Я несколько раз упоминал в предыдущих работах, что радикализм, зарождённый и закреплённый в несовершеннолетнем возрасте, более устойчивый, чем радикализм взрослого человека. Дети-радикалы обычно не опасны, когда им 15, но это вопрос всего нескольких лет. История знает множество случаев отложенных актов насилия из-за зарождённой в детстве радикализации. И речь может быть как о насилии против абстрактного общества, так и о революционных организациях террора против конкретных лиц.
Начатый процесс радикализации в условные 15 лет - это не злость, агрессия или "поугрожать ножом" одноклассникам. Это в первую очередь зарождение агрессивной идеологии, которую далее субъект будет обдумывать. Это может стать угрозой обществу и государству.
Типология
Давайте выделим 3 основных вектора развития детской радикализации:
1. Отсутствие действия. Субъект, перейдя с "насилие недопустимо" в "насилие допустимо", сохраняет агрессивные убеждения, но не переходит к действию.
2. Быстрая рационализация и скорое действие. Совершение акта насилия в ближайшее время после зарождения идеи. Присуще в основном аффективным радикалам. Например, радикализация в 15 лет, совершение акта насилия в 16.
3. Длительная рационализация и стратегическое поведение. Это присуще меньшинству субъектов, переживающих радикализацию. Присуще идеологическим радикалам - субъектам, которые готовы длительно действовать и рождать экстремистские идеологии, с которыми тяжелее спорить. Например, радикализация в 15 лет, совершение акта насилия в 25 и продолжение преступных действий до момента поимки или до самоубийства.
Ошибка определения
Оценивать идеологический перед нами радикал или аффективный, а также как долго он рационализировал только по времени некорректно. Субъект может начать процесс саморадикализации в 16 и совершить акт насилия в 18 - и считаться идеологическим радикалом, а может начать в 15 и совершить акт насилия в 25 - и считаться аффективным. Всё очень индивидуально: каждый думает со своей скоростью, встречается с разным жизненным опытом, читает и смотрит разные вещи. Нужно смотреть на комплекс факторов, в том числе время.
По вопросу того, почему разница начала радикализации и совершения акта насилия в 10 лет может всё равно относить субъекта к аффективным радикалам. Радикализация может быть единым процессом, а может быть прерывистым (кто-то писал об этом, в работе the radicalization puzzle вроде). Кто-то не может перестать думать об этом, сделав деструктивную идеологию фоном своей личности, кто-то может отвлечься. Кто-то может приходить к радикальным убеждениям вспышками. Так человек может в 15 лет встретиться с жизненным опытом (более вероятно, что не с опытом, а с каким-то мнением - потому что в юном возрасте личный опыт повышает вероятность именно идеологизации, что с аффективными радикалами не очень сочетается), получить эмоциональную вспышку, затушить её через месяц, повторить так же в 20 и 25. И только в последнем случае совершить преступные действия.
Я неоднократно говорил, что радикализация - это не просто крайние взгляды, а сложная конструкция на стыке множества наук от психологии и биологии до политологии, социологии и государственного управления.
Факторы определения
Определять вид радикала (аффективный или идеологический) только по времени, конечно, удобно, но ошибочно. Определять нужно и по другим признакам: чёткость идеологии/последовательность идеи, время подготовки, и прочему. К сожалению, наиболее важные признаки субъективны (как бы странно это не звучало), а наименее важные могут иметь даже документальное подтверждение, но приносить мало информации.
Субъективные факторы, дающие много информации:
1. Показания всех, кто знает субъекта. Проблема в том, что почти все люди не обладают той эмпатией, которая необходима для хоть какой-то идентификации вида радикализации - близость в данном случае играет сильную роль лишь при конкурсе таких эмпатов в окружении субъекта (что просто невероятно [если в окружении конкурс эмпатов, то субъект почти точно идеологический]). Одноклассник, который никогда с субъектом не общался, может рассказать значительно больше, чем друзья - ключ в наблюдательности, внимании, и, как я уже упоминал, эмпатии (ну и в прочих нетривиальных качествах). Более того, ближайшее окружение, скорее всего, скажет не больше, чем "он всегда был хороший человек, ну немного замкнутый, ничем не выделялся, был как все, не знаю что на него нашло" - одна и та же фраза, которую говорят и родители, и преподаватели, и друзья радикалов. Если людей с высокой эмпатией среди окружения субъекта не найти или если такие люди не хотят с вами говорить, это сильно всё затрудняет.
