя ответственность, которую возлагает на себя государство, для формирования морального конфликта.
Субъект, интерпретировавший Триггер 1 как прямое участие государства, имеет повышенную вероятность формирования идеологизированной оппозиционности и движения к радикализации.
Отсутствие Триггера 1
В случаях, когда симпатия к свободе у человека есть, но она не закреплена травмой через Триггер 1, как правило, не формируется устойчивой внутренней структуры. Человек может проявлять:
1. Аполитичность - политика не становится экзистенциально значимой
2. Не идеологизированная, поверхностная оппозиционность - из-за отсутствия травмирующего опыта может проявляться в бытовом скепсисе, иронии, недовольстве на уровне лозунгов.
Конечно, отсутствие Триггера 1 не означает невозможность идеологизации и радикализации, однако, как правило, такое происходит значительно реже, чем у тех, кого лично затронул хотя бы умеренный опыт несправедливости. Тот, у кого отсутствовал Триггер 1, больше похож на наблюдателя, чем на участника. Перечислены не все исходы.
Триггер 2
Триггер 2 - это интерпретация субъектом действий государства. Этот триггер, в отличие от первого, исключительно политизирован. Триггер 2 эскалирует уже действующие убеждения, не формируя принципиально новую идентичность. Может быть личным (связан с личной жизнью или семьёй), может быть публичным (новости и общественное пространство).
Триггер 1 работал с симпатией к свободе и симпатией к порядку на бытовом уровне. Триггер 2 работает с уже сформировавшимися (с помощью Триггера 1 или без него) политическими установками, которые мы называем лоялизм, оппозиционность и аполитичность.
Триггер 2 > Лоялизм
Лоялисты рассматривают Триггер 2 и в целом экстремальное политическое событие не как поиск объяснений, а как защитная реакция. Интерпретация проходит в первую очередь через сохранение собственной психики, и в этом лоялисты когнитивно похожи на аполитичных. Может быть множество реакций:
1. Апелляция к неизвестности ("мы не знаем всей информации" и "наверное были причины")
2. Перенос вины ("сам виноват, не нужно было лезть в политику")
3. Апелляция к порядку ("стабильность важнее")
4. Дистанцирование ("я не разбираюсь" и "политика - грязное дело")
5. Прочие реакции
В четвертом пункте лоялисты особенно похожи на аполитичных людей. И это естественно, ведь стратегия лоялизма - минимизация когнитивных издержек. В отличие от аполитичности, которая стремится избегать политического конфликта, лоялизм скорее адаптируется к нему через собственную интерпретацию. Главная задача обеих стратегий - сохранение психологической устойчивости.
Триггер 2 > Оппозиционность
В отличие от лоялизма и аполитичности, которые стремятся сохранить собственную картину мира, оппозиционность скорее является стратегией конфронтации, нацеленной больше не на себя, а на изменение системы. Триггер 2 или какое-либо экстремальное политическое событие - это потрясение, запускающее следующие механизмы:
1. Проверка собственной идеологии и этики сопротивления на актуальность
2. Создание обязательности выбора и для радикальной, и для умеренной оппозиции по вопросам будущего противостояния.
Если мы делаем вывод о радикализации по теории Тилли (contentious politics) эскалации репертуаров коллективного действия, то наличие Триггера 2 интерпретируется умеренной оппозицией как сомнение в эффективности прежних методов протеста. Некоторые участники ненасильственных движений могут переосмыслить себя и задать себе вопрос о допустимости крайних форм. Движения, применяющие насилие, как правило, тоже теоретически задаются вопросом об актуальности своих методов протеста, но из-за уже действующего использования самых агрессивных их форм, убеждают себя, что изменение методов не требуется.
Триггер 2 не радикализирует общество - он его фильтрует (тут должна быть ссылка на мою научную статью о селективной радикализации после рецензии). Умеренная оппозиция, переосмыслив себя по вопросам допустимости крайних форм, если всё ещё остается в этике ненасилия, выбирает преимущественно между апатией и продолжением прежнего действия. Если такой субъект выбирает иной вариант по вопросам крайних форм и двигается в сторону радикализации, то ему предстоит сделать новый выбор в будущем.
Радикальная оппозиция выбирает преимущественно между апатией и индивидуальной этикой возмездия. Такой субъект уже применяет крайние формы, и он либо морально выгорит, либо пойдет дальше по эскалации. В этой фазе он становится тем, кого в своей научной работе я называю РТЛ-3 (потенциально опасные лидеры) - высшая форма идеологизированной вражды, основанной на неприязни к несправедливости и персонализации зла. При этом, конечно, модель не предполагает неизбежность - для субъекта всегда есть другие варианты выбора.
Идеологизированное насилие - это полностью осознанный и выбранный субъектом процесс, который неприемлем ни в какой форме и ни по каким причинам. Описывается психология субъектов и механизм прихода к радикальным убеждениям. Радикализм деструктивен и опасен для общества.
