«Есть клятвы, которые не исчезают со временем — они лишь ждут, пока память вернётся и заставит сердце вновь прожить то, что оно когда-то не выдержало».
«То, что было запечатано»
Боль в плече вырывает меня из забытья. Я открываю глаза — и первое, что вижу, заставляет дыхание застрять в груди. Башня. Та самая, холодная, каменная, знакомая до отвращения. Мои руки и ноги скованы цепями. Где-то рядом раздаётся влажный, липкий звук — будто что-то рвут и сдирают с живой плоти. В воздухе стоит тяжёлый, гнилостный запах рыбы. Я медленно поднимаю взгляд. На стене дрожит огромная, уродливая тень. И в этот момент воспоминание вспыхивает в сознании. Заклинание - то самое, которым он когда-то пытался подчинить меня.
Рафаэль говорил тогда спокойно, почти равнодушно:
— Да, это древнее проклятие… Но оно слишком слабо, чтобы подчинить мою невесту. Люди не способны владеть такой магией. Скажи, где ты её нашёл?
…Значит, всё это время—
Эссельт:
— …Ты уже не человек.
Хаукерн:
— И что с того?.. Ради спасения Лемурии эта боль — ничто!
Тень на стене резко сжимается. На мгновение — и снова медленно принимает человеческую форму. Но «человеческую» лишь по очертаниям.
Эссельт:
— В твоём теле кишат морские чудовища. Ты не боишься, что однажды они сожрут тебя? Ты сам станешь настоящим монстром.
Хаукерн:
— Человеческое тело слишком слабо. Оно не способно помочь мне возродить Лемурию. Мне нужно тело, которое выдержит тысячелетия… Но этот Морской Бог… Он уничтожил то, что я так долго создавал, когда заточил меня в водяной темнице! Мне пришлось поглотить ещё больше… И вот во что я превратился!
Я смотрю на его руки. Бесчисленные трещины, воспалённые разрывы, деформированные суставы…
Отвращение. И… жалость.
Слова о Лемурии складываются в моей голове в тревожную догадку.
Эссельт:
— Ты… лемуриец? Но ты родился в Ромирро. Лемурия была уничтожена десятки тысяч лет—
Хаукерн:
— Лемурия не уничтожена!
Он резко дёргает цепи, и меня тянет вперёд, прямо к его лицу. Его глаза — это уже не глаза человека. Там только тьма.
Хаукерн:
— Она спит… и ждёт меня. Когда я убью этого глупого, эгоистичного Морского Бога, я стану новым правителем Лемурии. Я воскрешу её… Единственную цивилизацию, достойную править этим миром!
Я задерживаю на нём взгляд. В его словах — безумие. Но не только. Есть в них и пугающая, изломанная логика.
Эссельт:
— Ты говоришь бездоказательно. С чего ты решил, что убийство Рафаэля вернёт Лемурию? Возможно, всё, что ты делаешь, — ошибка. Возможно, именно ты и приведёшь её к окончательной гибели—
Хаукерн:
— Хватит!
Он рвёт мою рану. Боль вспыхивает, как огонь.
Хаукерн:
— Всё, что я делаю, — ради Лемурии! Ради родины всех лемурийцев! Я не ошибаюсь!
Я стискиваю зубы. И всё равно продолжаю.
Эссельт:
— Тогда… зачем ты похитил меня?
Хаукерн:
— Разве ты не помнишь?
Щупальце швыряет что-то к моим ногам. Я опускаю взгляд и узнаю сразу.
Эссельт:
— Книга Морского Бога?..
Фрагмент. Осколок. Но узоры… почти те же.
Хаукерн:
— Ты — единственный человек, способный говорить с Книгой. Читай.
Кровь с моего плеча капает на камень. И текст вспыхивает тусклым золотом.
«Найди… истинную… любовь. Когда будешь благословлён поцелуем истинной любви… возьми её сердце собственной рукой. Сердце — чистое, безупречное… наполненное любовью… лучший дар… для лемурийцев…»
Я замираю.
Эссельт:
— Пророчество… было неполным…
Хаукерн:
— Теперь ты понимаешь? Морскому Богу недостаточно одной лишь «истинной любви». Любовь — всего лишь ступень.
Он усмехается и смотрит на меня с холодным презрением.
Хаукерн:
— Как голодный ищет пищу… так он вырвет твоё сердце. Это его природа.
