1941 год.
В первые дни июля поступил приказ эвакуировать детский дом вглубь страны, на Урал.
Катя к тому времени уже два года работала старшей воспитательницей и в заведении воспитывалось тридцать восемь детей. Катя, которую за сутки до отправки назначили заведующей, теперь отвечала за всех. За каждого ребенка, за каждый документ.,
Глава 1 Заветная тетрадка мужа
Когда ей принесли бумагу, она долго сидела над ней, перечитывая строчки про немедленную эвакуацию, что сохранение жизни детей - это теперь задача первостепенной важности. Она знала, что на нее ложится большая ответственность. Нет, огромная!
- Я еду с тобой, - произнес отец. - И Зина с дочкой тоже едет с нами. Пока ее муж защищает нашу Родину, она будет рядом. Мы поможем тебе. Школу всё равно закрывают, люди покидают свои дома в спешке, зачем нам тут оставаться?
- Да, Катя, - Зина подошла и обняла сестру за плечи. - Верочка моя маленькая, но крепкая, она перенесет дорогу. Я не могу ей рисковать... А там, в эвакуации, я тоже тебе буду в помощь. Возьмешь меня воспитательницей?
Катя подняла голову и посмотрела на сестру. На Зину, которая всегда была такой - с характером, упрямой и решительной. На сестру, которая, проводив мужа, решила пережидать трудные времена с близкими людьми. Катя кивнула. Она поняла, что рядом с отцом и сестрой ей будет не так страшно, что она справится со всеми трудностями.
***
В поезде дети жались друг к другу, кто-то плакал, а кто-то с любопытством разглядывал пейзаж за окном. Катя ходила между ними, гладила по головам, рассказывала сказки самым беспокойным и тем, кто поменьше. Андрей Сергеевич раскладывал карту и объяснял старшим, куда они едут и почему. Зина очень помогала сестре, сразу установив свой авторитет среди эти несчастных детишек-сирот.
Они добирались трое суток, поезд подолгу стоял на станциях, дети дышали свежим воздухом, и лишь маленький мальчик Коля, пятилетний малыш, не выходил из вагона, он метался в жару. Медсестра, которую отправили с ними, на станциях бегала в ближайшие больницы и просила лекарства. Приходил доктор на вторые сутки, но мальчик чувствовал себя всё хуже и хуже. А потом, за шесть часов до прибытия, его тело вынесли из вагона на очередной станции.
Катя тогда отошла в сторону, нырнула под вагон, встала между составами и отчаянно разревелась. Андрей Сергеевич видел, куда пошла ее дочь, он сделал то же самое, оказавшись на другой стороне состава. Подошел к ней и обнял за плечи.
- Тише, тише, дочка.
- Папа, он же был такой маленький...
- Мы сделали все, что могли, дочь. Все, что было в наших силах. Ты не должна раскисать, на твоих руках и под твоей ответственностью еще тридцать семь детей.
- Папа, я как будто своего ребенка потеряла. Как же мне больно...
- Я знаю, Катюша. Я знаю. Ты всегда мечтала о детях, и этот Коля был для тебя, как сын. Но ты должна помнить, что нужна другим. Бери себя в руки и пошли за мной!
Она кивнула, соглашаясь с отцом, вытерла слезы и прошла в вагон, где Зина уже всех собрала.
***
Детский дом разместили в одном из поселков на Урале вблизи от Молотова (ныне и ранее Пермь) в двух бараках, в которых раньше проживали рабочие. Бараки стояли рядом друг с дружкой и у них был общий двор.
Катя в первую же ночь обошла все углы, записала, что нужно для их обустройства: постельное белье, ветошь, гвозди, доски и прочее. Наутро пошла к поселковому совету с этим списком и начальство выделило ей все необходимое.
Отец пошёл работать в местную школу, потому что там тоже не хватало учителей, но жил он в бараке рядом с дочками и внучкой, а так же помогал Кате с остальными детьми. Двое женщин из местных вызвались работать в эвакуированном детском доме нянечками, а из соседнего поселка к ним приехали три молодые девушки, направленные на работу на кухне.
****
Зина была ей очень хорошей помощницей, вместе с сестрой и детишками они перечитывали письма с фронта от ее мужа. И лица детей светлели от радости, что у их воспитательницы, Зинаиды Андреевны будет хорошее настроение и счастливая улыбка.
В 1943 году в посёлок приехал новый заведующий районо. Его звали Алексей Николаевич. Мужчина под сорок лет, холостой, строгий и деятельный.
