Когда писала про замок Кайрфилли, забыла упомянуть, что сама эта местность в Южном Уэльсе в «артуровские» времена, то есть задолго до строительства крепости, была значимым стратегическим пунктом для живущих на этой территории племен. В частности, именно в этом качестве местечко Каер-Филли упоминает Бернард Корнуэлл в трилогии о короле Артуре «Хроники военачальника», по первой части которой снят сериал «Зимний король». А еще вспомнила, что Корнуэлл, в отличие от многих других авторов историй об Артуре, особенно обращает наше внимание на тот факт, что Святой Патрик и легендарный король жили примерно в одно и то же время.
Несмотря на то, что Патрик жил в Ирландии, а Артур – в Британии, они действительно могли каким-то образом пересекаться, благо Ирландия и от Корнуолла, и от Уэльса находится не слишком далеко, и это расстояние в то время легко преодолевалось по морю. Годы жизни Патрика – это примерно 387-461 годы (по другой версии он жил до 493 года). А условный период гипотетического лидерства Артура историки определяют с 450 по 520 годы. Даже если они и не встречались, совсем юный король прекрасно мог знать о миссии и делах Патрика в Ирландии. Что и обыгрывает Бернаод Корнуэлл в своих произведениях – когда Артуру дают почитать письма Святого Патрика британским священникам, чтобы он мог больше понять о христианстве.
В дошедшем до нас историческом документе под названием «Annales Cambriae» (в переводе с латыни «Валлийские анналы»), которые описывают реальные исторические события в Уэльсе с 447 по 954 годы и впервые упоминают короля Артура как реального исторического деятеля, знаковая битва Артура при Бадоне упоминается почти рядом со смертью Святого Патрика. Также писатель IX века Ненний в своей «Истории бриттов» описывает подвиги Артура (битвы против саксов) и миссию Патрика почти в соседних главах. Это, по мнению исследователей, говорит о том, что средневековые летописцы явно воспринимали обоих деятелей как современников или людей одной исторической эпохи.
Кроме того, и Патрик, и Артур связаны с известной личностью тех времен – Святым Германом Осерским. Он был учителем Патрика в Галлии до его переезда в Ирландию и рукоположил молодого священника в епископы, и при этом посещал Британию в условно «предартуровский» период – в 429 и 447 годах – подготавливая бриттов к принятию христианства. По крайней мере, юный Артур опять же не мог о Святом Германе не знать – а в связи с ним и о Святом Патрике.
Почему это так интересно и важно? Во-первых, на мой взгляд, это, безусловно, сюжет, который очень психологически «обогащает» фигуру Артура – даже странно, что в «артуровских» легендах и их более поздних интерпретациях он так редко появляется. Кроме Корнуэлла, упоминание о связи этих исторических фигур во времени встречается, например, в фантастике Эндрю Оффута – персонажи обсуждают и Святого Патрика, и Артура в связи с политическими событиями V века. Больше всего фигуре Патрика в контексте «артуровского» мифа уделяет Стивен Лохед в своем эпическом фэнтези «Пендрагонский цикл». Здесь святой – важный персонаж, повлиявший на христианизацию не только Ирландии, но и Британии, по сути, «подготовивший почву» для религиозных реформ Артура.
И вот это второе, почему тема «современничества» Патрика и Артура выглядит очень многообещающей для писателей, сценаристов и режиссеров. Потому что, вероятнее всего, без успешной миссии святого в Ирландии процесс проникновения христианства на британские земли был бы, вероятно, куда более жестким, продолжительным и кровавым. Сама фигура Артура как христианского воина-короля, постепенно вытесняющего язычество и его обряды со своих земель, была бы, вероятно, далеко не такой объемной и яркой. Святой Патрик – в этом смысле для Артура своего рода старший авторитет, исторический деятель, к успешному опыту которого юный король мог апеллировать и обращаться.
При этом линии Патрика и Артура на поприще христианизации островов словно противопоставляются, антагонизируют друг другу. Если святой нес свою миссию, условно говоря, бескровно, мирным путем, то королю пришлось, сражаясь с саксами-захватчиками и искореняя остатки друидических культов среди британских племен, буквально «внедрять» христианство огнем и мечом. Но в действительности это лишь два разных пути одного и того же глобального исторического процесса – рождения христианской этики на территории современной Европы, той самой этики, которую позже Британия (да и Ирландия) разнесли по значительной части мира.
И в-третьих, что мне кажется важным – если учитывать историческое «соседство» Святого Патрика и Артура, то многие привычные нам сюжеты будут выглядеть немного иначе. Например, выходцы из уже христианизированной Ирландии в истории Тристана и Изольды выглядели бы, возможно, не такими дикими, жестокими и бескомпромиссными. Или, в другом примере, бритт-римский легионер Артур в фильме Фукуа в разговоре с Гвиневрой апеллировал бы не только к далекому от нее и непонятному Пелагию, но и к Святому Патрику, миссия которого хотя бы географически была ближе к девушке из племени пиктов.
И в сериале «Камелот» христианство, символизированное фигурой Святого Патрика, выглядело бы куда убедительнее в борьбе с магией Морганы. Ну и так далее, тут можно долго продолжать, мысль понятна. История Святого Патрика, введенная в художественный контекст интерпретаций легенд о короле Артуре, на мой взгляд, очень украсила бы эти произведения. Она хорошо дополнила бы их исторически и психологически, дала бы этический объем, сильное моральное пространство для поступков героев, актуализировала бы в общественной дискуссии историю становления христианства в Европе, стала бы источником нового этапа осмысления этики в целом и категорий «добра и зла».