Продолжение третьей части.
В октябре девяносто третьего года осень выдалась промозглой. Ирина Сомова стояла перед ржавыми воротами металлургического комбината и смотрела на амбарный замок. Её короткая стрижка растрепалась на ветру, а прямой взгляд упирался в холодный металл. Завод, на котором она прошла путь от простого инженера до начальника цеха, встал окончательно. Зарплату не выдавали с лета, отдавали продукцией — какими-то тазами и гвоздями, которые никому не были нужны. Привычный, понятный советский мир рухнул, оставив под обломками миллионы судеб.
Вечером они собрались на кухне у Ани. Это была маленькая, обшарпанная комнатка в хрущёвке, где на плите свистел старый чайник. Аня сидела у окна. Её очки в тонкой оправе чуть сползли на нос, а длинная русая коса была наспех перехвачена простой резинкой. В школе, где она преподавала литературу, платить перестали еще в мае. Аня выживала только тем, что давала частные уроки за копейки.
Дверь открылась, и на пороге появилась Света. На ней было всё то же яркое платье, словно вызов серой реальности, и всё та же копна рыжеватых кудрей. Но глаза Светы потухли. Её номенклатурный муж, бывший директор торга, не вписался в новые рыночные реалии. Олег Николаевич потерял кресло, статус, связи и начал стремительно, страшно пить. Из огромной квартиры постепенно исчезали хрусталь и ковры.
— Что делать будем, девки? — Ира обвела их взглядом. Её рост в сто семьдесят пять сантиметров даже на тесной кухне казался внушительным. — На гвоздях мы далеко не уедем.
Аня молча разлила кипяток по чашкам. Заварки почти не было, вода лишь слегка окрасилась в жёлтый цвет.
— Я увольняюсь, — твёрдо сказала Ира. — Соседка Галька в Польшу мотается. Возит шмотки, сдаёт на нашем рынке. Я тоже поеду.
— Ира, это же криминал кругом! Бандиты, рэкет! — ахнула Аня, прижав руки к груди.
— А с голоду подыхать — не криминал? — отрезала Ира. — Выживем. И не такое проходили.
Так сильная, деловая Ирина стала «челноком». Её новой реальностью стали огромные клетчатые полипропиленовые сумки, оттягивающие руки до кровавых мозолей. Она научилась спать в холодных тамбурах поездов, прятать доллары под стельками сапог и ругаться с таможенниками. Ира привозила из Польши дешёвые спортивные костюмы, ангоровые свитеры и помаду, сдавала всё это в коммерческие ларьки. Появились первые, трудные «живые» деньги. Она стала приносить Ане крупу и тушёнку, а Свете подкидывала купюры на хлеб, чтобы та прятала их от пьющего мужа.
Казалось, Ира вытянет их всех. Но декабрь девяносто третьего ударил под дых.
Ира возвращалась с крупной партией товара. Зимний транзитный вокзал в чужом городе встретил её тусклым светом ламп и запахом хлорки. Поезд задерживался на шесть часов. Ира сидела на своих клетчатых баулах, проваливаясь в тяжёлую дремоту. Напряжение последних месяцев давало о себе знать. Она закрыла глаза всего на несколько минут.
Пробуждение было резким. Её толкнули в плечо. Ира распахнула глаза и поняла, что сидит на голом полу. Огромных сумок не было. Она инстинктивно схватилась за внутренний карман куртки, где лежала выручка с прошлой поездки и билеты. Ткань была аккуратно разрезана бритвой. Пусто.
Ира медленно поднялась. В холодном зале ожидания суетились люди, кто-то спал на газетках, кто-то жевал пирожки. Никому не было дела до женщины, потерявшей в одну секунду всё. Товара нет. Денег нет. Билета домой — тоже. Она стояла посреди чужого вокзала, и впервые в её железном характере образовалась брешь. Отчаяние накрыло её с головой. Ира подошла к стене и медленно сползла по ней вниз.
Утром она уговорила дежурную по вокзалу пустить её к служебному телефону.
Звонок раздался в квартире Светы.
— Светик… — голос Иры был сиплым, неузнаваемым. — Меня обчистили. Я в Самаре. Ни копейки нет.
— Ирочка! Жива?! — закричала в трубку Света. — Не ранили?!
— Жива. Но мне не на что вернуться. Я должна людям за товар. Я банкрот.
— Жди там. Никуда не уходи! — отчеканила Света и бросила трубку. Что тут скажешь. Время требовало действий.
Света влетела в комнату, где на диване тяжело дышал с похмелья Олег Николаевич. Она подошла к шкатулке, достала оттуда массивное золотое кольцо с рубином — подарок мужа на первую годовщину их роскошной свадьбы. Единственное, что она прятала от него всё это время на черный день. Света сжала кольцо в кулаке, накинула пальто поверх яркого платья и побежала к Ане.
Услышав о беде, Аня молча подошла к книжному шкафу. Она достала томик Цветаевой и вытряхнула оттуда тонкую пачку смятых тысячных купюр — всё, что удалось отложить с частных уроков за полгода.
Через два часа Света вышла из ломбарда. В её кармане лежали наличные. Вместе с Аней они побежали на телеграф и оформили срочный денежный перевод до востребования.
— Только бы дошло, Господи, только бы дошло, — шептала Аня, поправляя съехавшие очки.
Ира вернулась через трое суток. Осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами. Она молча зашла на Анину кухню, где подруги уже накрыли стол — варёная картошка и квашеная капуста. Ира села на табуретку, посмотрела на пустые руки Светы, на которых больше не было кольца. Посмотрела на Аню, которая отдала последнее.
Деловая, прагматичная Ира, которая никогда не плакала ни от усталости, ни от тяжести клетчатых сумок, вдруг опустила голову на стол. Плечи её затряслись.
Света подошла сзади и крепко обняла её, зарывшись лицом в короткие волосы подруги. Аня положила руку ей на плечо.
— Хватит реветь, Сомова, — тихо сказала Света, возвращая Ире её же слова из далёкого прошлого. — Деньги заработаем. Сумки новые купим.
В этот вечер, под свист старого чайника, в обшарпанной кухне на окраине рухнувшей страны, они поняли главное. За окном могли бушевать кризисы, бандиты могли отнимать товар, а заводы — закрываться. Но пока в этом хаосе существовали они втроём, никакие девяностые не могли их сломать.
Конец четвертой части. Продолжение читайте здесь.
Подпишитесь, чтобы не пропустить и другие захватывающие истории, которые читаются сердцем ❤️