«Иногда сердце узнаёт истину не в тишине признания, а в тот миг, когда гибель уже раскрыла объятия, а ты всё равно тянешься не прочь — а к тому, кого боишься потерять сильнее, чем саму жизнь».
«Когда пламя проходит сквозь волну»
Путь от башни до храма был недолгим. И всё же мне казалось, будто мы шли целую вечность.
После того дня всё продолжилось так, словно ничего не изменилось. Но на самом деле изменилось всё.
Мы больше не стояли по утрам, глядя на бледный свет у линии горизонта. Не зажигали все свечи в храме в особенно холодные ночи. Образы, увиденные в том видении, стали шипом, который невозможно вырвать: он вонзился и в меня, и в Рафаэля, и оставался там, причиняя боль уже одним своим существованием.
Когда однажды под вечер Рафаэль сказал, что ненадолго покинет Ромирро, чтобы отыскать «жемчужину в Глубине», о которой упоминала Книга Морского Бога, мы расстались на берегу.
Он нырнул в море. Его хвост поймал в себя весь свет заката — переливчатый, прекрасный, почти невозможный. Волны, расходившиеся от этого движения, долго не могли успокоиться. И по какой-то нелепой, пугающей причине мне вдруг показалось: так же больше не успокоится и моё сердце. Будто я уже никогда не увижу его вновь.
В последнюю ночь лета на Ромирро без всякого предупреждения обрушился невиданный шторм. Вода поднялась выше пояса взрослого человека. Вместе с ливнем она стремительно поглощала улицы, лавки, дома, склоны. Я стояла на вершине храма и смотрела вниз. За пеленой дождя всё окружала смутная чёрная дуга. Морская вода яростно бурлила и неслась вперёд. Всё, что я могла сделать, — это приказать укрепить дамбы и расчистить водоотводы. Но перед такой бурей человеческие усилия были жалки.
Очередное здание рухнуло. Поднявшаяся вода разнесла обломки во все стороны вместе с криками людей. В потоке кто-то беспомощно метался, то исчезая под водой, то вновь всплывая. Чёрная вода несла его прямо ко мне.
Пейя:
— Помо… Помогите… Кто-нибудь…
Я узнала её. Одна из придворных дам, служивших мне в храме.
Пейя:
— Помо…
Перед глазами вспыхнули десятки образов. Они наслаивались друг на друга, спутывались, ранили. Лица людей внизу под башней. Их взгляды — полные отвращения, равнодушия или холодного любопытства — в те дни, когда меня вынуждали совершать Обряд Волн… И лица тех же людей на Празднике Благодарения Морю — с улыбками, приглашениями, с раковинами, которые они вкладывали мне в корзину.
И всё же я протянула руку. В этот раз я выбрала не память. Не справедливость. Не ту холодную тьму, что шептала: «Они заслужили». Я выбрала — просто помочь. Без обряда. Без принуждения. Без надежды на благодарность.
Пейя:
— Ваше Высочество… Я… кх… кхе… Ваше Высочество, спаси—
Эссельт:
— Ближайшее убежище к северу. Иди.
Я резко оборвала её прежде, чем она успела поблагодарить меня. Пейя с трудом выпрямилась. В её глазах, ещё мгновение назад затопленных отчаянием, вспыхнула искра надежды — и тут же потускнела.
Пейя:
— …Наводнение смыло все городские убежища. Не только я… есть и другие, кому больше некуда идти…
Поток, несущий обломки, с яростью ударил в стены храма. Здание содрогнулось — но устояло.
Когда мне было пятнадцать, я сама руководила восстановлением храма, желая сделать этот символ веры прочным, как небо над головой. Он должен был простоять века.
Я закрыла глаза лишь на миг. Всего на миг, чтобы подавить ту горечь, что невольно поднималась во мне. Но когда вновь открыла их, сомнения уже не имели права на существование. Каким бы ни было прошлое, сейчас передо мной были не те, кто когда-то отвернулся, а люди, которым грозила смерть.
Эссельт:
— Скажи всем укрыться в Храме Морского Бога.
Вериэ:
— Ваше Высочество, мы уже обыскали окрестности и привели в храм всех, кого смогли найти.
Тех, кто сумел спастись от бури, собрали небольшими группами в главном зале. Они тревожно следили за мной, пока я стояла рядом со статуей Морского Бога. Я посмотрела наружу. Дождь окутывал Ромирро, как грубая белёсая ткань, натянутая на умирающий мир. Всё вокруг тонула в мертвенной белизне. Повернувшись обратно, я велела Вериэ раздать людям все храмовые запасы еды.