Эссельт:
— Я не верю тебе. Даже если он хочет меня убить — я должна услышать это от него.
Хаукерн:
— Какая упрямая глупышка… Неужели ты уже влюбилась?
Эссельт:
— …Это тебя не касается.
Хаукерн:
— Как жаль.
Он смеётся. Тихо. Жутко.
Хаукерн:
— Когда он вспомнит всё… он сам сотрёт твое существование.
Я вздрагиваю.
Эссельт:
(Он говорит о том… что было до сна Рафаэля?..)
Хаукерн достаёт сосуд, покрытый зелёной патиной, и открывает его. Изнутри вырывается странный пар.
Хаукерн:
— Смотри. Узнай правду. Узнай, как ты и этот Морской Бог уничтожили Лемурию.
Я пытаюсь задержать дыхание. Бесполезно, пар проникает в кожу, в кровь, в саму суть меня. И тогда — память вспыхивает. Как раскалённая лава.
Эссельт:
(Больно…!)
Меня разрывает изнутри. Сознание рушится. Но сквозь хаос начинает проступать картина…
Голоса:
— Ты готова стать моим последователем?
Эссельт:
(Рафаэль…)
Круглый зал. Полутьма. Камни падают с купола. Меня прижимают к земле. Лезвие касается груди. Капли крови.
Эссельт:
(Нет… это не он…)
Передо мной — Рафаэль. Но другой — светлее, ярче и холоднее. В его глазах — тёмно-синее пламя. Он держит кинжал и направляет его в моё сердце. Я хватаюсь за рукоять. Сопротивляюсь. Живу.
Я поднимаю взгляд — и встречаюсь с его глазами. В них — разлом. Словно две силы рвут его изнутри: одна тянет ко мне, удерживает, не даёт отпустить… другая — холодная, безжалостная — уже занесла приговор.
Лезвие дрожит, всего на мгновение.
Рафаэль:
— Беги…!
Но свет в его глазах снова меняется.
Рафаэль:
— Как мой последователь… ты должна отдать мне своё сердце. Узы Лемурии — великая сила… но и цепь. Морской Бог не должен иметь слабостей.
Клинок входит глубже. Боль. Кровь. И — грохот. Его хватка ослабевает и он отшатывается. Лицо искажено болью. В нише горит слабое пламя.
Рафаэль:
— Уходи! Ты не должна здесь оставаться… Пламя Лемурии питается сердцами последователей… Это… неправильно. Если так продолжится… я снова причиню тебе вред. Найди способ, чтобы оно горело вечно. Это и будет истинный путь Лемурии.
Пламя поднимается к его пальцам и превращается в свет. Нити света тянутся ко мне, касаются сердца. Я не могу пошевелиться. Сила… теплая… чужая…
Рафаэль:
— Есть легенда… фитиль пламени скрыт там, где сходятся все океаны. Найди его. Тогда Лемурия будет жить вечно.
Вода подхватывает меня, уносит прочь. Он остаётся — и улыбается вслед.
Рафаэль:
— Я сохраню Китовую Падь такой, какой ты ее помнишь… до твоего возвращения. Это моё обещание. Это клятва Лемурии.
И — всё рушится… Крики. Кровь. Отчаяние, разрывающее тишину.
Голоса:
— Человек украл наше пламя! Лемурия погибнет!
Голоса:
— Морской Бог нас предал!
Голоса:
— Почему он не спас нас?!
Я не могу защитить его — потому что это моя вина. Я не нашла фитиль… потому что его не существует. Лемурия не могла жить вечно. Её гибель была предрешена. Последний Морской Бог погибает вместе с ней — исчезает. Навсегда.
Эссельт:
(Нет… Я не найду его. Никогда.)
И тогда — решение. Холодное. Непоколебимое. Я спасу его. Любой ценой. Посох вспыхивает светом.
Я стою перед Морским Богом. Наши взгляды встречаются — и в этом мгновении замирает всё. Я поднимаю посох. И — пронзаю его.
Слова звучат, как приговор:
— Силой клятвы Лемурии… Рафаэль, ты будешь запечатан здесь. До тех пор… пока не наступит момент, когда ты сможешь пробудиться.
Рафаэль:
— Ты… предала меня.
Тьма смыкается над ним — медленно, неотвратимо. Печать замыкается. И наступает тишина.
Резко — словно вынырнув из глубины — я возвращаюсь в реальность. Башня. Холод. Хаукерн. И… ещё чьё-то присутствие. В тени.
Эссельт:
(Рафаэль…)
Он уже здесь… И он всё видел. Наши взгляды встречаются. И мир замирает — словно дыхание перед бурей.
Рафаэль:
— Сначала разберёмся с ним.
Я едва заметно киваю. Хаукерн всё говорит и говорит, но его слова превращаются в шум.
Эссельт:
— …Да. Я помню. Это я запечатала Рафаэля.
Я говорю спокойно. Слишком спокойно.
Эссельт:
— Но тогда почему ты хочешь отомстить только ему? Ты ведь ненавидишь и меня.
Хаукерн:
— Ненавижу. Но готов закрыть на это глаза, если ты убьёшь Морского Бога.
Эссельт:
— Тогда сними цепи. В таком виде я ничего не смогу.
Я приподнимаю подбородок.
Эссельт:
— И поторопись. Он уже здесь.
Хаукерн вздрагивает, резко оборачивается. В серебристом сиянии луны возникает фигура Рафаэля. Трезубец в его руке вспыхивает холодным огнём.
Хаукерн:
— Как удобно… ты сам пришёл ко мне…
Цепи рассыпаются прахом — я высвобождаю руки, призываю меч. Шаг вперёд — и тишина.
Рафаэль:
— …Это была ты.
Я на секунду закрываю глаза. И открываю снова.
Эссельт:
— Ты специально дал Хаукерну сбежать. Он был приманкой. Ты искал того, кто запечатал тебя… И это я.
Рафаэль:
— Верно. Узы — слабость лемурийцев. Морской Бог не должен иметь слабостей. Он обязан убить того, кто заключил с ним завет.
Его голос холоден. Слишком холоден.
Рафаэль:
— И тогда никто больше не сможет его сдержать. Ни ради Лемурии… ни ради себя — я должен тебя убить.
Я поднимаю меч.
Эссельт:
— Тогда нам больше не о чем говорить.
Рафаэль:
— Прощай, Невеста Морского Бога.
Наши клинки сталкиваются — и тотчас расходятся в стороны, скользнув по лезвиям. Хаукерн не успевает даже вскрикнуть. Свет гаснет, словно задутый ледяным дыханием. Его тело разрывается изнутри — беззвучно, неотвратимо. И воздух наполняется запахом тяжёлым гнили.
Рафаэль:
— Не смей осквернять славу Лемурии своими жалкими амбициями.
Хаукерн рассыпается пеплом — тихо, словно его никогда и не было. Рафаэль стряхивает с себя тёмные искры.
Рафаэль:
— Руку.
Огонь скользит по коже — мягко, словно шепот древнего заклятья. И раны исчезают, не оставляя и следа.
Рафаэль:
— Ты боишься меня?
Эссельт:
— Нет. Просто… я — та, кто запечатал тебя. И та, кто может вернуть тебе силу. У тебя есть все причины убить меня.
Рафаэль:
— Если бы я попросил… ты бы сама отдала мне своё сердце?
Эссельт:
— Оно всегда было твоим. Я уже пообещала его тебе… Да — я бы отдала.
Рафаэль:
— …Тогда почему ты плачешь?
Я моргаю — и лишь в этот миг осознаю: слёзы.
Эссельт:
— Готовность умереть не означает, что мне не страшно. И… я должна извиниться… хотя понимаю, что это ничего не изменит.
Он касается моей груди, там, где бьётся сердце. Мы слишком близко.
Рафаэль:
— Мне нужно сердце, полное абсолютной преданности. Любовь — из самой глубины души. Как ты думаешь… оно такое?
Я молчу. Потому что не знаю. Потому что сердце мое уже треснуло.
Рафаэль:
— Ответ очевиден. Сейчас твоё сердце мне не нужно.
Он отстраняется.
Рафаэль:
— Возвращайся. Тебе нужно восстановиться.
Эссельт:
— …Хорошо.
Но мы не двигаемся. Между нами — прутья решётки, как колючая преграда. Она разрастается, пуская острые ветви в тишину, всё сильнее разделяя нас, всё глубже погружая в молчание.
Вольный перевод мифа Rafayel: Tears of Romirro | Love and Deepspace