2. Показания субъекта о себе. Да, субъект может врать. Субъект также может не осознавать происходящее и перестраивать прошлое без стратегического решения. Это тот же эффект, что мы наблюдаем, когда свидетель яростно убеждает следователя в том, что у преступника в руках был нож, хотя на деле в руках не было вообще ничего. В таких случаях свидетель не врёт - просто мозг человека дорисовывает некоторые вещи, чтобы картина была более логичной.
Потенциально ложная информация лучше, чем вообще отсутствие информации (с пустотой нельзя работать). Если ложь хорошо структурирована, в том числе смотрим на лицо - реакции могут что-нибудь сказать.
Однако 1) субъект может не соврать, 2) может начать говорить правду (специально или случайно) после того, как его ткнут в его собственную ложь, найдя противоречие. Вариаций множество.
Например, Галявиев (казанский стрелок, 2021), рассказывая о себе, лежа, привязанный за руки и за ноги, говорит следующее:
Я родился богом, б***ь. Просто осознал я это, осознал я это не сразу, б***ь, месяца 2 назад я это осознал б***ь. А летом у меня начал пробуждаться монстр, б***ь. Я н***й всех начал б***ь ненавидеть б***ь конкретно.
Преступление было совершено 11 мая 2021. Он хочет, чтобы мы думали, что богом он себя осознал примерно в марте 2021. Непонятно только насчёт лета. Мне сначала показалось, что это не "летом", а "потом", потому что иначе это немного выбивается из картины, но нет, упомянутое слово - точно "летом". В будущем он монстром стать не мог, а значит, он хочет, чтобы мы думали, что его радикализация началась летом 2020 года - ближайшее к акту насилия лето в прошлом.
Если Галявиев не врёт и не ляпнул что-то случайно, то ненависть появилась чуть раньше, чем за год до совершения преступления, а фильтрационный перелом (когда "насилие допустимо" стало "насилие необходимо") - за 2 месяца до преступления.
В интервью журналистам родители Галявиева упомянули, что в Новый год и ранее субъект вёл себя нормально, агрессия и смена поведения началась в январе 2021.
Пока-что всё звучит логично: компоненты для бомбы он купил 3 марта 2021, а оружие купил 16 апреля 2021. Я бы внёс только 1 корректировку - фильтрационный переход с "насилие допустимо" на "насилие необходимо" вероятнее всего произошел где-то в феврале. По поводу самоопределения себя богом непонятно - он мог почувствовать себя богом и после этого купить компоненты для бомбы, а мог почувствовать себя богом в процессе подготовки к преступлению.
Повышение тона, истерика:
Я всегда н***й всех ненавидел б***ь и еще больше н***й начал ненавидеть б***ь.
Успокоение.
Вопрос: А может кто-то тебе...
И не смей н***й мне приписывать свои б***ь психологические б***ь экстрасенсионные х***и б***ь. Я не долбо** н***й, я не этот **лан б***ь.
Вопрос: Кто - этот **лан?
Я не эти **ланы б***ь которым вы приписываете вот это вот б***ь свое субъективное мнение б***ь.
Здесь скорее всего субъект оговорился, случайно упомянув единственное число вместо множественного. Речь, вероятно, о собственной исключительности и видении "уникального знания", на основе которого он счёл себя богом, а остальных биомусором (ну или "бмомусором", как он подписал в своем телеграм канале. Видимо богу необязательно быть внимательным). Здесь я уже бегло описывал причины ощущения такого уникального знания: Почему радикал считает себя богом.
Вопрос: А вот как ты сказал 2 месяца назад ты осознал что ты бог *неразборчиво*?
Да, осознал что я бог б***ь.
Вопрос: Может быть кто то тебе сказал об этом?
Нет, никто не говорил б***ь. Я сам осознал н***й. Я первый, впервые я сказал своей маме б***ь. У меня мамы нет, я ее Наилёй просто называю б***ь. Она мне не мать б***ь, у меня нету родителей, нету ни матери б***ь. Я вас всех н***й ненавижу б***ь.
Вот здесь супер важный момент. Для радикала очень обидно признать, что его идея - это чьё-то влияние. Хоть в большинстве случаев внешние силы являются лишь толчком к действию, но не его направлением, многие радикалы без нужды особенно заостряют внимание на том, что к своим идеям они пришли самостоятельно.
То есть возможно идея не его, и именно поэтому он ошибся и излишне заострил своё внимание в диалоге на том, что пришёл к выводам сам. А может и правда идея его, но для него очень важно, чтобы в это верили.
Вопрос: *неразборчиво* Отчим что ли?
А? Отчим? У меня нету отчима б***ь.
Вопрос: Свои же родители, да? Мать, которая тебя родила, Наиля зовут, да?
Да, это не мать б***ь. У меня нету матери, я от всех от них отказался б***ь. Они все это прекрасно знают, я никогда их б***ь не называл ни мама, ни папа б***ь.
Теперь про родителей, не менее важный момент. Во-первых, похоже, мама не оценила его божественную исключительность, когда он об этом ей рассказал.
Дополнение: гипотеза подтвердилась. «Я это всерьез не восприняла: «Улым, какой уж ты бог?» - реакция матери в интервью журналистам.
Во-вторых, меня заинтересовал его гиперфикс на этой теме. Несмотря на то, что он в этом абзаце и в абзаце до вопроса про отчима не проявляет какой-то особенной эмоции (на видео глаза и рот плохо видны, субъект иногда отворачивается), тон не меняется (как в случае с криками про то, как он всех ненавидел), можно предположить несколько вариантов происходящего:
1. Божественная исключительность сталкивается с реальной семейной привязанностью. Возможно, субъект бессознательно тяготеет к своей семье и хочет быть с ними. В таком случае его унижения родителей через прослушивание громкой музыки и агрессивное поведение ради их отъезда из квартиры - это проявление протеста, а не искренней ненависти. В таком случае он не знает, лучше быть "богом" или быть с семьёй, если это идеализированный мир, где всё могло бы быть иначе.
2. Субъект не хочет быть с семьёй, всячески отрицая это, пытаясь поставить собственную божественную исключительность в безальтернативное главенство. В таком случае он сосредотачивается на том, чтобы исключить бессознательную привязанность к семье, не находя этому решения. Такая бесконечная идеологическая битва с самим собой.
Это, кстати, интересная история. Бог действительно не должен иметь человеческих слабостей вроде семьи. Потому что бог всемогущ и ни от кого не зависим. Но в том числе поэтому человек не может быть богом.
Очень странно, но по одному и тому же видео разные сайты дают разные вариации диалога. Этот текст я составлял самостоятельно, прослушивая минутное видео - что слышал, то и писал (слово в слово, хотя местами не мог разобрать слова задающего вопросы, потому как субъект громче него). Есть ощущение, что СМИ зачем-то делают нейросетевую обработку перед публикацией. Это, мягко говоря, стрёмно. В деле изучения радикализации одно слово может уже что-то сказать, а когда весь текст обработан, можно сделать ложные выводы.
Есть и объективные факторы, которым можно получить даже документальное подтверждение. Но они имеют в себе мало информации. Например, дата покупки оружия или компонентов для взрывчатки. Если субъект купил оружие в феврале, а акт насилия совершён или была попытка его совершить в марте или апреле, то мы можем практически точно утверждать, что начало радикализации было не позже даты покупки.
Если субъект длительно пытался получить оружие, самостоятельно этот пункт теряет точность - нужно подкреплять его свидетельствами знакомых субъекта (те самые субъективные факторы). Например, рассказы о том, что субъект давно хотел получить лицензию на оружие и купить его, снижает шанс того, что это связано с радикализацией. Возможно, субъект хотел отстреливать животных, но со временем решил отстреливать людей.
Примеры
Разберём примеры (2) совершения экстремистских действий субъектами спустя непродолжительное время после начала процесса радикализации в несовершеннолетнем возрасте и (3) совершения экстремистских действий совершеннолетними субъектами спустя длительное время после начала процесса радикализации в несовершеннолетнем возрасте.
Второй вектор. Скорое действие
Владислав Росляков, 18 лет на момент 17 октября 2018 года - дата массового убийства в политехническом колледже, убито 21 человек, пострадало 67. Керчь (Крым), Россия.
В данном случае часто упоминается признанное в России террористическим движение "Колумбайн" (США), которое связано с террористической организацией "Сообщество настоящих преступлений", которым якобы субъект вдохновился. СМИ явно преувеличивают, абсолютно утверждая, что стрелок ими вдохновился. У террористической организации "Колумбайн" была белая футболка с черной надписью NATURAL SELECTION (я так понимаю, концепция естественного отбора - не углублялся в эту тему), у Рослякова - белая футболка с черной надписью НЕНАВИСТЬ. Бело-черный стиль - очень распространённый, потому заявления слишком категоричны. К тому же, подражатель сделал бы буквы хотя бы раза в 2 поменьше.
Радикализм деструктивен и опасен для общества, и итоговая его версия - это смерть или смерть в тюрьме.
Тогда уж более корректно сказать, что убийства Галявиева (2021) - это подражание Рослякову (2018). У них практически одинаковые дробовики от Hatsan Escort. Но внешних сходств, правда, у них я не особо вижу.
Радикализм деструктивен и опасен для общества, и итоговая его версия - это смерть или смерть в тюрьме.
В этой истории много странных мнений как важных, так и не очень, но 4 ноября 2018 кто-то взломал удаленную страницу Рослякова в ВК и выложил переписки, открыл подписки на сообщества и аудиозаписи. Как оказалось, субъект писал, что не хотел поступать в политех - за него это решили родители, что его никто не понимает и что хочет покончить с собой, что в колледже царит "тирания", без деталей.
С одной стороны, маловато аргументов в сравнении с другими радикалами. С другой стороны, каждый реагирует по своему.
Источники отмечают, что субъект был анархистом и был подписан на неонацистские паблики. Может быть, он не такой приземлённый идеологический радикал? Возможно, преступление - это реакция на несогласие с системой. В таком возрасте столкновение с системой бывает в основном в сфере образования (колледж, государство) и в отношениях с родителями. Возможно, массовое убийство было проявлением бессилия против структуры государства и общественной иерархии. Субъект пошёл на шаг, который точно будет услышан. Это не значит, что он старался решить ситуацию мирными методами, возможно в его карте мира изначально не было другого выхода.
Он не объяснял, зачем пошёл на преступление. Перед этим он не упоминал о своих намерениях (вроде бы), не демонстрировал собственную символику (белая футболка с чёрной надписью НЕНАВИСТЬ). Даже в школу он заходил в куртке, чтобы не привлекать лишнего внимания от своей футболки. Только после установки взрывчатки, он снял куртку, и лишь за несколько секунд до начала стрельбы показал и ружье, и "ненависть". Субъекта характеризуют как спокойного и спортивно подготовленного. Сконцентрированность на выполнении цели без истерики убавляет вероятность аффекта.
В конце он самоубился в библиотеке колледжа. Своеобразное место. Скорее всего, Росляков был идеологическим радикалом. У него не было политического манифеста, не было великой идеи, но "переубивать как можно больше людей" - это тоже деструктивная идеология, просто менее масштабная, но при этом даже более чёткая и понятная.
Я не нашёл в открытых источниках ни кадров самоубийства, ни информации о том, как именно субъект застрелился. Это могло бы сказать даже больше, чем всё то, что есть на данный момент: выбирал ли он место в библиотеке, осматривался ли, пытался ли он уничтожить библиотечные камеры, куда смотрел перед самоубийством (это важно буквально посекундно), вздыхал ли тяжело, мешкался ли, как именно направил ружье, были ли слёзы, дёргания глаз и области около рта, агрессия в сторону неодушевлённых предметов, останавливал ли он взгляд на какой-то конкретной книге (я проверил - книга, что на нём лежит, не несёт в себе ничего интересного. Видимо, случайно упала), открывал ли что-то, насколько быстро всё сделал. В общем, это могло бы дать очень много информации. С другой стороны, собранные пазлы собирать неинтересно - к тому же, сослагательные наклонения больше про фантазии (привет историкам с вашей любимой фразой).
Сам факт самоубийства - это чисто идеологический признак. Только по нему, конечно, определять, аффективный или идеологический радикал, некорректно. Самоубийство для радикала - это не бытовое самоубийство из-за того, что тебя бросил парень или девушка. Если в бытовом случае это способ избавиться от проблем, выпустить боль, с которой не можешь жить, то в случае с радикалами это немного другое. Я так понимаю, там тоже есть элемент быта с невозможностью жить с так называемой болью, но основа самоубийства, полагаю, это "я превращаюсь в абстракцию, делая свои идеи бессмертными. Убивая себя, я доказываю себе и всем вокруг, что мои идеи настолько сильны, что автономны и от меня не зависят". В том числе это может быть послание радикалам, чтобы они продолжали его дело (манифест или прощальные слова для этого необязательны) - опять имплицитная координация. Даже аффективный радикал может сочетать в себе идеологические признаки, а может и завершить свои преступления идеологической рамкой. Но это уже философия.
Самоубийство - не выход. В случае наличия психологических проблем, обращайтесь по телефонам доверия или к специалистам. Радикализм деструктивен и опасен для общества, и итоговая его версия - это смерть или смерть в тюрьме.
Интересно, конечно, что Украина решила по этому поводу возбудить уголовное дело. Протест против того, что Крым теперь является российской территорией - ожидаемо, украинское расследование ничего нового не открыло.
Третий вектор. Отложенный акт насилия
Нечаев Сергей Геннадьевич, 1847-1882, анархист. Автор "Катехизиса революционера" - главного манифеста революции, и, может быть, терроризма, основатель "Народной расправы" - преступной организации, занимавшейся пропагандой, подготовкой революционеров и вымогательством.
Вступил в кружок анархистов и либертарных социалистов в 18 лет. В какой именно момент совершеннолетия - непонятно, оно в принципе и логично, человек не одеждой торговал, а занимался продвижением террора.
Исходя из имеющихся, хоть и ограниченных данных, я бы предположил, что радикализация была начата задолго до совершеннолетия. Возможно, лет в 15. Нечаев явно не обычный революционер-исполнитель, он идеолог. Придумал уникальный для своего времени манифест, был хоть и схожих, но одновременно радикально других взглядов, в сравнении с другими революционерами.
"Нечаев не был продуктом нашего мира, он не был продуктом интеллигенции, среди нас он был чужим… Не взгляды, вынесенные им из соприкосновения с этой средой были подкладкой его революционной энергии, а жгучая ненависть и не против правительства только… а против баричей, богатых и бедных, консервативных, либеральных и радикальных. Даже к завлеченной им молодежи он если и не чувствовал ненависти, то, во всяком случае, не питал к ней ни малейшей симпатии, ни тени жалости и много презрения" - Засулич Вера Ивановна, революционерка, участница "нечаевского дела".
Люди, которые придумывают собственные идеологии и от которых прямо веет "не от мира сего", не ловят какое-то уникальное знание внезапно. Они длительно рационализируют мир вокруг, и приходят к собственным выводам. Выводы могут быть получены вспышками, но не все сразу и точно не без рационализации.
Правда, как оказалось, организационные способности у Нечаева оказались так себе. Созданная им "Народная расправа" была жёстко бюрократизирована (каждый член организации писал отчёты о проделанных и планируемых действиях), вела журналы и была централизована в одной квартире Петра Успенского (зама Нечаева). Как результат с самого основания организации внутри были агенты царской политической полиции.
Нечаев в 22 года совершил убийство студента Иванова, когда тот выразил несогласие с принципами Нечаева. Это абсолютно точно был не аффект, а стратегическое действие - отмечается во множестве источников. Принципы Нечаева, такие как жесточайшая дисциплина, а также желание кровно сплотить группу, побудили его к этому действию. Убийство было совершено именно "Народной расправой", а не одним лишь Нечаевым, что психологически сковало участников с террором.
На суде он отказался от защиты, сказав, что не признаёт процесс. С точки зрения желания сохранить себе свободу (как мыслят люди вне идеологий), так делать не стоило - вместо 20 лет на рудниках (по приговору, не в реальности) он мог получить 10. Но люди, движимые идеологией на основе видения справедливости, могут спокойно пожертвовать собой - это их черта, которая вне институциональных форм может быть крайне опасна, а внутри институционализации может стать оружием государства против таких же организаторов террора (хотя, конечно, как посмотреть - один и тот же человек в среде А может стать террористом, в среде Б ходить и всю жизнь собирать гербарий из цветочков). Есть ли внутренний враг для государства опаснее, чем идейный террорист? А есть ли друг полезнее, чем тот, кого государство перехватило на этапе зарождения агрессивной идеологии, институционализировало и теперь субъект сам идейно борется против идейных террористов? Офисные клерки, увы, бессильны против людей, движимых идеологией.
Терроризм - угроза для общества и государства. С терроризмом нужно бороться.
Тем не менее, это, наверное, самый яркий представитель РТЛ-3 - искренне верящий в необходимость действия на основе справедливости радикал, ещё и с уникальными для того времени идеями об использовании любого человека как инструмента. Анархистам проще как-будто стать РТЛ-3 по моей модели, возможно в силу характеристик данной идеологии (у неё изначально более высокий порог входа, потому дальнейших фильтров меньше). И, полагаю, в вопросе разработки программы институционализации анархисты станут самыми проблемными субъектами. Потому что к неанархисту можно найти подход, а как найти подход к тому, кто презирает саму институционализацию, а соответственно, и тех, кто на неё работает? Разве что только если сами сотрудники станут заложниками программы. Но это, конечно, недопустимо.
Романтизация террора детьми
После совершения таких актов насилия, как скулшутинг и прочих массовых убийств, в соцсетях и СМИ вбрасываются тонны информации. Наиболее активная часть интернета - это дети, подростки и молодежь, потому что у них много свободного времени, и они полноценно освоили технологии.
Помимо СМИ, которые могут романтизировать радикалов, каждый раз появляется множество видео и постов от детей, которые неосознанно оправдывают экстремизм. В случае с Галявиевым было особенно много сообщений в поддержку убийцы (возможно, субъективное ощущение в силу того, что я сам живу в Казани).
Шаблонная ситуация: несовершеннолетний субъект-наблюдатель листает тикток/смотрит ютуб (или реже - читает новости), натыкается на множество информации о массовом убийстве. Алгоритмы фиксируют интерес пользователя, углубляются в сферу убийств или в конкретное преступление. Несовершеннолетний субъект-наблюдатель узнает о том, что условного Галявиева травили в школе (даже если это неправда) или у него были сложные отношения с родителями. Субъект мгновенно примеряет эту ситуацию на себя (а как иначе оценить?) и находит сходство - его ведь тоже не понимают родители и его тоже задирает один одноклассник. Значит, преступник - зеркало субъекта. Но субъект ведь не может быть плохим, верно? Каждый считает себя добром. Даже самые отъявленные террористы убивают не во имя зла, дьявола или апокалипсиса - они считают, что убивают ради добра, воли Бога или нового справедливого будущего. Так дети выражают сочувствие, что убийца - такой же как они сами, не думая о том, что такие слова могут звучать как оправдание насилия. Дети в большинстве не выступают в поддержку убийств, они просто в процессе своего познания случайно выражают поддержку преступлениям, на основе чего могут возникнуть новые акты насилия (которые будут прочитаны именно как поддержка насилия).
Момент с преступлением ребенок не обдумывает, потому что представить убийство - это почти немыслимо для любого, кто убийство не видел вживую и не совершал его (не говоря уже о детском восприятии). Именно поэтому ребенок не акцентирует внимание на преступности действий, но замечает бытовую травлю или сложности межчеловеческого взаимодействия.
К взрослым снисходительно в этом вопросе относиться точно нельзя - все совершеннолетние, кто психически ничем не болеет, совершают социально опасное действие таким выражением мнения.
Я недавно узнал, что некоторые исследователи используют модели компьютерной симуляции для изучения разных вещей, в том числе радикализации. Там, конечно, все довольно примитивно, но может, можно придумать способ, с помощью которого люди отправляли бы потенциально опасные вещи не в общественное пространство, а в симуляции, и при этом удовлетворяли бы внутреннюю необходимость в том, чтобы быть услышанными.
Борьба с экстремизмом
Практически в каждой моей работе есть этот раздел, в предыдущих семи работах я уже написал основополагающие принципы борьбы с экстремизмом. Органично дополню, что сообщения, интерпретируемые как оправдание насилия или поддержка преступлений, должны блокироваться, даже если автор это не имел ввиду. Но это уже делает любое государство.
Один из принципов перехода к радикальным решениям - это отсутствие возможностей влияния через умеренные каналы участия. Случай, например, Галявиева - это не про ненависть, а про то, во что превращается человек, на которого вовремя не обратили внимание. Не знаю, какие умеренные каналы могли бы помочь ему не радикализироваться, и даже непонятно, кто мог бы что сделать. Окружение? Общество? Государство? С аффективными радикалами всё по прежнему ничего не понятно. Может быть, программа институционализации поможет и с ними.
Этой работой я решил вместо теории жёстко проверить свою модель радикализации (7 предыдущих работ) на прочность. Это привело меня к необходимости переосмыслить аффективных и идеологических радикалов, но формальных ошибок я не допустил. В остальном модель работает.
Насилие недопустимо ни в какой форме и ни по каким причинам. Экстремизм (в том числе радикализм, терроризм) - деструктивны и являются угрозой для общества и государства. С радикалами нужно бороться. Другого мнения по этим вопросам быть не может. Анализ направлен на предотвращение радикализации и насилия.
Модель ограничена рациональным поведением субъекта. Могут быть аффективные реакции.
Версия для самопроверки (а также для ИИ и ленивых):
1. Радикализация, начатая в детстве - запредельно опасная и может нести в себе катастрофические риски для общества и государства.
2. Субъект может быстро совершить акт насилия после начала радикализации, длительно обдумывать и совершить отложенный акт насилия, а может просто сохранить радикальные убеждения, не переходя к действию.
3. Опора изучения радикализации - субъективные факторы (изучение диалога с радикалом и опрос тех, кто знает субъекта).
4. Если среди тех, кто знает субъекта, нет людей с высокой эмпатией, можно почти не ориентироваться на их слова - местами это может наоборот помешать.
5. На транскрипции видео (хоть и сокращенном) с Галявиевым мы видим профессиональный психологический подход от неизвестного, кто задает радикалу вопросы.
6. В большинстве случаев дети не хотят оправдывать насилие и романтизировать преступников, не задумываясь о том, как их выражение мнения будет прочитано другими лицами.
7. Наиболее эффективный способ борьбы с экстремизмом - это перехват субъекта на этапе зарождения деструктивной идеологии в школе. Думаю, тесты, измеряющие восприятие справедливости, а также связанные с эмпатией и идеологическим обоснованием смогут показать, кто потенциально может стать идеологическим радикалом в будущем. Если мы как общество не допустим несовершеннолетней радикализации, нам останется бороться лишь с идейно ограниченными и более слабыми радикалами.
Продолжение следует.