— Твоя мама меня оскорбляет! — крикнула Лариса, сверкнув глазами.
— Я?! Это ты меня…
***
Зинаида Павловна с утра пораньше приехала к сыну в гости. Открыла дверь своим ключом, чтобы не будить. Её очень тревожила судьба сына. Святослав, её мальчик, которого она растила одна после того, как муж ушёл неизвестно куда. Слава вырос хорошим, правильным — работает, зарабатывает, квартиру купил в хорошем районе. Только вот жена у него…
Зинаида Павловна услышала шаги в коридоре и выпрямилась, будто приготовилась к бою.
— Доброе утро, — сказала она, оборачиваясь.
Лариса стояла в дверях кухни. Длинноногая блондинка, в коротком шёлковом халате, который едва прикрывал то, что Зинаида Павловна считала нужным прикрывать всегда, даже на пляже.
— О, Зинаида Павловна, вы уже здесь, — Лариса от души зевнула, не прикрывая рот, — А Слава сказал, вы к обеду.
— Я пораньше. Хотела помочь.
— Помочь? — Лариса улыбнулась, демонстрируя свои ослепительные унитазные зубы, которые ей оплатил Святик. и в этой улыбке было что-то снисходительное. — У нас всё есть. Доставка привозит завтраки. Вы будете?
— Я уже позавтракала. Дома.
Зинаида Павловна сказала это с нажимом. Дома. То есть по-человечески. А не эти ваши контейнеры с непонятными соусами.
Лариса пожала плечами, открыла холодильник, достала йогурт, села за стол, закинула ногу на ногу. Халат разъехался, открывая длинную загорелую ногу почти до самого верха. Зинаида Павловна отвернулась к окну.
— Слава спит? — спросила она.
— Спит. Он вчера поздно вернулся. Работа.
— Потому что работает, много работает, — Зинаида Павловна не сдержалась. — А некоторые могли бы и сами зарабатывать. Помогать семейному бюджету.
Тишина. Лариса перестала жевать.
— Зинаида Павловна, вы это мне?
— А кому же ещё?
Лариса поставила йогурт на стол, медленно, с достоинством.
— Я зарабатываю. У меня блог. Сорок тысяч подписчиков. Мне платят за рекламу.
— Сорок тысяч, — Зинаида Павловна усмехнулась, не оборачиваясь. — И много ты на свои сорок тысяч приносишь в дом?
— Это не ваше дело.
— Моё. Потому что мой сын пашет на двух работах, а ты выкладываешь фотки в одних трусах. Это работа? Стыдоба!
— В купальнике, — поправила Лариса. — И это моя работа.
— Работа, — Зинаида Павловна наконец повернулась. — Раньше работали в полях, на заводах. А теперь работа — это выложить сосиски и получить лайк.
Лариса встала. Халат завязался сам собой — она одёрнула его резким движением.
— Вы ничего не понимаете. Это медийная сфера. Инфлюенс-маркетинг. Я строю личный бренд, ращу аудиторию. За этим будущее!
— Бренд, будущее, — Зинаида Павловна сложила руки на груди. — Ты своё тело брендом называешь? Стыдно должно быть.
— А вам не стыдно лезть в нашу жизнь? Мы со Славой взрослые люди.
— Взрослые? — Зинаида Павловна повысила голос. — Взрослые люди не тратят по двадцать тысяч в месяц на ногти и волосы, когда у мужа кредит на машину и ипотека за квартиру!
Лариса покраснела. Она хотела что-то сказать, но в дверях появился Святослав — заспанный, в растянутой футболке, с взлохмаченными волосами.
— Мам, Лара, вы чего с утра пораньше тут скандалите?
— Ничего, сынок, — Зинаида Павловна мгновенно сменила тон на мягкий, почти ласковый. — Мы тут разговариваем.
— Слышу, — Святослав почесал затылок. — На всю квартиру.
— Твоя мама меня оскорбляет! — крикнула Лариса, сверкнув глазами.
— Я?! Это ты меня…
— Хватит! — Святослав поднял руку. — Мам, может, ты пойдёшь на диванчик, чай попьёшь? А мы с Ларой поговорим.
Зинаида Павловна поджала губы, но послушалась. Она вышла в гостиную, села на диван, сложила руки на коленях. Из кухни доносились приглушённые голоса — Лариса что-то быстро и зло говорила, Святослав отвечал устало, примирительно.
«Мальчик мой, бедненький мой сынуля— подумала Зинаида Павловна. — Совсем баба под каблук забрала».
Она достала телефон, начала листать ленту. И сразу наткнулась на свежий пост Ларисы. Фото на пляже — прошлогоднее, но подпись свежая: «Утро на море. Люблю свою жизнь. Главное — не изменять себе!». В бикини, с бокалом, с нарочито небрежной укладкой.
Тысяча лайков. Комментарии: «Красотка», «Шикарная фигура», «Сколько за час?».
Зинаида Павловна скрипнула зубами. Сидит на шее у мужа, а туда же — «люблю свою жизнь».
Через полчаса Святослав вышел из кухни, уставший, с красными глазами.
— Мам, ты бы поехала домой, а? Мы потом созвонимся.
— Я хотела хотя бы пирогов напечь, — сказала Зинаида Павловна. — Вы же не едите нормально.
— Мы закажем, мам.
— Закажете. Из этих ваших… приложений.
Святослав вздохнул. Он не хотел ссориться ни с матерью, ни с женой. Он хотел спать. Он хотел, чтобы его оставили в покое. Но мать смотрела на него глазами, полными обиды, а из кухни доносилось злое клацанье посуды — Лариса мыла ложку с такой силой, будто та была виновата во всех бедах мира.
— Мам, давай завтра. Приготовь, пожалуйста, дома. Я сам приеду заберу.
— Приедешь? — Зинаида Павловна прищурилась. — А когда? Ты в прошлый раз тоже обещал, так и не приехал.
— Мам, я работаю.
— Все работают, Слава. Только некоторые ещё и дом содержат, и готовят, и мужу угодить успевают, и дети семеро по лавкам. И всё успевают! А некоторые только фоткаются, и уже устали!
Голос Ларисы из кухни:
— Я всё слышу!!!
— И правильно, — крикнула в ответ Зинаида Павловна. — Чтоб знала!
Святослав закрыл лицо руками.
— Я не могу так. Вы меня с ума сведёте.
Зинаида Павловна встала, подошла к сыну, погладила по голове.
— Славочка, я тебе добра желаю. Ты мой сын. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Но эта…
— Мам, не надо.
— Что «не надо»? Я молчать должна? Смотреть, как она из тебя деньги тянет и все соки? Как ты на трёх работах круглые сутки, а она по ресторанам?
— Мам, хватит.
— Не кричи на меня.
Святослав опустил руки, посмотрел на мать. У неё были такие же глаза, как у него — серые, с морщинками в уголках. Она выглядела старше своих лет, потому что всю жизнь работала, тянула его одного, отказывала себе во всём. И теперь она хотела, чтобы он оценил. Чтобы понял её.
— Мам, поезжай домой. Пожалуйста.
Зинаида Павловна поняла, что сегодня она проиграла. Она молча взяла сумку, вышла в прихожую. У двери обернулась.
— Славочка, подумай. Ты заслуживаешь лучшего.
Она ушла. Дверь закрылась мягко, без хлопка. Зинаида Павловна спустилась на лифте, вышла во двор, села на скамейку. Достала платок, промокнула глаза.
Соседка тётя Маша с таксой подошла поближе.
— Зина, ты чего?
— Да так, Маш. Дети — они такие. Сама понимаешь…
— Неблагодарные?
— Слепые.
Тётя Маша покивала, понимающе. Она тоже была свекровью.
Через неделю Зинаида Павловна снова пришла. На этот раз с тортом. Своим, домашним, который пекла всю ночь. Она думала: если через желудок, может, получится достучаться.
Лариса открыла дверь. В джинсах, в простой футболке, без макияжа. Волосы лежат идеально.
— О, Зинаида Павловна, — сказала она без энтузиазма. — Проходите.
— Я тортик принесла. Свой. Наполеон.
— Слава любит Наполеон, — Лариса посторонилась. — Проходите, проходите.
Зинаида Павловна прошла, поставила торт на стол. Огляделась. На плите стояла кастрюля, из-под крышки торчала пароварка. Рядом — разделочная доска с нарезанными овощами.
— Ты готовишь? — удивилась Зинаида Павловна.
— А что здесь такого? Я умею.
— Я просто… — она не договорила.
Лариса усмехнулась.
— Думали, я только за ногтями и волосами могу ухаживать?
— Я так не говорила.
— Ну да.
Зинаида Павловна села на стул, положила руки на стол. Лариса села напротив, скрестила руки на груди.
— Зинаида Павловна, давайте поговорим как взрослые люди. Вы меня не любите. Я это знаю. Но я люблю Славу. И он любит меня. Мы женаты. И ваши постоянные приходы, проверки, комментарии — они не помогают. Они гробят наши отношения.
— Что??? Как я могу вредить вашим отношениям?! Я хочу, чтобы мой сын был счастлив.
— А вы спросили у него, счастлив ли он? Или вы сами за него решили?
Зинаида Павловна промолчала.
— Он говорит, что любит меня, — продолжала Лариса. — Он говорит, что я делаю его счастливым. Почему вы не верите своему сыну?
— Потому что я вижу, как он выглядит, — Зинаида Павловна повысила голос. — Уставший, загнанный, синяки под глазами.
— А вы не думали, что это потому, что он много работает? На себя. На нас. На наше будущее. А не потому, что я трачу его деньги.
— А на что ты их тратишь?
— Свои, — Лариса достала телефон, открыла приложение, показала экран. — Вот. Мои доходы за прошлый месяц. Я не сижу у него на шее.
Зинаида Павловна посмотрела на цифры, они её удивили, такого она не ожидала. Но ничего не сказала.
