Сентябрь 1934 года. Горький.
Екатерина стояла перед зеркалом в маленькой комнате коммунальной квартиры и ее руки дрожали от волнения. Она поправляла кружево на воротнике простого белого платья, которое сшила сама из чудом доставшегося ей крепдешина, и улыбалась своему отражению. Совсем скоро, через пару часов она будет женой!
- Зина, - она улыбалась, глядя на сестру в отражении, - представляешь, я замуж выхожу... Даже не верится!
Зина подошла сзади и обняла сестру за плечи.
- Представляю и вижу это. Только одного не пойму - что ты нашла в нем? Мама бы с ума сошла, если бы была жива. Она сама была преподавателем, интеллигентная профессия, папа наш профессор. А ты за слесаря замуж выходишь. Вот то ли дело у меня Феденька - военный офицер! Думаю, скоро и я буду крутиться перед этим зеркалом в белом платье!
Глаза Кати погрустнели. Мама умерла два года назад, а до этого долго мучилась от сердечной болезни.
Отец Кати, Андрей Сергеевич, теперь уж не профессор. Однажды он просто стал обычным работником архива. Его не уволили, нет, просто сперва убрали с преподавания, а потом перевели в архив, намекнув, что он фигура ненадежная, раз не желает в партию вступать.
- Мама бы поняла, - тихо сказала Катя. - Если бы увидела, какой он, она бы поняла.
- Какой?
- Добрый. Сильный и смелый. Да, он другой, он не цитирует поэтов, не играет в шахматы, не пользуется одеколоном. Он простой парень, не умевший пользоваться ножом во время обеда, но это не мешает его любить, и сейчас интеллигентность не в почете, как ты понимаешь. Сейчас рабочим хвала и почет, - произнесла Катя раздраженно, не понимая неприязни сестры к Павлу.
***
Катя познакомилась с Павлом, когда её пригласили девчата в клуб на танцы в честь первого мая. Вот там она и увидела его. Павел стоял у стены в каком-то старом, заштопанном пиджаке, смотрел, как танцуют другие, и неловко переминался с ноги на ногу. Катя подошла сама к нему, не зная еще почему он привлек её внимание. До этого она всех парней от себя отваживала, считая, что пока не закончит учебу, никаких женихов не будет возле неё.
- А почему вы не танцуете? - вдруг спросила она, почувствовав интерес к нему.
- Не умею, - буркнул он.
- А давайте я вас научу, - не дожидаясь его ответа, Катя потянула парня за руку и вытащила на площадку, где терпеливо показывала ему движения, а он повторял. Нелепо и смешно, что вызывало у них у обоих смех.
Через два месяца он сделал ей предложение и она ответила согласием.
Ей было плевать, что сестра не приняла Павла, ей было все равно, что отец морщился при виде его манер, точнее, их отсутствия. Она любила его таким, какой он есть. И разве же в стране не все равны? А рабочий на заводе разве ж не достоин уважения? Еще как достоин!
И сейчас, за два часа до росписи она любила его еще сильнее.
- Пошли, - сказала Катя Зине. - Не могу больше ждать.
Она выбежала из подъезда под радостные крики друзей Павла и всей дружной компанией они пошли в ЗАГС, в котором вскоре родилась новая семья.
****
Первые месяцы после свадьбы Катя была слепа. Она не замечала ничего странного ни в том, что Павел часто задерживается на заводе, оставаясь на дополнительные часы, ни в том, что иногда он пишет что-то в общей тетради, а потом прячет её, говоря, что это его дневник. Смеялся, что дети будут читать о его молодости и о его любви к жене. Она и не искала ту тетрадь, считая, что дневник - это личное.
Она была счастлива. У Павла своя комната в рабочем общежитии, откуда он уходил на работу, а она на учебу или на практику.
И, глядя на соседей, у кого уже были дети, Катя думала о том, что как только через год она получит документ об образовании, то обязательно родит ребенка Паше. Нет, трех! У них будут красивые дети. Красивые и счастливые, ведь у их родителей большая любовь!
***
В соседней комнате общежития жил слесарь дядя Миша, который не разговаривал с утра, пока не выпьет стакан чая с хлебом. Как только горячая сладкая жидкость попадала ему в желудок, как только была сметена последняя крошка кусочка хлеба, дядя Миша словно оживал, начинал разговаривать и задавать вопросы. Катя подружилась с этим странным пожилым мужчиной, которому пришлось многое пережить - жена его в революцию уехала за границу, забрав с собой детей. А он так и не смог никого полюбить. Устроился на завод и живет как по накатанному - день прошел, и ладно.
