Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Девчонки из семнадцатой (Часть 5)

Продолжение четвертой части. Августовский вечер опускался на старый яблоневый сад мягко и неспешно. На просторной деревянной веранде загородного дома пахло дымком от самовара, нагретым деревом и сладким вареньем из крыжовника. В плетеных креслах вокруг большого круглого стола сидели три женщины. Время покрыло их головы благородным серебром, нарисовало сеточку морщин у глаз, но не смогло стереть того главного, что когда-то объединило их в крохотной комнате заводского общежития. Аня привычным жестом поправила очки в тонкой оправе. Её длинная коса, когда-то русая, теперь стала совершенно седой, но лежала на плече всё так же тяжело и аккуратно. Ира сидела напротив, опершись подбородком на руки. У неё была всё та же короткая, по-мальчишески задорная стрижка — только теперь цвета белого пепла — и неизменный прямой, проницательный взгляд. А между ними, в ярком льняном платье, хлопотала Света. Её копна кудрей отливала рыжевато-седым пламенем в лучах заходящего солнца. С веранды было хорошо вид

Продолжение четвертой части.

Августовский вечер опускался на старый яблоневый сад мягко и неспешно. На просторной деревянной веранде загородного дома пахло дымком от самовара, нагретым деревом и сладким вареньем из крыжовника. В плетеных креслах вокруг большого круглого стола сидели три женщины. Время покрыло их головы благородным серебром, нарисовало сеточку морщин у глаз, но не смогло стереть того главного, что когда-то объединило их в крохотной комнате заводского общежития.

С веранды было хорошо видно ухоженный газон, по которому с визгом носилась стайка детей разных возрастов.
С веранды было хорошо видно ухоженный газон, по которому с визгом носилась стайка детей разных возрастов.

Аня привычным жестом поправила очки в тонкой оправе. Её длинная коса, когда-то русая, теперь стала совершенно седой, но лежала на плече всё так же тяжело и аккуратно. Ира сидела напротив, опершись подбородком на руки. У неё была всё та же короткая, по-мальчишески задорная стрижка — только теперь цвета белого пепла — и неизменный прямой, проницательный взгляд. А между ними, в ярком льняном платье, хлопотала Света. Её копна кудрей отливала рыжевато-седым пламенем в лучах заходящего солнца.

С веранды было хорошо видно ухоженный газон, по которому с визгом носилась стайка детей разных возрастов. Это были внуки Светы и внуки Аниного мужа от первого брака, но для этих троих женщин они давно стали "нашими общими".

— Смотрю на них и не верю, — вздохнула Света, наливая в чашку густой, ароматный чай. — Шо мы с вами дожили до таких спокойных дней. Помните, как в девяностые на одной картошке сидели? Как кольца в ломбард носили?

Ира усмехнулась, отпивая из блюдца.

— Ещё бы не помнить. Если бы не вы тогда, девочки, так бы и осталась я на том промёрзлом вокзале с разрезанными сумками.

Деловая хватка Ирины, выкованная в голодные годы челночных поездок, в итоге принесла свои плоды. В начале нулевых она открыла свой первый настоящий магазин одежды, потом второй. Постепенно маленький бизнес разросся в крепкую региональную сеть. Ира так и не вышла замуж, полностью посвятив себя делу. Но одинокой она не была ни одного дня. Большая шумная семья Светы и Аниного мужа стали для Иры её собственной семьей, а этот просторный дачный дом, который она построила на заработанные деньги, превратился в их общую крепость.

— А я ведь тогда думала, что жизнь кончена, — Света опустила глаза на свои руки, украшенные простым, но изящным серебряным колечком. — Когда от Олега ушла. Золотая клетка захлопнулась, годы прошли. Кому я нужна, разведёнка под сорок?

Но судьба распорядилась иначе. В самом конце девяностых, стоя на автобусной остановке под проливным дождём, Света случайно столкнулась с мужчиной в потертой кожаной куртке. У него был знакомый вихор на макушке и добрая улыбка. Это был Миша. Тот самый водитель автобазы, которому она когда-то предпочла богатого директора торга. Оказалось, он так и не смог её забыть. Они проговорили до утра на тесной кухне, а через месяц расписались. Без пышных ресторанов и импортного гипюра. Просто стали жить. И эта жизнь, полная тихой заботы и смеха, подарила Свете долгожданный покой.

Аня тепло посмотрела на подругу.

— У каждого своё время для счастья, Светик. Моё вот тоже задержалось.

Тихая учительница Аня, чьё сердце было жестоко разбито заезжим инженером в далеком восемьдесят первом, долгие годы жила только работой и книгами. Но в пятьдесят лет, на литературном вечере в городской библиотеке, к ней подошёл седой, интеллигентный мужчина. Павел Николаевич оказался вдовцом, преподавателем истории. Он читал ей стихи не ради обмана, а потому что искренне восхищался её мягким голосом и глубоким умом. Они поженились тихо, по-семейному. Павел принял подруг жены как родных, а на этой веранде для него всегда стояло отдельное кресло. Что тут скажешь. Жизнь всё расставила по своим местам.

Вдруг со стороны сада по деревянным ступеням застучали сандалии. На веранду влетела десятилетняя Маша, внучка Светы. Её русые хвостики растрепались, а на щеках горел румянец и россыпь веснушек. В руках она бережно держала старый, потертый альбом в бархатной обложке, который нашла в книжном шкафу.

— Бабуля Света! Баба Аня! Баба Ира! — звонко закричала девочка, подбегая к столу. — Я там такое нашла!

Она положила на скатерть между чашками пожелтевшую от времени чёрно-белую фотокарточку формата девять на двенадцать.

Три женщины замерли. С глянцевой бумаги на них смотрели три совсем юные девчонки. Одна — в строгих очках и с длинной косой. Вторая — с короткой стрижкой и решительным взглядом. Третья — в ярком платье в горох, с пышными кудрями. Они стояли в обнимку на фоне кирпичного здания женского общежития. На обороте выцветшими чернилами было выведено: «Август 1978. Комната №17».

— Бабушка, — Маша подняла на Свету свои огромные, любопытные глаза. — А вы правда всю-всю жизнь дружите? Прямо с самой молодости? Разве так бывает?

Света осторожно взяла фотографию дрожащими пальцами. Она посмотрела на Аню, которая молча сняла очки и начала протирать стекла уголком салфетки. Посмотрела на Иру, чьи губы тронула непривычно мягкая, беззащитная улыбка.

— Бывает, Машенька, — голос Светы дрогнул.

Ира положила свою сильную руку с коротко остриженными ногтями поверх руки Светы. Аня накрыла их ладони своей.

— Мы больше, чем подруги, деточка, — тихо, но очень твёрдо сказала Ира, глядя прямо в глаза девочке. — Мы — сёстры.

Они замолчали. Маша, почувствовав торжественность момента, тихонько выскользнула с веранды обратно в сад. А три женщины продолжали сидеть, держась за руки. Солнце медленно опускалось за кроны яблонь, окрашивая небо в невероятные золотые и розовые тона. Они смотрели на этот закат и понимали самую важную истину. За эти сорок с лишним лет рушились государства, исчезали деньги, менялась мода, приходили и уходили мужчины. Но у них всегда оставалось их главное, неразменное богатство — они сами. Эта нить, сотканная из девичьих клятв, жареной картошки, предательств, прощений и спасенных жизней, оказалась прочнее стали. Это была не просто дружба. Это была сама вечность.

Конец

Дорогие читатели! Вот и подошла к концу история Ани, Иры и Светы. Как вы думаете, существует ли настоящая женская дружба на всю жизнь? Были ли в вашей жизни подруги, которые прошли с вами через огонь и воду, делили последнюю краюху хлеба и вытаскивали из самых страшных жизненных ям? Или вы считаете, что это лишь красивая сказка из прошлого?

Обязательно ставьте лайк ❤️, если история тронула ваше сердце, делитесь своими жизненными историями в комментариях и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые ностальгические рассказы о самом главном!