— И ещё, — Лариса убрала телефон. — Слава сам сказал мне не работать как все. Он сказал: «Развивай свой блог, занимайся собой, домом, отдыхай». Это его решение. Не моё.
— А ты не могла отказаться?
— А вы не могли не лезть?
Женщины замолчали. На кухню зашёл Святослав — он слышал всё, стоял в коридоре и слушал.
— Мам, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Прекрати.
Зинаида Павловна посмотрела на сына. В его глазах была усталость. Не физическая — та, которая бывает, когда два человека, которых ты любишь, разрывают тебя на части.
— Я люблю тебя, сынок, — сказала она.
— Я знаю. И я люблю Лару. И это не изменится.
Зинаида Павловна встала, отрезала половину торта, выложила им на тарелку, а вторую убрала в сумку.
— Торт ешьте, вкусный пока свежий. Я пойду.
Она вышла. На лестничной клетке остановилась, прислонилась к стене. В груди кололо. Она думала, что делает всё правильно. Что защищает сына. А оказалось, что он не хочет защиты. Он хочет, чтобы его оставили в покое с этой блондинкой, которая тратит двадцать тысяч на ногти и выкладывает своё тело почти без ничего в интернет.
«Глупый мальчик, — подумала Зинаида Павловна. — Слепой».
Она спустилась по лестнице, вышла на улицу. Солнце светило в глаза, птицы пели. Всё было как обычно. И ничего не было как обычно.
Она села в машину, завела мотор. Сразу зазвонил телефон. Святослав.
— Мам, ты как?
— Нормально, сынок.
— Мам, ты только не обижайся. Мы с Ларой решили, что ты будешь приезжать по субботам. В гости. Но без проверок. Хорошо?
— Хорошо, Слава.
— Ты обещаешь?
— Обещаю.
Она сбросила звонок, положила телефон на пассажирское сиденье. Посидела минуту, глядя перед собой. Потом набрала номер тёти Маши.
— Маш, ты дома?
— Дома.
— Я сейчас зайду. Торт принесу. Наполеон. Ставь чайник.
— А что случилось?
— Поговорить надо.
Зинаида Павловна выехала со двора. В зеркале заднего вида мелькнул балкон их квартиры — Святослав и Лариса стояли рядом, о чём-то говорили. Он обнимал её за плечи. Она прижималась к нему.
Зинаида Павловна отвернулась.
Она заехала к тёте Маше в соседний двор, зашла, поставила торт на стол. Такса тут же забегала вокруг ног, виляя хвостом.
— Ну, рассказывай, — сказала тётя Маша, разливая чай.
— Да что рассказывать, — Зинаида Павловна вздохнула. — Сын женился. А я стала врагом.
— Все мы враги, — тётя Маша кивнула. — У меня тоже невестка меня не жалует.
— А ты лезешь?
— А как не лезть? Это же дети наши.
— Вот и я о том же.
Они пили чай, ели торт, говорили о своём — о детях, о внуках (которых пока не было, а у кого-то были, кому они и не нужны даже), о том, как быстро летит время.
— А может, — сказала тётя Маша, — они сами разберутся? Мы своё отжили. Теперь их очередь.
Зинаида Павловна не ответила.
Она думала о том, что Лариса всё-таки готовит. И что у неё есть свой доход. И что Слава сказал «я люблю Лару». И что это не изменится.
«Может, она и правда не такая плохая», — подумала Зинаида Павловна.
А потом вспомнила фотку в бикини, двадцать тысяч на ногти и короткий халат, из которого всё лезет наружу.
— Нет, — сказала она вслух. — Плохая.
— Кто? — не поняла тётя Маша.
— Да так. Никто.
Она допила чай, поблагодарила, ушла. Ехала домой, смотрела на дорогу и думала о том, что по субботам она будет приезжать. Без проверок. Без скандалов. Просто в гости.
А там видно будет.
В следующую субботу она приехала с пирожками. С капустой. Лариса открыла дверь, улыбнулась.
— Зинаида Павловна, проходите. А мы как раз завтракаем.
Святослав сидел за столом, пил кофе, читал что-то в телефоне. Увидел мать, встал, обнял.
— Мам, садись с нами.
Зинаида Павловна вымыла руки и села за стол. Лариса налила ей чай, положила сахар — две ложки, как она любила. Зинаида Павловна заметила, что халат на Ларисе сегодня длинный, закрытый. Волосы собраны. Без макияжа.
«Старается, — подумала она. — Для меня старается. Ишь какая».
Они позавтракали втроём. Лариса рассказала про новый рекламный контракт — какой-то бренд одежды прислал ей вещи. Святослав слушал, улыбался.
Зинаида Павловна слушала и молчала.
Она не знала, станет ли легче. Не знала, сможет ли принять эту женщину. Но она знала одно: её сын счастлив. И ради этого она могла попробовать.
Хотя двадцать тысяч на ногти — это всё равно перебор. Ну ничего, она их вразумит.
Рекомендую почитать: