Это было последнее, что Стас мог ожидать. Возле его двери на большом розовом чемодане сидела Настя в длинной норковой шубе. Стасу показалось, что у него глюк: видение после удара головой. Но видение вскочило с чемодана и бросилось к нему, положив руки на плечи.
− Стасик миленький, что с тобой? Тебя избили? Ты попал в аварию? – Боже мой, у тебя кровь.
Откуда она здесь? Мы же вроде расстались. Или не расстались?! Мозг отказывался работать, а стены поплыли перед глазами, да так, что Стасу пришлось ухватиться за Настю, чтобы не упасть.
– Возьми ключи в кармане куртке, − пробормотал он.
Стас привалился к стене и закрыл глаза. Когда открыл, мир причудливо закрутился, как после перебора алкоголя.
Настя, отперев дверь, под руку втащила его в квартиру.
Стас рухнул на пуфик в коридоре. Девушка ввезла чемодан на колесиках.
«Какой дурацкий розовый цвет», − думал Стас, глядя на чемодан. Неестественный яркий цвет, который режет глаза. Стасу удалось, не развязывая, избавиться от ботинок.
Настя, причитая над ним, стащила с него куртку. Держась, то за одну стену, то за другую Стас добрался до гостиной. Плюхнулся на диван и, облокотившись, на диванные подушки, закрыл глаза.
− Стасик, я обработаю раны перекисью. Ты бровь разбил. Потерпи, миленький, будет щипать.
Стас почти не чувствовал боли. Казалось приятным, что кто-то заботится о нем.
− Вызвать скорую? Голова кружится? У тебя сотрясение, наверно.
− А? – Стас вынырнул из темноты. – Слишком много вопросов. Скорую не надо.
Он вытянул ноги и лег. Посмотрел на Настю. Лицо расплылось. Глаза закрылись.
− Зачем ты здесь? – спросил он.
− Стасик, мне некуда идти. – Настя всхлипнула. – Меня из квартиры выгнали. Мы с подругой попкорн жарили и масло загорелось на сковородке. Пришлось пожарных вызывать. И как раз на следующий день хозяйка приехала. Выгнала меня и даже залог не отдала. Так что я теперь без денег и без квартиры. А все, что было, я домой отослала. Можно, я у тебя поживу? Готовить буду, убираться. Тебе помощь нужна. Я ни на что не рассчитываю. Ты можешь встречаться с кем хочешь. Денег накоплю, сразу съеду.
Стас с усилием открыл глаза. Валерий Никандрович опять назовет его добреньким. Но невозможно выгнать бывшую невесту на улицу.
− Ладно, − Стас зевнул. – Оставайся.
− Спасибо, миленький, − девушка вскочила с колен и поцеловала его в щеку. – Стас поморщился.
− Ой, извини.
− Давай договоримся: мы просто друзья. У меня есть девушка. И чтоб никаких приворотов, − Стас попытался погрозить ей пальцем, но рука, описав дугу, упала на подушку.
− Хорошо, − Настя сдвинула темные брови. – Посмотрю, что есть в холодильнике и приготовлю ужин. – Точно не нужно врача?
− Если нет продуктов, возьми карточку в кармане и сходи в магазин. Пин код: четыре семерки. И… купи мне виски. Только иди в супермаркет, а не в магазин рядом. А то там странные вещи происходят.
− Так что с тобой случилось? – лицо у Насти стало жалостливым. В темных глазах застыли слезы.
− За ужином расскажу, − буркнул Стас и повернулся на бок.
Если Валерий Никандрович его быстро отправит, то Настя может и остаться, подумал он, проваливаясь в сон.
* * *
Пока выздоравливала, Алисе довелось испытать всю силу родительской любви. Девушка не могла сказать, что мама ее не любила. Любила, но была так занята, что ей было не до ребенка. Работала бухгалтером на двух работах, а то, что не успевала, на дом брала. Алиса рано начала сама готовить, еще и маму кормила.
У родителей Лизы была другая ситуация. Барон с утра на службу уходил. Форма ему очень шла. Прибавляла достоинства. Маменька дома находилась, все визиты отменила и только и старалась Лизу порадовать. То пирожное принесет вкусное, то пудинг малиновый, который Алисе тоже очень понравился, то начнет какой-нибудь роман читать вслух современный, от которого Алису в сон тянуло. К вечеру Алиса так уставала от внимания, что притворялась усталой и выпроваживала маменьку. Это драгоценное время, Алиса посвящала мелькающим в памяти воспоминаниям. Она очень четко помнила их «разговор» с Валерием Никандровичем и свое согласие, чтобы отправиться в это тело, но воспоминание о современной жизни, когда она почти все время проводила, зависая на потолке, помнилось плохо. Зато в той жизни, когда она была Мари, вспоминалось многое, в том числе и удивительное ощущение счастья, когда она была с любимым человеком. В одну из ночей ей приснилось его удивительно прекрасное лицо с голубыми глазами и его чудное имя-прозвище Николаша. В другую ночь она обнимала его и умирала от желания.