А еще он тихо рассказывал о Гражданской войне, о царском времени, и как-то обронил слово, что боролись за свободу, а где она, свобода та? Она слушала с интересом, но никому не говорила ничего о тех разговорах, зная, что это может быть для него губительно.
Однажды вечером Павел вернулся мрачнее тучи. Он сел на кровать и уставился в стену. Катя сразу заметила перемены в его лице.
- Паша, что случилось?
- Дядю Мишу прям с завода забрали.
- Как забрали? Куда?
- Туда... куда многих в наше время забирают. Говорят, он анекдоты про товарища Сталина травил. И про власть нелестно высказывался.
- Что ты такое говоришь! - Катя ахнула, села рядом и из ее глаз полились слезы.
- Как есть, Кать. Договорился он. А ведь я его предупреждал...
- Но он ведь только с нами разговаривал, больше ни с кем. Он нас детьми своими называл...
- Это ты так думаешь. Возможно, не нам одним он это говорил. Зачем болтать языком в такое время, я не понимаю!
- Знаешь, в чем-то он и прав, - прошептала она сквозь слезы. - Зачем нужна была революция? Ради свободы? А где она та свобода?
- Катя, замолчи! Закрой рот! - впервые муж так грубо ей сказал и она испугалась. - Не смей даже думать об этом и говорить вслух! И я запрещаю тебе даже слушать такие разговоры. Эти люди для нас враги, ты поняла?
Ночью она долго не могла уснуть. Почему муж так сказал? Почему он так был груб с ней? Впервые за год их совместной жизнь он так повел себя.
***
А потом был еще один арест на заводе. Затем забрали коменданта общежития. И каждый раз Павел словно пропускал через себя эти ситуации, словно это была его личная боль. А однажды, когда она уже работала в школе, ведя свой первый класс, Катя вернулась домой раньше обычного - отменили собрание. Павел был в комнате, и, когда она вошла, он сидел и писал что-то в своей тетради, нервно дернулся, увидев её, затем закрыл тетрадку быстрым движением и, свернув, убрал в карман. Она тогда улыбнулась, посмеявшись про себя - что же он пишет в своем дневнике? Как ребенок, честное слово!
***
Однажды в выходной день Катя делала уборку. Павел ушел, сказал, что ему нужно помочь другу, и что вечером они сходят в кино.
Она решила тщательнее убрать комнату и сдвинула шкаф, чтобы протереть заднюю стенку и помыть под ним. Шкаф, впрочем, не был тяжелым и она справилась сама. И вдруг Екатерина удивленно уставилась на заднюю стенку - там была приколочена небольшая фанера, словно деревянный кармашек, из которого торчала обложка тетради. Так вот, где он ее прячет!
Раньше она никогда бы не заглянула, считая это личным. Но вдруг какое-то любопытство пересилило ее принцип. Зная, что это неприлично, она все же взяла тетрадь в руки.
- Так, что же там будут читать наши дети? - с улыбкой пробормотала она, думая, что сейчас прочитает о том, как они на лодке катались, поехав в деревню к бабушке Павла, о том, как в поход ходили и прочие милые глупости.
Но улыбка тут же сползла с её лица - Катя увидела фамилии и даты. И они ей были знакомы. Катя замерла и в горле у нее образовался ком. Что это? Как это возможно?
"Бережной М.С. Комната 5 . 14.09. 1935 год. Недовольство властью, вспоминал, что при царизме жил лучше. Передано."
"Лишков П.Ф. Комендант общежития. 28.01.1936 год. Воспользовался служебным положением и выделил комнату тем, кто менее в этом нуждался, ущемив семью с ребенком. Передано"
" Гаврилин С. И. санитар в больнице. Воровство медикаментов. Передано."
Катя медленно переворачивала страницы. Руки дрожали, но она не могла остановиться.
Она не поверила своим глазам, читая заметки, потом закрыла тетрадь, положила её обратно и уставилась в пол, от ужаса словно забыв дышать.
Её муж. Её Паша, который нежно гладил её по волосам и мечтал с ней о детях. Муж, за которого она пошла вопреки словам отца и сестры, тот самый паренек, что учился танцевать под её тихий смех. Оказывается, всё это время он писал доносы. Она видела заметки с хлебозавода. Он и там работал ранее, и там он "стучал". Кто он - слесарь, или работник структуры, которая вершит чужие судьбы?
