Представьте: вы просыпаетесь в незнакомом городе, что окружён высоченной, кольцеобразной стеной. Каким образом вы попали туда – не очень-то ясно; где и как жили раньше – не помните (но полноценно говорите и умеете писать, т. е. владеете искусственно приобретёнными навыками; значит – ситуацию не назвать естественной). К тому же – покидать город запрещено. Ну, обычно запрещено. Это разрешено лишь закрытому кругу людей, к коим вы НЕ принадлежите. Они похожи на некую религиозную организацию со своими правилами и ритуалами, которые кажутся странными и даже подозрительными, но которые приходится уважать даже вам – причём, без какого-либо объяснения причин. Вдобавок: прочие горожане, не относящиеся к той организации, но как-то ухитряющиеся покинуть город, не имеют права возвращаться.
В каком-нибудь американском кино такой сюжет запросто обернулся бы историей о поиске истины – и побеге за пределы города (вполне возможно – даже с сопутствующим восстанием против тех, кто знает правду, но не хочет раскрывать её, как и выпускать горожан в основной мир!). Однако в “Союзе серокрылых” иначе; ибо тут всё строится на доверии. Главная героиня по имени Ракка не отличается природным умом – и отчасти поэтому не задаёт «лишних» вопросов; дескать – есть неизвестные вещи, которые либо не надо, либо просто необязательно знать. Что находится за стеной города – может быть интересно; но не настолько, чтобы нарушать правила (которые не факт, что придуманы для осложнения жизни горожан; вполне возможно – как раз наоборот!..). Ведь знания тоже могут стать опасными. Да и чужие ритуалы непонятны лишь на первый взгляд – но, как минимум, могут быть полезны для поддержания чьей-то самодисциплины. К тому же – врагов вроде нет; окружающие живут счастливо. А раз так, то против чего бунтовать?.. Притом сюжет не выставляет модель поведения Ракки чем-то единственно верным; ибо некоторые поступки оной мало того, что неумные, так ещё и доставляют беспокойство окружающим!
Да, правила не объясняются. Например, наша героиня оказалась из числа так называемых серокрылых, что от остальных горожан отличаются наличием крыльев, впрочем – маленьких и бесполезных для полёта. Зачем нужны такие крылья – толком неясно; но… они могут пригодиться для некоей цели в будущем (ведь если существуют, значит – не просто так!). Возможно, расчёт именно на то, чтобы серокрылые имели право самостоятельно разбираться в мироустройстве и делать выводы. Ибо «готовые» объяснения от сторонних людей (особенно – от представителей закрытого религиозного сообщества!) могут подвергаться сомнению; а это ведёт к недоверию и бунтарству, что чревато неприятными последствиями для серокрылых, коих всегда держат подальше от разных грешков. Для наглядности: этим созданиям запрещено даже иметь дело с деньгами; почему – не разъясняется. Но, думаю, тут всё очевидно! Ведь деньги способствуют корысти, т. е. портят людей. Поэтому, если серокрылый устраивается на работу, он пользуется блокнотом – тамошние листы становятся расписками от работодателей, дабы было ясно, сколько за день заработано конкретным серокрылым. Впоследствии за каждую расписку можно приобретать товары на соответствующую сумму в местных лавках. Но, видимо, такие листы лишены финансовой ценности для продавцов; т. е. НЕ меняются на деньги в некоем банке (или у местной религиозной организации, следящей за соблюдением данной схемы). Я имею в виду, что система расписок – это благотворительность от города в обмен на благотворительность городу; сей вывод подтверждается другим простым правилом: в плане одежды, мебели и утвари серокрылым можно приобретать лишь б/у. Такие взаимоотношения удобны как серокрылым, коих откровенно немного, так и городу, который попросту огромен!
Ещё и нимбы, которые уже создаются искусственно – в отличие от природных крыльев; зачем серокрылых снабжают нимбами – тоже не объясняется (а Ракка опять не торопится задавать «лишние» вопросы). В следующем абзаце я вернусь к теме предназначения искусственных нимбов; а пока уточню, что вся эта информация, навроде «зачем нужны нимбы и крылья / почему нежелательно прикасаться к деньгам», не содержит страшных тайн – и вполне может разглашаться, когда кто-то проявляет соответствующее любопытство. Таким образом право делать собственные выводы продолжает существовать, но не превращается в обязанность. Также добавлю, что однажды произошла любопытная ситуация с формой для выплавки нимбов: кое-кто использовал оную не по назначению, решив испечь в ней круглые булочки! После этого был выплавлен нимб для Ракки, и поначалу он плохо держался на голове. Хотя сюжет прямо не говорит о связи тех двух событий; но, скорее всего, она есть. К тому же – судя по реакции персонажей, и раньше случалось, что нимб фиксировался на голове не сразу; поэтому можно предположить, что «нимбоделка» далеко не всегда содержалась в должной чистоте.