Когда смогла встать первым делом подошла к зеркалу. Какая она теперь? Отражение порадовало. И пусть в Лизе не было утонченной красоты Мари и удивительных фиалковых глаз, бонусом оказалась молодость. Упругая свежая кожа без единой морщинки, голубые глаза и натуральный светлый цвет волос. Алиса даже корни начала разглядывать: подумала вдруг крашеные? Но светлыми были ресницы и лишь чуть потемнее, брови. А вот волосы ее огорчили. Кудряшек Алиса терпеть не могла и вздыхала по прямым волосам Мари. Ну что ж?! Всем не выберешь. Алиса провела щеткой по волосам. Отчего-то ей показалось, что в лице ее предшественницы лучше всего были губы бантиком. Алиса отошла подальше, рассматривая фигуру. Высокая, стройная, даже можно сказать худенькая. Девичья, еще неоформленная фигура. Когда пойдут дети, грудь станет больше, бедра шире, будет привлекательнее.
В комнату вошла баронесса. Подошла и обняла за талию.
− Милая, как я рада, что ты выздоравливаешь.
− И я рада, маменька, − Алиса наклонила голову к баронессе, рассматривая ее в зеркале. Она уже привыкла называть ее маменькой.
Баронесса Елена Васильевне Калиновская все еще была красива. В светлых волосах пепельного оттенка почти незаметно седины, а теперь, когда она стала высыпаться, исчезла и сеточка мелких морщинок вокруг карих внимательных глаз. Волосы ее всегда были аккуратно уложены в низкий узел. Сегодня на ней было нарядное платье из шелка, цвета бордо, отделанное черными лентами и высокая прическа
Алиса с восхищением смотрела на платье баронессы. Это была ее любимая, как она ее называла, русалочья, мода: облегающий силуэт со шлейфом и большим бантом сзади.
Как ей повезло, что она будет носить такие платья.
− Почему ты так смотришь на меня, дорогая? – удивилась баронесса.
− У вас очень красивое платье. И этот фасон милый. Вам так идет.
− Ты опять называешь меня на «вы», − улыбнулась баронесса. – И неужели ты не помнишь это платье? Я надевала его, когда мы ходили к Павлищевым на музыкальный вечер. Петр справлялся о твоем здоровье. Интересовался, когда можно нанести визит. Похоже, он не желает смириться с отказом. Может, ты все-таки подумаешь, дорогая? Мне кажется, этот мужчина сделает тебя счастливой.
− Счастливой меня сделает только тот, кого я полюблю, − заметила Алиса. – И я не выйду ни за кого другого.
Неожиданно Алиса почувствовала, как зачесался безымянный палец на правой руке. Посмотрела на него. На том месте, где должно красоваться обручальное кольцо, тоненький шрам. С этим шрамом, − Алиса должна быть связана важная для нее история.
− Вот упрямица! Мы поговорим позже, − баронесса склонила голову набок, глядя на дочь. – Барон Павлищев очень достойная партия. Многие матери мечтают выдать за него замуж своих дочерей. Уверена: Петр не останется в женихах.
− Но вы же не будет меня неволить, маменька? Я, можно сказать, вернулась из другого мира и хотела бы насладиться свободой.
Алиса скорчила гримасу: похоже, теперь придется отбиваться от кавалеров и предложений.
− Конечно, дорогая. Ты еще очень бледна. Может, стоит прилечь?
− Я хорошо себя чувствую. Хочется немного побродить по дому.
Алиса плотнее затянула пояс синего бархатного халата, который больше походил на платье и вызвал бы ее полный восторг, если бы манжеты не были оторочены розовыми кружевами. Розовый цвет один из её нелюбимых.
Алисе не терпелось посмотреть дом, в который она попала. До сих пор она видела только свою спальню. На ее взгляд там было слишком много розового. Розовые с листками молодой зелени занавески на окнах, спускающиеся о самого пола. Широкая кровать, пышные подушки, отороченные розовыми оборками, даже постельное белье было с розовыми цветочками на льняной ткани. Оттенок розовато-сиреневого присутствовал в задрапированных ситцем стенах и мебели. Кресло, в котором сидела баронесса подле ее постели, было отделано сиреневым бархатом с деревянным подголовником из ореха.