***
Павел в тот день вернулся поздно, а Катя и рада была этому - ни в какое кино она бы не пошла, этот выходной день стал для нее роковым...
- Кать? Ты чего такая зареванная? - Павел прошел в комнату и стал снимать пальто. - Ты прости, Кать. Наверное, обиделась, что я так поздно пришел и мы не пошли в кино? Давай в следующий раз сходим.
- А где ты был, Паш?
- Как где? У Игната Решеткина. Он переезжал, вот я и помогал ему вещи таскать. Я ж тебе утром говорил.
- А, может быть, ты ему не помогал? Может, ты следил за кем-то, чтобы потом сделать пометочку в тетради? А потом ты сдашь его своим. Или они не твои, и ты в самом деле заводской слесарь?
Павел замер, а затем тихо спросил:
- Ты о чем?
- О твоем дневнике, который и не дневник вовсе...
- Ты как нашла тетрадь?
- Хотела помыть за шкафом, сдвинула его и увидела кармашек. Знаешь, я думала, что ты и правда ведешь дневник, смеялась тихонько над этим и не пыталась даже искать его, зная, что это личное и если захочешь мне его показать, то покажешь. Но в этот раз почему то, когда тетрадь оказалась на моих глазах, я решила проявить любопытство. И очень многое узнала. Зачем ты это делаешь, Паша? - закричала она, зарыдав, вспомнив коменданта и дядю Мишу.
- Катя, это моя работа, понимаешь? Выявлять социально опасных элементов. Неужто ты опять хочешь революцию в стране? Если такие, как дядя Миша, начнут устраивать подпольные заседания, страна снова превратиться в хаос. Они наши враги, понимаешь? Ты с детьми работаешь, разве хочется тебе, чтобы они познали такое же детство, какое было у нас?
- Ты понимаешь, что ты творил? Какое ты имеешь право вершить чужие судьбы? Дядя Миша... Я никогда тебе не прощу его... Он ведь так уважал тебя, он ведь таким хорошим был, сынком тебя называл. Он никому зла не причинял, просто вспоминал свою жизнь! Паша, я больше не могу с тобой оставаться после всего, что узнала! Не смогу просыпаться рядом с тем, кто отправлял людей в ад. Я не знаю, как ты спишь по ночам, но я не смогу так жить. Ты можешь написать донос на меня прямо сейчас, но я лучше в лагерях сгнию, чем с тобой останусь.
Он заплакал. Слёзы текли по щекам молодого мужчины, плакала и она, понимая, что ее мир рухнул, она полюбила того, чьи руки по локоть в крови.
- Не уходи, - прошептал он. - Хочешь, я уволюсь. Уедем куда-нибудь и начнем новую жизнь.
- Ты не уволишься, потому что ты прекрасно знаешь, что из этой структуры просто так не уходят. И ты всегда будешь бояться, что за тобой придут. А я не хочу жить со страхом. Я спокойной жизни хочу.
Он пытался ее удержать, но Катя была непреклонна. И в полночь она стояла перед дверью коммунальной квартиры, где жил ее отец один с тех пор, как его дочки вышли замуж одна за другой. Зина теперь жила со своим мужем Федором, военным офицером.
***
Первое время Катя боялась, что он будет ей мстить за то, что она его бросила. Но он не вредил ни ей, ни ее отцу. Прошли дни, недели, вот уж год минул. Их развели, хотя Павел не раз просил вернуться, но понял, что они не отступятся. В школе ей намекнули, что разведенная учительница - не та, которую тут желали бы видеть. Тогда они с отцом приняли решение уехать в рабочий поселок Смоленской области, где жили их дальние родственники, там же им дали комнату в старом доме. Отец устроился учителем математики, так как был ранее профессором. Его с радостью приняли, так как в школе нуждались в учителях. А Катя стала воспитательницей в интернате, где жили сироты со всей округи.
Она даже не думала о том, чтобы второй раз выйти замуж - слишком больно ей было от воспоминаний, слишком свежи были ее раны от этого брака, в котором муж был не тем, за кого себя выдавал. А еще она боялась, что однажды за ней придут. Но шло время, а Павел словно забыл о ней. Катя же даже не пыталась узнать, как он теперь живет, и что с ним. Она погрузилась в работу и строительство новой жизни, посвятив себя отцу и детям.