Уточню, что серокрылые – это не ангелы в классическом понимании, с большими и белыми крыльями; а души, которые покинули Земной мир, но испытывают повышенную привязанность к нему, потому обретают физическое тело в некоем таинственном городе – и живут там, пока подсознательно не решаются… улететь куда-то дальше (в прямом смысле, если верить словам персонажей). Надо думать, тогда маленькие серые крылья становятся большими белыми, и над головой появляется настоящий нимб, а искусственный – лишается волшебной силы, падает и остаётся лежать, пока не будет найден кем-то. Таким образом, упавший нимб оказывается свидетельством, что одним серокрылым стало меньше. Прежде всего, это важно для других серокрылых; ибо у них нет привычки устраивать шоу из данного события. Для каждого из оных так называемый «день полёта» – что-то личное и почти внезапное, потому становящееся неожиданностью для других (к тому же: внимание тех, с кем отнюдь не хочется расставаться, может помешать решимости отправиться в полёт!). Кроме того, у серокрылых есть склонность улетать во вполне конкретном месте, куда обычно не заходят их соплеменники. Зато это место находится под присмотром местной религиозной организации; видимо, её представители приходят туда время от времени, чтобы проверять появление новых бесхозных нимбов и, в случае чего, информировать серокрылых об исчезновении очередного соплеменника из города.
Добавлю, что даже те серокрылые, которые появились позже, могут выглядеть старше и вести себя взрослее, чем те, что появились раньше. Есть смысл предположить, что все серокрылые заканчивали земную жизнь в аналогичном возрасте, т. е. это происходило по отнюдь не естественным причинам. Притом прямо-таки младенцев нет: даже самые «младшие» серокрылые умеют говорить и активно бегают, т. е. уже находятся в том возрасте, когда осознаётся эмоциональная привязанность к окружающему миру. Таким образом даже свойственная серокрылым потеря памяти о прошлой жизни имеет смысл, ибо рассчитана на облегчение «эмоционального якоря», что зацепился за предыдущую жизнь.
Ещё среди серокрылых нет совсем уж взрослых людей. Данную особенность можно объяснить предположением, что помимо сохранения сильной эмоциональной привязанности к физическому миру также требовалось «не грешить» против других в предыдущей жизни; это – вправду сложное условие, и чем дольше живёшь, тем труднее соблюдать его. Таким образом даже те взрослые, что сильнее прочих привязаны к физическому миру, «заслуженно» не перерождаются серокрылыми. При такой системе гораздо большее право на становление серокрылым обретают в т. ч. некоторые подростки, коим свойственно бунтовать в силу возраста. Ведь бунтарство против норм общества не всегда оказывается чем-то плохим; а даже напротив – во многих случаях такое явление намекает, что само общество неправо, и это не субъективное мнение, а объективная истина. В первую очередь, данный вывод касается героя-бунтаря по имени Хёко – из тех же серокрылых; разве что после перерождения в таинственном городе он продолжил бунтовать по подсознательной привычке из прошлой жизни – и не очень-то отдавал себе отчёт, насколько такое поведение оправдано нынешними реалиями. Это привело к нехорошим последствиям, впрочем – со временем ситуация стабилизировалась.
Кроме того, среди серокрылых есть «подвид», чьи крылья изначально были покрыты чёрными пятнами; у конкретно этих созданий остался определённый грех за прошлую жизнь, причём – не перед кем-то другим, а перед собой. Таким серокрылым требуется заслужить самопрощение, что превращается в сложно осуществимый, психологический ритуал. В первую очередь, это относится к другой героине, по имени Рэки; к слову, у неё есть отнюдь не ангельская привычка курить сигареты. Такой вот намёк ещё в начале сюжета, что Рэки отличается от других серокрылых – и не то чтобы в лучшую сторону. Вдобавок: если от других серокрылых требуется «преодолеть» сильную привязанность к физическому миру, то похожие на Рэки, наоборот, должны заново научиться любить физический мир, в котором разочаровались при прошлой жизни.
Кстати, изначально у протагонистки Ракки тоже могли появиться чёрные пятна на крыльях; но этому помешал сон, увиденный ею перед первым пробуждением в городе. В том сновидении Ракка падала с неба, а оную хватала лапками летящая рядом ворона – та пыталась хоть как-то затормозить падение. Сон был намёком, что есть кто-то, считающий Ракку достойной заботы; и это позволило ей поверить ещё до пробуждения, что реальность тоже может быть заботливой. Вроде мелочь, но важная; ибо «прежняя Ракка» успела разочароваться в реальности – хоть и не могла вспомнить, отчего именно! Сюжет не уточняет, как в предыдущей жизни умерла эта девушка; скорее всего, причиной стало заболевание или несчастное происшествие (а может – нападение одного из печально прославленных, японских маньяков), и на пороге смерти та, кто станет известной нам Раккой в будущем, позволила себе смелую мысль в стиле «Ну, это было подло; хотя чего ещё ждать от жизни, которая и так не мила?..». В любом случае, прошлое Ракки должно заметно отличаться от прошлого роскомнадзорницы Рэки; ведь одна переродилась с крыльями нормального цвета, а крылья другой оказались в «тёмных пятнах греха». Да и «спасительная» ворона приснилась именно Ракке, а не Рэки. К слову о воронах! Персонажи аниме подмечают, что эти птицы могут летать за городскую стену и обратно, а время от времени приносят некие «забытые вещи». Думаю, речь не только о материальных вещах; но и о реализации чьих-то желаний проявить доброту к умершим родственникам. Вдобавок: сама Ракка предположила, что среди ворон даже был некто, кого она знала в прежней жизни; такое тоже возможно, если речь о гораздо более старшем родственнике, который ещё успел застать ту девочку живой, но уже умер – и переродился вороной. Данная версия вписывается в моё же предположение, что взрослому человеку куда труднее стать серокрылым (т. е. проще – вороной).
В общем, здешний город – что-то вроде Лимба для душ; ибо даже окружающая его стена имеет кольцеобразную форму, к которой отсылает одно из значений слова «лимб». Конечно – помимо серокрылых там есть и обычные люди, коим, надо думать, повезло участвовать в обслуживании города, изначально созданного для серокрылых, и спокойно жить бок о бок с теми. Правда, такой системе приходится бороться с перенаселением, скорее всего – путём предоставления возможности наиболее любопытным представителям человеческого вида уйти за стену, но без права вернуться назад. Вдобавок: сами здешние люди могли полностью произойти от тех изначальных серокрылых, кои не смогли отказаться от земной жизни, в итоге – потеряли нимб и крылья, после чего продолжили жить, как обычные смертные (да, в этой вселенной случается даже такое!). Отдельные вопросы: сколько может существовать подобных городов в том мире, и как часто там появляются серокрылые? Впрочем, такие создания не должны оказываться слишком частым явлением, если учитывать вышеупомянутый мной, теоретический список критериев для становления серокрылым. Также в городе, где развивается сюжет, преобладает японская письменность (с соответствующими заковырками, что одно имя может писаться / читаться по разному!); поэтому можно предположить, что в том мире существуют и другие города, предназначенные уже для представителей других народов.
Подытожу. Как правило, я не хвалю сюжетные предпочтения аниме 90-х / 00-х – с надоевшим неодобрением самóй идеи бунта и / или показным наказанием мятежников, а также просто негуманных героев вне закона. Но в коем-то веке получилось что-то приличное именно из-за отступления от темы борьбы за свободу (и побега из маленького мирка в большой мир). Отчасти столь хороший результат оказался возможен потому, что “Союз серокрылых” не пытается морализаторствовать; т. е. не держит аудиторию за несмышлёнышей, коим необходимо привить «правильную» модель поведения (не то что “Адвокаты чародеев”, “Сказка о сахарном яблоке” и “Жизнь без оружия”, кои ушли в намёки, что НАДА терпеть гос. систему, даже если она обращается с тобой, как с ущемлённым в правах, второсортным плебсом). Всё-таки морализаторство и мораль – не одно и то же. Впрочем, без минусов не обошлось даже в случае “Союза серокрылых”: картинка бледная, разрешение экрана невысокое, а некоторые неочевидные детали сюжета проговариваются недостаточно хорошо; т. е. подачу истории можно было бы сделать удобнее. Тем не менее, тамошний мир «работает» даже без подробного объяснения, почему он «работает», – это чувствуется, если не выключать мозг при просмотре. И да: наконец-то, японцы смогли в психологию – в качестве редчайшего исключения (ведь обычно бывает иначе).