− Составлю тебе компанию, − согласилась баронесса. – Заодно и проверю, как приготовлены комнаты. На время твоей болезни мы отказались от приемов, но вчера в Петербург прибыла баронесса Вревская. Нужно обсудить некоторые вопросы, связанные с финансированием ее благотворительного проекта. Боюсь, тебе это будет неинтересно. Раньше ты называла это скучным.
Так это было раньше. Тогда это была не я. Сейчас ее гораздо больше заинтересовал бы любой проект, нежели обсуждение женихов и замужества. Алису уже начала тяготить опека родителей.
Под руку с баронессой они прошествовали через анфиладу комнат, пока не оказались в музыкальной гостиной. Взгляд Алисы упал на рояль.
− Рояль! Какое чудо! —необдуманно произнесла Алиса и подошла к инструменту, удерживаясь, чтобы не открыть крышку.
Надеюсь, Лиза умела играть, подумала Алиса, вдруг вспомнив, как она играла Бетховена для декабристов. Их воодушевленные лица проступили через настоящее так сильно, что она оперлась об инструмент.
− Это удивительно! – нахмурилась баронесса. – Рояль у нас уже около пяти лет и до сих пор ты не проявляла большого интереса ни к роялю, ни к музыкальным урокам, несмотря на лучших педагогов, которых тебе нанимали.
Алиса нахмурилась. Дурочка Лизавета.
− Маменька, теперь мне кажется, я стала совсем другой, и мне бы хотелось брать уроки.
Алиса отвернулась от рояля, чтобы побороть искушение проверить сохранилось ли у нее мастерство Мари, которая могла сыграть Патетическую сонату.
− Это похвально, милая.
− О боже! – выдохнула Алиса, когда ее взгляд уперся в стоящий у окна диван, спинка которого состояла и вырезанных из темного ореха четырех лир. Настоящее произведение искусства. Девушка успела коснуться пальцами лиры посередине.
− Этот диван настоящее чудо, маменька, − сказала Алиса. – Эти лиры прекрасны. И он так подходит к музыкальной гостиной.
− Раньше ты считала его слишком жестким, − заметила баронесса.
− Жестким? – Алиса приподняла брови и рассмеялась. – Попробуем. – Она уселась на диван. – Я была не права, − девушка пожала плечами. – Посиди со мной и расскажи про Вревскую.
Баронесса, стоя прямо, изучала Алису.
− Я слышала о том, что иногда после тяжелой болезни, люди очень сильно меняются. Теперь убедилась на твоем примере. Ты повзрослела на несколько лет.
Алиса постаралась придать лицу беззаботное выражение, подумав, что, будучи Мари, она тоже совершала промахи, но обмануть мужа и прислугу было гораздо проще, нежели родную мать. Хорошо, если бы у Лизы нашелся дневник, из которого она могла бы почерпнуть какие-нибудь сведения.
− Ну и что с того, что я изменилась, маменька?! Я уже почти попрощалась со всем этим, − Алиса обвела взглядом пространство комнаты и снова посмотрела на маменьку. – Рассказывайте же, прошу вас.
− У баронессы Юлии Вревской интересная судьба. В шестнадцать лет вышла замуж. Генерал Вревский, её муж, был смертельно ранен во Владикавказе и скончался на руках у Юлии. Оставшись вдовой в восемнадцать лет, Юлия переехала в Петербург, где благодаря своей удивительной красоте и начитанности стала фрейлиной императрицы Марии Александровны. За десять лет придворной жизни побывала с ней в Европе, на Кавказе, в Африке. Познакомилась со многими замечательными людьми, в том числе и Тургеневым.
− Боже мой! – вырвалось у Алисы. – Как бы я хотела увидеть Тургенева.
− Дорогая, я не припоминаю, чтобы ты увлекалась его творчеством, − сузила глаза баронесса.
− Я бы хотела почитать, − Алиса чуть не сказала перечитать, − все, что он написал. Ну, кроме «Записок охотника».
На самом деле Алиса подумала, что перечитать писателя, знаменитого описанием тургеневских девушке, могло быть полезно.
− В нашей библиотеке есть все его романы. Некоторые из них, например, «Накануне» подписаны им лично. Иван Сергеевич ‒ добрый друг твоего отца. Как ты могла забыть об этом?!
− О, мамуль, я была так глупа. Сегодня же начну читать. Расскажи еще про Вревскую. Обещаю не перебивать! – Алиса молитвенно сложила ручки, думая, что теперь ей достаточно часто придется играть глупенькую барышню.
Баронесса покачала головой, но тут же взяла себя в руки.