Эссельт:
— Когда буря ослабнет, веди их к горе Оньюна. Она достаточно высока. Вода туда не дойдёт.
Раздав эти немногие распоряжения, я отвернулась, не обращая внимания на встревоженные взгляды и приглушённый шёпот за спиной.
Пейя:
— Ваше Высочество!
Эссельт:
— Да?
Пейя:
— А если дождь не прекратится? Если вода поднимется даже до горы Оньюна? Что тогда? Что, если… наступит третья ночь?..
Всё вокруг словно стихло. Остался только дождь. Взгляды со всех сторон хлынули на меня, как новая волна. Люди ждали ответа о своём будущем.
Эссельт:
— Я не знаю.
Их лица мгновенно застыли.
Голоса:
— Но… вы же Невеста Морского Бога.
Кто-то произнёс это почти ошеломлённо. Я лишь слабо улыбнулась.
Эссельт:
— Невеста Морского Бога всё ещё человек. Мне казалось, вы поняли это ещё сотни лет назад.
Эссельт:
(Иначе с чего бы вам тогда было так легко от меня отказаться?)
В храме воцарилась тишина. Я вздохнула. Я дала им убежище не для того, чтобы вытаскивать на свет старые обиды.
Эссельт:
— Я уже сделала всё, что было в моих силах. Всё, что остаётся теперь, — испытание, которое вам придётся преодолеть вместе. Не возлагайте на меня все свои надежды.
Подавляя собственную тревогу, я ещё раз посмотрела в сторону дождя, в мутную чёрную даль.
Эссельт:
(Значит… моё обещание с Рафаэлем больше ничего не значит?)
Если бы только это сердце по-настоящему полюбило его… Тогда он остановил бы море, не дал бы Ромирро погибнуть — и позволил бы мне жить. Когда мы решили попытаться полюбить друг друга, никто из нас не думал, что однажды всё приведёт именно к этому.
Эссельт:
(Надеюсь… в том море, где сейчас он, небо спокойно.)
Сердце снова болезненно сжалось. Я стиснула раковину на цепочке, которую он мне подарил. В памяти всплыли слова сказанные им:
“Мне нужно сердце, исполненное чистой и абсолютной преданности. Любовь, исходящая из самой глубины души. Как ты думаешь… оно у тебя такое?”
Я всё ещё не могла ответить на тот вопрос, что Рафаэль задал мне в ту ночь. И всё же…
Эссельт:
(Что бы ни случилось, я не могу позволить Ромирро утонуть. Я должна выжить — хотя бы до того дня, когда вновь увижу Рафаэля.)
Несколько дней спустя ливень наконец прекратился. Это произошло ночью, пока все спали. Ветер тоже немного стих. Придворные дамы, пробираясь по скопившейся грязной воде, исполняли мои распоряжения и выводили людей из города. Я устало прижала пальцы к вискам. Непонятно почему, но дурное предчувствие никак не отпускало.
Маленькая девочка:
— Мама, смотри! Луну кто-то съел!
Я резко подняла голову. Луна исчезла. Без остатка. Её свет утонул в мутном мраке. И в следующее же мгновение последняя крупица света между небом и землёй была поглощена густой чернотой.
Толпа:
— Затмение! Затмение наступило…! Пророчество Книги Морского Бога… Ромирро сейчас уйдёт под воду!
Лишь спустя короткий миг ошеломления я поняла: в небе не было никаких чёрных туч. Это поднималась гигантская волна.
Эссельт:
— Вериэ, веди всех обратно в храм!
Но перед надвигающейся катастрофой эти жалкие попытки сопротивления ничего не значили. Волна стремительно раскрыла над Ромирро свои смертельные объятия. И тогда небо взорвалось оглушительным звуком. На мгновение мир стал ярким, как день. Золотая молния рассекла чудовищную волну. Вода отхлынула — и среди неё проступил знакомый силуэт. Раковина у меня на шее задрожала так сильно, словно сама не могла поверить в происходящее.
Эссельт:
— Рафаэль?!
Огромная волна рухнула, и тяжёлые брызги обрушились на землю. Рафаэль поднял Трезубец Сокрушителя Приливов. Чешуя на его хвосте вспыхнула холодным, режущим светом. Он с силой опустил трезубец, и тяжёлые штормовые тучи превратились в пылающий, яростный ветер, пронёсшийся над всем Ромирро. Там, куда указывало остриё трезубца, по поверхности воды загорались языки пламени — ярче самого солнца.
Толпа:
— Морской Бог? Это… Морской Бог?..
Да. Без сомнения. Лишь сила Рафаэля могла так повелевать течениями и приливами. Волны, высокие как горы, наваливались одна на другую. Под властью ветра и огня они закручивались в водяные столпы, вонзавшиеся в море, словно копья.
Рафаэль с яростью самого божества подавлял океан. Пламя сталкивалось с морской водой, уже ворвавшейся в Ромирро, и море было вынуждено отступать.
Я бросилась к нему. Перепрыгивая по плавающим обломкам разрушенной дамбы, я неслась вперёд, и в голове звучала только одна мысль: быстрее. Ещё быстрее. Впереди, среди неугасимого пламени, стоял Рафаэль. Ветер трепал его длинные волосы.
Эссельт:
— Рафаэль!
Вода и огонь плясали в его глазах. В них бушевала божественная сила — столь же яростная, как потоки, пожирающие город. И в этой силе не нашлось места даже тени меня.
Рафаэль:
— Тебе не следовало сюда приходить. Возвращайся на берег, если не хочешь сгореть дотла.
Я взмахнула мечом, вызвав порыв ветра. Он рассёк пламя, и я прыгнула сквозь образовавшийся просвет к Рафаэлю. Не обращая внимания на трезубец, вставший между нами преградой, я схватила его за напряжённую руку и силой переплела наши пальцы.
Эссельт:
— Нет. Именно здесь мое место.
Рафаэль:
— Человеческое тело не выдержит силы Морского Бога. Тех, кто пытается ею владеть, встречает смерть.
Эссельт:
— Но именно я связана узами с Морским Богом. Я не умру так легко.
Стоило нашим ладоням соединиться, как из его руки в моё тело хлынул обжигающий жар — такой, будто он способен был испепелить всё сущее. Божественная сила пришла в движение. Но вместе с ней в моё сердце вошло и нечто иное. То, что Рафаэль ни разу не произнёс вслух.
В тёмных глубинах океана Гимн Морского Ритуала нисходил с поверхности, как далёкое, призрачное эхо. Он пробуждал в нём ожидание, подавляемое веками. В одну из коротких летних пор Ромирро равнодушное сердце Морского Бога впервые узнало чистую радость и покой. А когда он покинул храм под предлогом поисков жемчуга, волны метались не только от ветра — в них дрожали его собственные, скрытые от меня мысли. Меня словно пронзило этим знанием.
Эссельт:
(Значит, всё это время… Мои чувства не были безответны.)
Рафаэль обнял меня сзади, бережно поддержав за талию. Его объятие было раскалённым — почти невыносимо горячим, словно он сам был сплавом огня и воли. И в этом жаре не было зла. Только странная, обжигающая нежность.
Рафаэль:
— Почувствуй это… А теперь владей этой силой, как если бы она всегда принадлежала тебе.
Божественная энергия столкнулась с моими нервами. Кровь вскипела. Мои глаза вспыхнули теми же цветами, что и его. Сила, повелевающая небом и землёй, ринулась вперёд из пространства между нашими переплетёнными пальцами. Последнюю волну, нависшую над Ромирро, встретило яростное пламя. И вдруг… Волна застыла. Прямо в тот миг, когда уже собиралась с рёвом обрушиться вперёд. Сквозь тяжёлые облака прорвался луч солнца и озарил нас с Рафаэлем. В следующее мгновение волны, лишённые прежней ярости, бессильно осели и мягко покатились назад к берегу.
Сердце гремело в груди, как барабан. Но вскоре даже этот стук утонул в далёких ликующих криках облегчения — тех, кто лишь чудом избежал гибели.
Рафаэль:
— Прилив отступил. Ты всё ещё не собираешься отпустить мою руку?
Я повернула голову. Пылающая божественная сила в глазах Рафаэля медленно угасала, возвращая им привычный мне свет. Я лишь крепче сжала его пальцы.
Эссельт:
— А что Ты будешь делать, если я не отпущу?
Он посмотрел на меня долго. Так долго, что в этом молчании успело раствориться всё — страх, шторм, недосказанность, даже та боль, что стояла между нами с того самого дня в башне. А затем уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
Рафаэль:
— Тогда держи крепче. Потому что первым не отпустит никто из нас.
Вольный перевод мифа Rafayel: Tears of Romirro | Love and Deepspace