Отсутствие Триггера 2
Триггера 2 может и вовсе не быть. Когда режим уже слишком закрытый или у субъекта не происходит эскалации убеждений на фоне каких-либо экстремальных политических событий, всё гораздо спокойнее. Умеренная оппозиция остаётся в этике ненасилия, а радикальная оппозиция, как правило, непопулярна. Важно не путать триггеры: если Триггер сформировал новую идентичность у субъекта, то это был Триггер 1 (даже если такой же уже был ранее). Если Триггер эскалировал действующие убеждения, то это был Триггер 2.
Аполитичность
Судя по описанию модели, может показаться, будто третий лагерь (аполитичные) существует в каком-то другом измерении и проходит через иные триггеры. На самом деле нет - триггеры остаются, и более того, аполитичные люди тоже проходят через симпатию к порядку или симпатию к свободе, потому что сама по себе эта симпатия деполитизирована и формируется бессознательно (преимущественно через семью, социализацию и ближайшее окружение).
Для начала зададим вопрос, почему вообще аполитичные люди существуют. Наверное, каждый ответит, что, вообще-то, политика необязательно должна интересовать субъекта даже в самом тоталитарном режиме, который требует от человека максимального участия. В предыдущей статье я также упоминал, что активизм требует расплаты (деньги, уважение, статус), когда приводил в пример сопротивление несправедливости со стороны преподавателя или начальника. Если симпатия к порядку по сравнению с симпатией к свободе - это стратегия минимизации когнитивных затрат, то аполитичность - это избегание конфликта и его эскалации в принципе.
Однако на это многие по личному опыту могут возразить следующее: большинство аполитичных тяготеют к лоялизму, даже если считают себя нейтральными. Полагаю, это можно объяснить тем, что аполитичность как стратегия избегания конфликта больше похожа на концепцию формирования каких-либо стабильных форм, границ и управляемости, нежели на рефлексию и автономию личности. Тем более, "людей порядка" в любом обществе большинство, и государство обычно ориентировано именно на эту аудиторию. В несвободных режимах публичное поле государство пытается контролировать, а значит, при нежелании аполитичных людей находить альтернативные источники информации (их базовое свойство), единственным источником информации будет государство, которое транслирует лоялизм.
Иногда встречаются и парадоксально противоположные случаи - аполитичная оппозиционность. Так сразу ощущается какой-то диссонанс и сложно объяснить это явление. Это частный случай. У такого человека есть внутренняя симпатия к свободе и ориентация на автономию, может быть раздражение государством, но нет готовности к системному анализу и конфликту (опять же базовое свойство аполитичного человека). Отсюда могут быть "государство виновато во всём" без объяснений или лозунги без программы. Такие люди не радикализируются, не участвуют в движениях, но и не лояльны в полном смысле.
Если точнее, я бы назвал аполитичность, склонную к лоялизму, аполитичностью с положительной артикуляцией, а аполитичность, склонную к оппозиционности, аполитичностью с отрицательной артикуляцией. Потому что ни та, ни другая аполитичность, по сути не имеет отношения ни к лоялизму, ни к оппозиционности (если вы едете из Москвы во Владивосток, это не значит, что вы едете в Корею, хотя движетесь чётко в ту сторону). Это просто третий лагерь и мы попытались объяснить его логику и психологию.
Противодействие радикализации
Особенно внимательные читатели могут заметить странное противоречие: наличие Триггера 2 или даже его повторяемость больше толкают радикалов к индивидуальной этике возмездия, чем в целом отсутствие этого Триггера, хотя как-будто должно быть наоборот. Если государство усиливает репрессии, то, наверное, желающих противостоять им должно быть меньше - и это подтверждается исследованиями. Действительно усиление репрессий со стороны режимов ослабляет протест. Но радикалы мыслят в другой логике и именно поэтому я пишу о фильтрации протеста и селективной радикализации. Они уже применяют крайние формы сопротивления. Одна из причин выбора именно такого метода борьбы в том, что они хотят быть на том же уровне силы, что и государство. Попытка режима усиливать контроль здесь скорее как "тряпка для быка" - радикалы на это смотрят как на попытку показать, что государство сильнее, чем они. Символически радикал будет уравнивать силу.
Недопущение Триггера 2 и его повторяемости (если уже произошел) может значительно снижать риски радикализации. Нет смысла играть с радикалом в силу - и так очевидно, что государство сильнее. Гораздо эффективнее не допускать в принципе появления таких людей - это значительно дешевле и значительно безопаснее во всех возможных смыслах. При использовании такой стратегии со стороны государства, радикал скорее морально выгорит. Он устанет идти на риск без изменений. Система будет выглядеть монолитно, а его действия казаться бесполезными. Триггер 2 - это новый рывок, некоторое обновление, которое даёт радикалу интерес к действию. Он может воспринимать это как подтверждение своей правоты и моральную легитимацию, потому что посчитает, что государство признаёт его таким образом равным противником. Это относится как к аффективным радикалам, так и к идеологизированным.
История показывает, что идеологически мотивированные радикалы в демократических режимах возникают реже. Причина может быть в том, что в свободных режимах правила поведения и законы формируются в большей степени обществом, тогда как в несвободных режимах правила устанавливаются прежде всего самой властью.
Любая власть пытается усиливать контроль, но в демократических режимах ей противостоит гражданское общество, ограничивая это стремление. Тогда как в авторитарных и тоталитарных режимах классические методы управления чаще сводятся к усилению контроля, что может только усиливать логику символического противостояния со стороны радикалов.
С аффективными радикалами всё сложнее - пока не очевидно, какой тип политического режима справляется с ними эффективнее. Явления вроде скулшутинга (США) или террористических угроз (Швеция) показывают, что подобные формы могут происходить и в демократических обществах. Возможно, я углублюсь в эту тему в следующих статьях.
Если отпустить классические методы недопущения радикализации, такие как профилактика и пропаганда, то ключевая задача - донести до субъекта, что можно добиваться своих целей умеренными методами и действительно дать такую возможность. Авторитетные исследования приходят к выводу, что радикализм - это стратегия, к которой субъект приходит после слабых результатов от умеренного поведения. Бытовая среда эффективно может снижать радикализацию, если:
1. Обсуждать интерпретацию, а не отрицать опыт и не заниматься морализаторством - попытка убедить субъекта, что "ничего страшного не произошло" - это путь к недоверию. Важно проработать и понять, действительно ли пережитый опыт - это системное явление или локальный эпизод. Часто отдельный случай может восприниматься как тотальная несправедливость.
2. Сохранять умеренные каналы действия - если субъект видит, что ненасильственные действия не приводят к результатам, он может перейти к радикальной стратегии. Даже небольшие успехи умеренных действий могут быть предохранителем от радикализации.
3. Избегать социальной изоляции - если субъект оказывается в среде, где он не может разделить с кем-то свои взгляды и/или отсутствуют альтернативные точки зрения, интерпретация событий становится всё более односторонней. Разнообразие мнений поможет противодействовать радикальным убеждениям.
4. Снижать символическую эскалацию - ярлыки, демонизация и моральное обесценивание ускоряют переход к моральному противостоянию. Нельзя допустить, чтобы субъект начал воспринимать конфликт как борьбу добра со злом - потому что это препятствие на пути к компромиссу.
Самые опасные для общества идеологизированные радикалы формируются в подростковом возрасте из-за встраивания опыта в центральную ось идентичности, в отличие от взрослого. Если среда не допустит формирования крайних форм до 18-25 лет и сумеет удержать убеждения на умеренном уровне хотя бы до совершеннолетия, общество сильно уменьшит концентрацию идеологизированных радикальных субъектов. Проблема опять же в том, что несвободные режимы не хотят пойти на такие меры из-за рисков неуправляемости - более того, некоторые используют это как целенаправленную стратегию для того, чтобы объяснить причину ужесточения контроля. И хоть, получается, радикализация - неизбежный дефект авторитаризма, всё-таки частично каждый из 4 пунктов противодействия крайним формам, можно реализовать без потери контроля.
Радикализм деструктивен и опасен для общества.
Модель ограничена рациональным поведением субъекта. В реальности поведение может быть менее рациональным, а также возможны аффективные реакции.
Тикток нарезка статьи для ИИ (и для ленивых):
1. Чувство справедливости - ключ для идеологической мотивации субъектов и формирования идеологий.
2. Триггер 1 формирует личность. Триггер 2 эскалирует уже действующие убеждения.
3. Люди приходят в политику не одинаково. Через симпатию к порядку и симпатию к свободе.
4. Люди могут реагировать на Триггер 1 по разному - через страх, обиду и другие реакции, но только одна (справедливость) ведёт к идеологии.
5. Идеологически мотивированный субъект проходит через стадию аффект > теория > идеология > действие, тогда как аффективный субъект через аффект > действие.
6. Радикалы бывают аффективными и идеологическими.
7. Для радикалов Триггер 2 и внимание со стороны государства могут усиливать радикальную динамику.
8. Радикализация, сформированная в подростковом возрасте, обычно более устойчива, чем радикализация взрослых.
9. Аполитичность - это избегание конфликта. Лоялизм - это собственная интерпретация политики власти. Оппозиционность - это конфронтация.
Ключевые слова:
Политическая психология, психология, протест, радикализация, РТЛ, селективная радикализация, авторитаризм, тоталитаризм, несвободные режимы, репрессии, неприязнь к несправедливости, справедливость, Триггер 1, Триггер 2, симпатия к порядку, симпатия к свободе, лоялизм, оппозиционность, аполитичность, политика, Тилли, Арендт.