Алексей Николаевич часто приходил проведать их, и глядел на детей сирот так, словно в каждом из них видел своего ребенка. Катя понимала, что в этом взгляде есть что-то личное, словно он потерял кого-то, а теперь ищет в каждом дитя знакомое лицо. Но она никогда не лезла ему в душу, и так, как он ей был начальником, соблюдала корректность в общении.
Как-то однажды, когда Алексей Николаевич проверял отчеты в своем кабинете, задавая Екатерине разные вопросы, он вдруг спросил:
- А почему вы до сих пор не замужем?
Катя вспыхнула:
- Не сложилось. Скажите, это как-то влияет на мою работу и на воспитание детей?
- Простите. Не хотел вас обидеть. Понимаете, я видел ваше личное дело... Вы с мужем разошлись в начале тридцать седьмого года, будучи замужем всего три года за ним.
- Если быть честной - то два. Почти год мы разводились.
- А почему, если не секрет?
Катя сперва хотела сказать, что это её тайна, ее личное, но все же решила ответить:
- Я узнала, что человек может предавать тех, кто ему доверял. Однажды он поступил бы так же с моей семьей или со мной. Однажды могли предать и его, тогда бы пострадали бы мы вместе.
Казалось, он все понял. Алексей Николаевич задумчиво кивнул, потом посмотрел на неё и спросил:
- Не жалеете?
- Нет, - покачала она головой, а потом осмелела и задала вопрос, который так беспокоил работниц детского дома. - Я вам ответила на ваш вопрос, а теперь, по честному, ваша очередь. Вы были женаты?
Он грустно улыбнулся и кивнул.
- Мы с вами оба люди с прошлым. Я был женат. Шесть лет. Но в тридцать девятом году моя благоверная, мать моей шестилетней дочери потеряла голову от любви к другому. Летчиком он был. Красивый, форма парадная, разговоры о небе и самолетах. А я что? Я обычный служащий, сижу в конторе и бумаги перебираю. Я не держал рядом с собой ту, которая полюбила другого. Мы развелись, она вышла за него замуж, а как война началась, так они и вовсе уехали в неизвестном направлении. Куда - она не сказала. Я пришел дочь навестить, а вместо этого стучал в пустую квартиру...
Он говорил ровно, спокойно, будто не о себе. Но Катя видела, какими печальными были его глаза.
- Я не знаю, где моя дочь, - сказал он тише. - Ищу уже третий год. Я боюсь, что она дала фамилию своего нового мужа и я теперь никогда их не найду. Ивановых у нас в стране очень много. А Людочек и подавно.
Голос его дрогнул, но он быстро взял себя в руки. Катя смотрела на него, и сердце её сжималось от жалости. Так вот почему он так глядит на ребят, особенно на девочек. Вот что за боль сидит в его сердце. У него, как и у нее, есть свое тяжелое прошлое.
- Я поэтому и прихожу часто в детский дом, - словно прочитав ее мысли, произнес он тише. - Смотрю на ваших детей и думаю: а вдруг моя Людочка осиротела, и вот так же живет среди сирот.
Катя не нашла слов. Она протянула руку и накрыла его ладонь, а он не отнял её...
***
С того вечера что-то переменилось.
Алексей Николаевич стал заходить еще чаще. Приносил гостинцы- немного сахара, добывал где-то конфет-леденцов для детей, старался выбить все необходимое для сирот. Катя перестала называть его по имени-отчеству в разговорах с Зиной, теперь он был просто для неё Лёшей или Алексеем. Зина как-то улыбнулась и произнесла:
- Так, глядишь, и влюбишься.
- А что в этом плохого? - спросила Катя и покраснела, а Зина рассмеялась:
- Так ты уже! Сестрица, ты ведь уже полюбила! Неужто ты боишься признаться даже самой себе в этом?
- Я не этого боюсь. Я боюсь еще раз ошибиться в человеке.
Улыбка сползла с лица Зины и она строго сказала:
- Не все такие, как твой Пашка. Есть и нормальные мужчины. Как наш отец, как мой муж Федя, который Родину защищает. Как Алексей Николаевич. Знаешь, я нутром чувствую, что он хороший человек. Только такой же несчастный и одинокий, как и ты. С грузом прошлого и неудачного брака.
- Я не одинока, Зин. У меня дети есть, есть ты, Верочка и папа.