− Кроме Тургенева, Юлия дружила с художниками Верещагиным и Айвазовским. С писателями…
Дальнейшего Алиса не слышала. Фамилия Айвазовского блокировала слух. Она обожала его морские картины, перед которыми могла стоять часами. Особенно «Девятый вал». Удивительное сочетание оптимизма и трагизма. Гибель корабля и мужество моряков, пытающихся удержаться за мачты в борьбе с волнами. Оранжевые лучи восходящего солнца и бирюзовые волны моря вселяют надежду на спасение. Алиса покрывалась мурашками, когда представляла себя на их месте. Она бы боролась до последнего.
И тут же Алису накрыло воспоминанием. Снова вода, только темная и холодная, и она на краю льда, а там, в воде, ее любимый. И она должна спасти его.
Алиса сжала кулачки, чтобы заставить себя слушать баронессу. Она подумает об этом после, когда останется одна. Спасла ли она его? И где он сейчас?
Пока баронесса перечисляла фамилии и титулы, с кем была знакома Юлия Вревская, Алиса, почувствовав покалывание, опустила глаза на свою правую руку. Шрам на безымянном пальце налился кровью, выдавив алую капельку.
Алиса быстро слизнула ее языком, почувствовав солоноватый привкус крови. Что бы это значило?
− Ты меня слушаешь? – баронесса тронула Алису за руку.
− Да, конечно, маменька. Мне бы уже хотелось познакомиться с этой замечательной дамой.
− Знаешь, дорогая, Юлия Петровна замечательна не только этим. Совершенно другой ее поступок вызывает восхищение ее мужеством. С тех пор, как Россия объявила войну Турции, мы все очень переживаем за братьев славян и стараемся помочь. Но, согласись, милая, − баронесса взяла Алису за руку и повернулась к ней, лицо ее при этом озарилось восхищением, − одно дело приносить пожертвования и совсем другое – продать свое орловское имение, чтобы снарядить санитарный отряд. А сейчас Юлия Петровна проходит курсы медсестер, чтобы отправиться на фронт.
− О, я бы тоже хотела пройти курсы медсестер, − сказала Алиса.
В детстве Алиса была уверена, что станет врачом. Ее любимая игра была в доктора, а все куклы были перепачканы зеленкой и перевязаны бинтами. Когда Алиса поняла, что в медицинский без репетиторов не поступит, мечта осталась мечтой. Мама к тому времени уже болела, ей требовались дорогие лекарства. Тогда Алиса научилась ставить капельницы и делать уколы в вену, причем гораздо лучше некоторых приходящих медсестер.
− Ни о каких курсах не может быть и речи! − вторглась в ее мысли баронесса Калиновская. − Мы не позволим отправиться на войну единственной дочери. Достаточно щедрых пожертвований на медикаменты и обмундирование. И, вообще, откуда в твоей головке появились такие мысли? Раньше тебя больше занимали балы и платья.
Лицо баронессы переменилось, губы подобрались в тонкую ниточку, черты лица стали жестче. Алисе даже показалось, что на ее платье ощетинились нежно свисавшие до сих пор оборки.
Алиса с интересом наблюдала за доставшейся ей в наследство маменькой. Интересное дело: госпожой Вревской мы восхищаемся, а как только ее дочь хочет пойти на курсы медсестер, это никак нельзя. Ну уж не на ту напали. Алиса придала своему лицу кроткое выражение.
− Как скажете, маменька. Я хотела бы изучать медицину для собственного кругозора.
− Ну если только ради этого.
− Так, когда можно будет встретиться с госпожой Вревской? Умираю от любопытства.
− Не сегодня, дорогая. Идем, я провожу тебя в твою комнату. Тебе нужно отдохнуть. На следующей неделе Павлищевы дают бал. Петр очень расстроится, если ты не сможешь присутствовать. А мне бы не хотелось, чтобы ты упустила такую возможность показать себя.
Алиса отвернулась. Если уж даже Лиза отказала Петру, то для нее он совершенно точно окажется скучным. Но тут уж ничего не поделаешь, придется играть роль тургеневской барышни. А на курсы медсестер она точно пойдет. Надо попробовать зайти со стороны папеньки.
− Маменька, а мы не могли бы еще посетить библиотеку, чтобы я могла взять книги Тургенева?
− Конечно, дорогая. Как только Иван Сергеевич приедет в Россию, мы обязательно пригласим его в гости, чтобы ты могла с ним познакомиться.
Алисе захотелось ущипнуть себя, чтобы поверить. Не может быть, чтобы она познакомилась с самим Тургеневым, которого изучала в школе! А еще на следующей неделе будет бал, и она сможет надеть платье − Алиса вспомнила, как это называется: с турнюром.
Навигация по книге:
Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14
Дорогие читатели!
Заходите на мой сайт. Там есть что почитать без рекламы: https://romancenovels.ru/