- Папа... давай уж честно - он не вечен. Ты слышишь, как он начал кашлять? Он же не ходит к врачу, он не следит за здоровьем. А оно у него все хуже и хуже. После войны, когда Феденька вернется, а он, я уверена, придет домой живым и здоровым, мы заживем, как и прежде. Да еще лучше! А ты? Ты так и будешь чужих детей воспитывать? Катя, тебе уже скоро тридцать, бабий век короток. Ты должна, слышишь? Ты должна перестать всех сравнивать с Пашкой. В память о нашей матери мы должны быть счастливыми. Ты помнишь как она, умирая, с нас слово взяла?
Катя задумалась, а потом ответила сестре:
- Я не буду за ним бегать и навязываться. Если он сам начнет за мной ухаживать, то не буду его отталкивать...
Зина хмыкнула, но на заметку это взяла.
А в следующий раз, когда Алексей Николаевич вновь приехал за документами, отозвала его в сторонку и прямо, как она всегда умела, задала в лоб вопрос:
- Алексей Николаевич, а вы долго будете на мою сестру поглядывать робко? Может быть вы, наконец, поведете себя как смелый мужчина и признаетесь ей в своих чувствах?
- Зинаида Андреевна, вы чего такое говорите? - он покраснел.
- Неужто трусите? - ахнула она, картинно закатывая глаза. - Ужас просто, какие мужики нынче стеснительные пошли! Вот мой Феденька, когда я ему понравилась, сразу за мной ухаживать стал, добиваться. А вы уж год кругами ходите, вместо того, чтобы хоть в кино пригласить!
- Какое кино? Война идет...
- Война идет, - кивнула Зина. - Так ведь кино-то все равно в нашем ДК показывают. Что же теперь, лечь да помирать?
- А она пойдет? - спросил он.
- Так спросите у нее сами, - она загадочно улыбнулась, а Алексей Николаевич все понял.
Он развернулся и пошел к Екатерине, которая как раз с нянечками раскладывала чистые простыни на стеллажи в кладовой.
- Екатерина Андреевна... Катя... Позвольте пригласить вас в кино на выходные?
Она от неожиданности застыла с пододеяльником в руках, а нянечки тактично покинули кладовую и из коридора раздался смешок. Катя тоже улыбнулась, а потом кивнула.
- Только у меня условие - я пойду в кино, если мы перейдем на "ты".
Он улыбнулся и впервые Екатерина увидела эту счастливую и искреннюю улыбку на его лице. Он показался ей еще красивее, и до самого выходного дня она прокручивала в голове те минуты, когда они стояли рядом в кладовой.
****
Они расписались осенью 1944 года. Екатерина теперь не жила при детском доме, там и без нее хватало кому присматривать за детишками. Она теперь жила в комнате, которую дали Алексею Николаевичу. И с этого началась их семейная жизнь. Однажды он ей сказал, лежа на кровати и глядя в потолок:
- Если бы кто-то мне ранее сказал, что я еще могу быть счастливым после предательства жены, я бы никогда не поверил. Но теперь... Теперь моя жизнь наполнена смыслом и любовью к самой замечательной женщине на свете.
Катя прижалась к его плечу и ответила:
- Я тоже счастлива. И рада, что позволила пустить в свое сердце новую любовь.
ЭПИЛОГ
Люди с грузом прошлого смогли впустить в свое сердце новую любовь и научились быть счастливыми. Они вместе встретили Победу. Вместе встретили с фронта Фёдора, мужа Зинаиды. Вместе схоронили Андрея Сергеевича осенью 1946 года.
В 1947 году Екатерина стала работать вместе с мужем в отделе образования, а Зинаида вместо сестры стала заведующей детского дома. Она успевала и чужих детей воспитывать, и Верочке время уделять, и еще двоих сыновей родить. Федор работал в местном военном комиссариате, что радовало Екатерину - сестра не будет с мужем по гарнизонам мотаться.
У Алексея и Кати был всего один сын, Семен, который решил в будущем стать военным. Но это потом... А весной 1947 году Алексею удалось найти свою дочь Людочку и установить с ней связь по перепискам. Чуть позже она станет приезжать к отцу и найдет общий язык в Екатериной.
О том, что случилось с Павлом, они тоже узнали. В середине пятидесятых годов Екатерина и Алексей проявят любопытство и узнают, что Павел, ее первый муж, погиб в Сталинградской битве. Он так и не женился больше ни на ком. И как он оказался на фронте, а не продолжил работать в комитете, они уже не узнают.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: