ПЯТИДЕСЯТЫЕ…
В 1957 году Памела родила дочь. Это был их третий ребёнок после Любы и родившегося в 1946 году сына, названного Генри.
Поначалу, после рождения второго ребенка, жена категорично заявила, что с неё достаточно, и ещё один младенец превратит её талию в туловище бегемота и т.п.
Майкл только плечами пожал в ответ на истерику супруги - не хочет, не надо! Тогда в самом разгаре был процесс по признанию недействительным материнского завещания, и он равнодушно смотрел, как Памела перед тем, как лечь в постель, глотает противозачаточные таблетки.
Фрибоди, стараясь его уязвить побольнее, вытащил на белый свет даже те грехи, о которых Фрейзер и думать забыл. Обалделые от потока столь захватывающей информации газетчики чуть ли в каждом номере поименно перечисляли девиц, побывавших в его постели, намекали на его подозрительное пребывание в России и тесные связи с английской разведкой.
Куда уж теснее, когда майор этой самой разведки спал с ним в одной постели! Хорошо ещё, что Памела оказалась женщиной с неплохим чувством юмора.
- Милый,- каждый раз недоуменно морщила она лоб, читая за завтраком очередной пасквиль,- если хоть часть предписанных тебе похождений имела место, когда же ты успевал ещё и дышать?
- Дорогая, - нежно отвечал, намазывая масло на тост Майкл,- человек с описываемой потенцией или должен подать заявку на увековечивание своей мужской гордости в музее восковых фигур мадам Тюссо, или послужить моделью для мраморной фигуры фонтана «Всех …. !»
- Фрейзер! - жена сурово сводила брови. - Ты в порядочном доме, а не в солдатском кафе!
Майкл после первой же статьи честно пояснил Памеле - да, вел себя неидеально! Но ведь это было до встречи с ней, а тогда он был так несчастен! Теперь же «ни-ни», даже если Венера, Елена Прекрасная и Клеопатра будут нагишом виснуть у него на шее.
- «У меня есть любимая жена!» - громко скажу я этим навязчивым дамам! Моя ненаглядная Памела! Судебный процесс длился почти три года, и, в конце концов, когда Фрейзеры подвели итоги тяжбы, оказалось, что стоимость вернувшихся в семью акций едва ли покрывает все судебные издержки.
- Это уж не говоря о потоках грязи, вылившейся на всю семью, - ругал первенца раздраженный отец, - не зря я был против этой затеи! Газетчики не пожалели даже несчастную Джил и её мужа!
Майкл только улыбался.
- Зато Фрибоди придется похудеть!
- Слишком дорого нам встала оплата его диеты!
- Отец, благодаря постоянному мельканию моего имени на страницах газет, наши акции существенно выросли в цене!
- Нашел чему радоваться, - фыркнул Фрейзер-старший,- все равно, что висельник веревке… От твоей репутации не осталось камня на камне! Дождешься, Фрейзерами скоро детей пугать будут!
- Я же не старая дева, никак не могущая выйти замуж! И мы не в викторианской Англии, чтобы мои постельные шалости отрицательно отразились на деловой репутации!
- Но Питботы не стали продлевать контракт!
- Аминь!
Благодаря одной из встреч с Полин расстроенная Памела прорыдала всю ночь и неделю не пускала его в спальню - понятно, что после этого Майкл не желал иметь ничего общего с этим семейством.
Но, в общих чертах, их жизнь наладилась. Полная больших и малых событий она протекала без особых потрясений, и беды, казалось, позабыли небольшой мирок Фрейзеров.
Умерли одна за другой тетки, окончательно удалился на покой Фрейзер-старший, в основном проводя время с газетами в кресле-качалке, да в обществе преданно ухаживающей за ним Эвис. Фредди занимался своими тайными делами в Пентагоне и редко посещал брата из-за не сложившихся отношений с Памелой. Та его терпеть не могла, прямо обвиняя в негативном влиянии на мужа.
- Вечно вы вместе, что-нибудь нашкодите!
Вспомни, как Фред подбил тебя подать в суд на Фрибоди!
- Милая, все было как раз наоборот!
- Не смей его защищать, он подталкивает тебя ко всяким безумствам! И вообще…
Дальше можно было не слушать.
Судьба дала Майклу десять лет относительного мира и покоя, чтобы он пришел в себя после войны, а потом вновь принялась чудить. Причем начала свои пакости она хитро и исподтишка.
Неожиданно вновь забеременела Эвис. Такое случалось и раньше, потому ничего удивительного в этом событии не было, разве только лет мачехе исполнилось многовато. Вся семья обреченно стала дожидаться очередного выкидыша, причем не желавшая покидать мужа женщина даже в клинику укладываться не стала, но время шло, живот вздымался все круче, и на сорок шестом году жизни Эвис родила здоровенькую крупную девочку.
Миссис Фрейзер, заполучив долгожданного младенца, так обрадовалась, что чуть не сошла с ума в самом, что ни на есть прямом смысле этого слова. Она только и делала, что постоянно целовала свою ненаглядную Кэйт, ворковала над колыбелью и волком смотрела на любого, кто к ним подходил. Эвис отказывалась оставить дочь даже на ночь, потому что боялась, что няня заснет и ребенок задохнется, уткнувшись носиком в подушку. Дело вполне предсказуемо закончилось нервным срывом. Пришлось укладывать обезумевшую мать в больницу на лечение, и Памела, чтобы проследить за домом и свекром, временно переехала со всей семьей в Коннектикут.
Фрейзер-старший был вне себя от злости от всех этих событий. Ему совсем не нравилась замена безропотной и терпеливой Эвис на диктаторски властную сноху.
- Вот, - поедом ел он Майкла, осторожно косясь на дверь, в опасении появления Пэм,- женился на генерале в юбке, и весь дом загнал под острый каблучок её шпильки! Она считает, что знает лучше меня, когда мне спать и чем питаться!
Майкл кротко улыбнулся.
- Она такая!
- И Эвис угораздило родить! Зачем нам младенец - кричит день и ночь, и эта глупая курица вместо того, чтобы ухаживать за больным мужем, квохчет над своей девчонкой. А теперь и вовсе спятила. И мне пришлось ещё раз изменить завещание! Легко ли в моем-то возрасте?
Завещание было ахиллесовой пятой старшего Фрейзера. Он его переделывал уже раз десять, если не больше, каждый раз устраивая целую драму с прологом и эпилогом, разыгрываемую как перед домочадцами, так и адвокатами.
Вот и сейчас отец трагичным тоном заявил:
- Придется уменьшить долю Джил. Жаль девочку, но деваться некуда - ведь если тронуть твою долю, то ты и в могиле не оставишь меня в покое, сделав объектом издевательств газетчиков!
- Обещаю этого не делать!
- «Обещаю»… Бедная Марджори в гробу перевернулась, когда ты её малолетнего муженька оставил даже без исподнего!
- Ничего, не простудится!
- Фрибоди выстрадал эти деньги, ублажая сумасбродную фурию, коей всегда была твоя мать.
Истеричная алкоголичка!
Майкл хмуро хмыкнул - ни один самый мерзопакостный газетчик не давал Марджори такой характеристики, как заботящийся о её «добром имени» первый супруг.
Но все это были мелочи, если бы вдоволь нанянчившаяся с чужим младенцем Эвис внезапно не преисполнилась желанием вновь родить.
- Дорогой,- заявила жена во всегдашней безоговорочной манере,- я решила завести ещё одного ребенка!
Майкл оживился. Подобные предложения ему всегда были по душе.
- Да? А я думал, подбив все дела отправиться в этом году в кругосветный круиз. Впрочем, если ты настаиваешь, я с большим удовольствием приложу всевозможные усилия, чтобы тебе помочь!
- Вот! Ты всегда переиначиваешь мои слова, все сводя к обыкновенному сексу.
- Милая, но я же не виноват, что по-другому делать детей ещё не научились! Но если тебе не нравится обыкновенный секс, давай испробуем что-нибудь экзотичное!
- Распутник!
Но осуществить это намерение, так сказать «с налета» не удалось. Памела расстраивалась, консультировалась с подругами, ходила по врачам и таскала за собой упирающегося мужа. По рекомендации эскулапов от гинекологии жена пила горстями таблетки, заставляла его прикладывать лед к причинному месту, и вела себя так, словно у них не было двух детей, и этот будущий младенец составлял смысл всей её дальнейшей жизни.
Майкл долго терпел, но потом все эти глупости ему так надоели, что воспользовавшись оказией, он малодушно сбежал в Бразилию, передоверив фирму сыну, только что закончившему Гарвардскую школу бизнеса.
Джеральда взялся контролировать дед.
- Только ненадолго, - предупредил тот сына,- а то ты из Бразилии в прошлый раз вернулся через пять лет!
Майкл нервно хихикнул.
- Памела такого не потерпит!
Жена с ди Оливейрой терпеть друг друга не могли, поэтому хоть в Баие он смог отдохнуть от градусников в местах, о которых не говорят в приличном обществе.
Пэм и зять не на шутку сцепились в первую же встречу. Ди Оливейра был возмущен свободной манерой Памелы вмешиваться в мужской разговор, да ещё агрессивно отстаивать свою точку зрения.
- Женщина должна знать свое место!
И это он сказал кузине Фанни Крайс и майору ВМС Великобритании в отставке! Майкл лишь слабо улыбнулся, когда вторая половина надменно вздернула бровь и холодно заметила:
- А я никогда не воспринимала на веру ни постулат об особенном уме мужчин, ни опереточных погон некоторых мундиров.
Увидев, как густым багровым румянцем заливает все лицо зятя, Фрейзеры не на шутку разволновались, что того стукнет инсульт.
Неизвестно за какие заслуги Варгас в свое время присвоил ди Оливейра звание полковника. Впрочем, Майкл знал, что в Бразилии полковником себя называет любой, у которого есть акры каковых плантаций. Но дон Феликс действительно имел воинское звание, и тем обиднее ему было слышать такое оскорбление от жены шурина.
Кстати, в свое время, зять категорически отверг обвинения в сотрудничестве с гитлеровской Германией, хотя в фюрере не разочаровался даже после разгрома нацистов.
- Я, - гордо шевельнул он усами,- обладаю широтой взглядов, но это не заставит меня действовать вопреки мнению правительства. Я законопослушный гражданин и никогда не занимался контрабандой!
Но Майкл больше верил брату, чем этому потомку конкистадоров. Но рядом со своим импозантным мужем тихонечко улыбалась Джил, гомонили племянники, и он не стал метать громы и молнии, уличая зятя во лжи.
Было и прошло! Он воевал на одной стороне, ди Оливейро поддерживал другую - ну и что? Война закончилась, и пора было простить былых врагов. Зато зять не раз пробивал для их корпорации выгодные заказы на поставку электротехнического оборудования для бразильских предприятий.
Пряные запахи океана, пропахший корицей и экзотичными цветами уютный мирок роскошной усадьбы в Верхнем городе располагал к приятному и неторопливому времяпрепровождению, если бы не ежедневные настойчивые звонки Памелы из Нью-Йорка.
- Чем ты там занимаешься, мой плюшевый барашек?
- Я работаю, любимая!
- Что это за дела, которые принуждают тебя к бесконечному сидению в экваториальном аду?
- Безотлагательные! Но как только смогу, я вылечу к тебе ближайшим самолетом!
Он давно уже заключил контракт, но возвращаться домой пока не хотелось. Фрейзер чувствовал себя отчаянным мальчишкой, удравшим с уроков.
С тех пор, как он плотно обосновался возле юбок своей дражайшей половины, его жизнь радикально изменилась. Какие там развлечения в ночных клубах или веселые пирушки с друзьями! Майкл укладывался спать рано, вставал в семь утра и в любую погоду целый час бегал по дорожкам сада в компании Пэм и трех ирландских терьеров - единственных, кто дико радовался подобному времяпрепровождению.
Завтракал овсянкой, пил обезжиренное молоко, мясо он, правда, в тяжелых боях отстоял, а вот овощи ел только приготовленные на пару. Виски, коньяк, бренди - да ни в коем случае, только слабоалкогольные коктейли или французское сухое вино в строго оговоренных дозах!
- Радость моя, ты путаешь меня с покойным дедушкой Джорджем! К чему такая зверская диета?
- Мой милый плюшевый барашек, в твоем возрасте всегда возникают проблемы с печенью. Её нужно щадить! Зато выглядишь ты значительно лучше, чем большинство наших знакомых - красив, подтянут, строен. Ясные глаза, здоровый цвет кожи - мне завидуют все приятельницы!
И какой мужчина будет брыкаться после таких слов? Майкл довольно окидывал взглядом отражение в зеркале и решительно погружал ложку в осточертевшую овсянку. Да он и сам понимал, что разгульная молодость осталась в прошлом, и Пэм совершенно права. Мужчинам, в большинстве своем, жены нужны для того, чтобы присматривать за ними и железной рукой удерживать в рамках, безопасных для их же собственной жизни.
Но в Баие, оставшись без присмотра милого Аргуса, Фрейзер пустился во все тяжкие. Он, так сказать, загулял! Шлялся по ночным клубам и казино, укладывался спать на рассвете. Ел острые и жирные блюда местной кухни, пил бразильскую водку - кашасу, играл в рулетку и много танцевал с не особо нравственными дамами.
А тут ещё начался знаменитый баиянский карнавал, и Майкл окончательно сорвался в «штопор».
В свое время, когда Фрейзер ещё до войны посетил Баию, зять ввел его в круг молодых представителей местного бомонда, так называемой «золотой молодежи», умеющей широко жить и от души веселиться. С тех пор прошло немало лет, и у бывших молодых парней пробились лысины и округлились животики, но вкуса к разгульным развлечениям они не потеряли. И, конечно же, затащили своего американского приятеля в одну из карнавальных групп, изображавших дам и кавалеров времен Марии Антуанеты.
Вырядившийся в синий шелковый камзол и парик Майкл - пьяный и веселый, несмотря на удушающую жару самозабвенно танцевал самбу среди мулаток в сатиновых огромных кринолинах. Процессия под звуки оркестров, непрерывно танцуя, двигалась по всем улицам города, наполняя его каким-то особым заразительным и искрометным весельем, и среди этого сверкающего и гремящего круговорота без устали выламывался в сложных фигурах языческого танца и он - примерный семьянин, владелец крупной корпорации, отнюдь не молодой гринго.
Майкл кружился и кружился вокруг одной пышной мулатки, словно мальчик оседлавший лошадку карусели, то и дело прикладываясь к предлагаемой приятелями бутылке кашасы, и в определенный момент сверкающие огни вокруг слились в единое огненное кольцо, и он сам не понял, как отключился прямо посреди карнавала.
Очухался наш герой только утром, когда припекло солнце. Лицо под съехавшим на нос париком покрылось потом, шея затекла, да и остальные части тела свело от неудобной позы.
Оказалось, он валяется на песке пляжа, а его голова покоится на мощной голой ноге черной «Марии Антуанетты». Та спала, громко храпя и пуская губами пьяные пузыри. Приятели в непристойно расхристанных костюмах пристроились возле парапета набережной в самых живописных позах и тоже находились в отключке!
Майкл кое-как привел в порядок свой костюм, обнаружив, что из карманов выгребли всё, что можно, не оставив даже мелкой монетки, чтобы заплатить за фуникулер Ласерда, чтобы попасть в Верхний город, уж не говоря о такси.
Ему было настолько плохо, что Фрейзер четко осознал - нужно возвращаться домой, пока его не нашли где-нибудь в местной канаве упившимся насмерть, а то и с перерезанным горлом.
А древний океан перед воспалившимися с похмелья глазами катил на берег белую пену своих ласковых синих волн и светлый песок длинного пляжа напоминал об Эдеме, столь далеком от неряшливой компании напившихся до беспамятства гуляк. Вот тебе и «Сад земных блаженств», а он… пьяный, грязный! Майкл стал противен сам себе.
- Домой, к Памеле! - окончательно решился он.
Но… добрыми намерениями, как известно, выстлана дорога в ад!
Отоспавшись и выслушав негодующие упреки сестры, Майкл заказал билет на Нью-Йорк. А напоследок решил наведаться в принадлежавшее другу ди Оливейры казино, и там, заигравшись с зятем в покер, задержался практически до утра. Партия была сложная и интересная, но раздумывая над ходами, игроки активно окутывали себя клубами сигарного дыма и пили виски. Фрейзер же все никак не мог отойти после зверского карнавального загула. Возмущенный непрекращающейся оргией организм отреагировал в четыре часа утра дикой головной болью и тошнотой.
Майкл вышел из игры и, в ожидании заканчивающего партию зятя решил проветриться.
На другой стороне улицы, наискосок от переливающегося яркой рекламой казино мрачной укоризненной громадой взмывал в небо островерхие шпили католический храм.
Фрейзер не спеша прогулялся до высокой паперти и присел на не успевшую остыть за ночь каменную балюстраду широкой лестницы. Он был не одинок - чуть выше, подстелив газеты, прямо на ступеньках спали несколько местных бродяг. Где-то далеко над океаном уже вставало солнце, и окутавший пустынную улицу предрассветный сумрак постепенно отступал, прячась в тени домов и деревьев.
Это был тот самый час, когда ночные гуляки обычно укладывались спать, а те, кто вставал рано, только потягивались на своих постелях, и поэтому появление на улице одинокой юной девушки выглядело не совсем обычно.
Устало зевающий Майкл так и замер с раскрытым ртом, когда разглядел, насколько хороша незнакомка. Совсем юная мулатка с кожей цвета кофе с молоком отличалась неправдоподобной красотой. Нежное лицо с округлыми глазами, полными губами и прямым носиком было преисполнено очарованием невинности, а круто вздымающая под простым белым платьем грудь и кокетливо покачивающиеся при ходьбе бедра красноречиво толковали, что, несмотря на юность, это уже готовая любить женщина. Чистенькая, свеженькая, бодрая - прямая противоположность помятому, находящемуся в состоянии перманентного похмелья пожилому гринго.
Девушка энергично цокала каблучками по мостовой, явно торопясь по каким-то своим таинственным делам. И завороженный этим зрелищем Майкл со светлой грустью любовался красавицей - вот сейчас она исчезнет за поворотом, и он никогда больше не увидит этого одухотворенного надеждами на счастье лица, этой грациозной фигурки.
До приезда в Баию Фрейзер редко видел красивых девушек - разве что в кино или на обложках журналов. Круг дам, составляющих знакомства Памелы, как правило, состоял из женщин далеко за тридцать. Дочери деловых знакомых не отличались особо привлекательной внешностью, Мэйбл училась в Швейцарии и даже во время каникул, ни с кем из сверстниц не водила дружбы.
Дамы, с которыми Фрейзер недавно отплясывал в кабаках и на карнавале, были далеко не первой свежести, да и не скрывали своей принадлежности к представительницам самой древней профессии.
Наверное, поэтому он и не мог оторвать глаз от прелестной незнакомки. Она прошла совсем близко, и Майкла окатило запахом корицы, пачулей и мыла, исходящих от её белоснежных накрахмаленных юбок.
Но, увы, оказалось, что не только он заметил одинокую красотку. Позади Майкла послышался шорох сминаемой газеты и, в несколько прыжков преодолев лестницу, на тротуар выскочил огромный мулат.
Он грубо схватил девушку за руку и о чем-то громко заговорил, та же начала вырываться и кричать.
Фрейзер понимал португальский, если только говорили медленно, но в данном случае итак все было ясно - девушка нуждалась в помощи.
- Послушай парень… - привстал он с парапета.
Сокрушительный хук в челюсть, хруст, жуткая боль и, прежде чем опуститься без сознания на мостовую, в мутнеющем сознании отразилась перевернутая картинка бегущих к ним охранников казино.
Очнулся Майкл в местной больнице с туго перевязанной челюстью и почти полностью заплывшими из-за сломанного носа глазами, в окружении капельниц, изо рта и из носа торчавших трубочек и заливающейся слезами Джил.
- Что я скажу Памеле, - всхлипывала та,- как я посмотрю ей в глаза? Зачем ты полез драться этим Жозе Брандау? Он же знаменитый мастер капоэйры - щелчком мог из тебя душу выбить!
Хорошо ей было задавать вопросы человеку со сломанной челюстью, и если бы к обеим рукам не шли трубки капельниц, Майкл все-таки сорвал бы повязку в бесполезной попытке крикнуть:
- Не надо! Ничего не надо рассказывать Памеле!
Но сестра только заливалась слезами и, шмыгая носом в платочек, винилась и каялась, что не уследила и не досмотрела за братом, словно он был трехлетним ребенком. Вскоре за спиной супруги замаячила шкафоподобная фигура ди Оливейры.
- Хватит лить слезы, дорогая! Твой брат жив! Подумаешь, немного поврежден нос и нижняя челюсть, да сотрясение мозга - такое бывает в жизни любого мужчины, - с нескрываемым злорадством заявил он.- Надо же! В твоем возрасте, Фрейзер, и подраться с профессиональным борцом из-за девчонки. В тщедушном теле твоего братца, Джил, живет душа льва!
Ну, конечно, рядом с этим раздобревшим пузаном он, может, и выглядел тщедушным, хотя умница Пэм это называла стройностью и подтянутостью. При мысли о жене Майкл застонал от ужаса - если она узнает, что ему сломали челюсть в драке из-за юной девчонки, то лучше бы этот Жозе его там же - на месте и убил!
- И где ты умудрился познакомиться с сеньоритой Аниньей?
А это ещё кто?
- Понятно, что её брату не понравилось, что она путается с пожилым гринго!
Голова болела зверски, но Майкл сообразил, что кажется, ввязался в семейную ссору. Вот дурак!
- Надо теперь думать, что рассказать газетчикам, чтобы леди Памела не подала на развод!
Уф! Хоть одна здравая мысль посетила лысеющую голову родственничка. Правду! Правду надо рассказать, хотя жене вряд ли понравится, что он до утра торчал в казино.
- Хотя, - издевательски добавил ди Оливейра,- наверное, это и к лучшему! Может, хоть после развода ты превратишься в мужчину из жалкого подкаблучника!
Майкл неласково глянул заплывшими глазами на зятя. Вот ведь вредный толстяк, пользуется, что он не может ему достойно ответить.
А как-то вечером в палату протиснулась бочком просто невероятных размеров пожилая негритянка в белом тюрбане и весьма специфическом наряде баиянских чернокожих женщин.
- О, сеу Фрейзер,- запричитала она,- вы такой важный и богатый гринго!
И дальше пошел такой быстрый поток слов, что Майкл ничего не понял. К счастью, эта дама обладала способностью некоторых женщин начинать все сначала, едва успев закончить свой рассказ. Когда женщина зашла на пятый круг, Майкл раздраженно шевельнул рукой, сделав знак, что ей следует замолчать.
И что же поведала ему чернокожая визитерша?
- Вы не подумайте ничего плохого, моя дочь Анинья - порядочная девушка! Она работает сиделкой в больнице. Не в такой роскошной как эта, но тоже вполне приличной. Это очень хорошее место, и моему сыну Жозе пришлось похлопотать, чтобы Анинью взяли туда с испытательным сроком. За неё поручился и падре Баррозо, потому что мы примерные прихожане и всегда ходим к мессе! В то утро дочь послали сообщить семье ди Сампайо, что умер их дедушка - сеу Порто. Понимаете, похороны это очень важно, поэтому семье нужно сообщить о печальном событии как можно раньше, а телефон не работал. Мы с Сампайо соседи, поэтому Анинья не стала дожидаться утра. А Жозе…, понимаете, играл в казино до самого утра, поэтому и не пошел домой, прилег там же… отдохнуть! Вы только не подумайте, он не бродяга какой-то… просто устал!
Майкл бы рассмеялся, если бы не намордник, плотно стягивающий ноющие челюсти. Неужели девушка так жизнерадостно стучала каблучками и мечтательно сияла глазами, потому что предвкушала похороны старого хрыча по соседству?
Либо этот сеу Порто был монстром во плоти, либо мысли Аниньи летали очень далеко от кончины дедушки ди Сампайо.
- И когда Жозе увидел сестру в такой час на улице, он подумал самое плохое! Ну…, понимаете? А ещё он проигрался в казино и был немного не в настроении, а тут вы… Жозе думал, что это какой-то бродяга хочет у него попросить на кашасу!
Угу! Он в костюме, стоящем целое состояние, должен просить на выпивку у нищего бойца капоэйры, ночующего на паперти храма!
- А оказалось, что вы очень богатый и уважаемый господин, гринго! Можно было, конечно, сказать полиции, что вы цеплялись к Анинье - вам ведь все равно! Но,- почтенная дама горько вздохнула,- за вашей стычкой пристально наблюдали охранники казино. Жозе теперь сидит в участке. А у сына и так уже несколько приводов в полицию, и если вы не поможете, то его уже окончательно посадят в тюрьму!
Действительно, ему все равно! Он лежит со сломанной челюстью из-за того, что просто раскрыл рот, а эта толстуха предлагает ему ещё и разрушить свой брак, наплевав на чувства Памелы только из-за того, что какой-то громила не умеет держать кулаки в карманах.
- Пожалуйста, дайте показания, что вы сами спровоцировали драку! И мы с Аниньей всё для вас сделаем!
Всё!
Майкл удивился - какой именно смысл вкладывала она в слово «всё»? Так и не сообразив, он не на шутку разозлился, и жестом показал сначала на челюсть, а потом на дверь.
- Мне прийти позже, когда у вас заживет челюсть,- некстати обрадовалась толстуха,- спасибо вам большое, я знала, что вы хороший человек! Сразу поняла, как только увидела!
Рано она радовалась. Гнев особенно одолел Майкла, когда сиделка принесла ему местные газеты. Если говорил по-португальски Фрейзер не совсем хорошо, то читать и вовсе не мог, но его фотография на первой странице красноречиво сообщала, кто главная сенсация этого номера. Во второй газете его снимок украшал вторую страницу, зато занимая весь разворот.
«Читайте!» - черкнул он на листке бумаги, сунув его сиделке.
Услышанное не порадовало. Увы, но его соотечественников мало любили в Бразилии.
Отношения могущественных имперских стран с менее сильными соседями редко выстраиваются добрососедски. Первые твердо уверены, что только их интересы наивысшее благо для всех без исключения, и если вдруг какой-то сосед начинает артачиться, доказывая, что он вообще-то тоже имеет право на место под солнцем, то вся мощь и сила супердержавы обрушивается на непокорного. Можно только представить, какие чувства этот наглый натиск вызывает у тех, кто не может противостоять. Боятся, уважают и крепко не любят.
Бывшие сателлиты ненавидят Россию, не в состоянии простить, что до сих пор вынуждены с ней считаться. А те государства, что образовались при расколе Британской империи, с тяжелой неприязнью относятся к Великобритании. А вот взаимоотношения между США и соседями по двум Америкам полны недоверия и неприязненной настороженности. В Латинской Америке обычно не ждут ничего хорошего от «Большого брата», хотя и признаются, что без него тоже не прожить.
***
***
Увы, все эти нюансы зачастую сказываются на бытовых отношениях между простыми гражданами тех или иных стран. Представители супердержав полны презрительной снисходительности к остальным народам, а те их пылко не любят, придумывая обидные клички и горячо доказывая, что они ничуть не хуже.
И уж, конечно, местную прессу порадовал шанс отомстить хоть одному гринго за все лелеемые на США обиды ещё со времен доктрины Монро. Захлебываясь от злорадства, журналисты писали, что он пьяница и гуляка, и что знаменитый и известный всему городу боец капоэйры Жозе ди Брандау едва вырвал из его похотливых рук свою сестру. Другая газета описывала, растянув на два столбца текста, подробности боя между ним и вышеупомянутым Жозе, превратив нашего американца в известного в Америке боксера. И лишь известная консерватизмом «А Тарде», в какой-то мере изложила настоящее положение вещей, написав, что пьяный Жозе избивал сестру, а проходящий мимо богатый американский бизнесмен Майкл Фрейзер «шурин нашего уважаемого подписчика дона Феликса Мадуйры дос Сантос ди Оливейра вступился за отчаянно звавшую на помощь девушку».
«Не приведи Господь, если хоть одна статья попадет в газеты США!»,- туманно подумал Майкл, бессильно смыкая ресницы под этим шквалом домыслов и сплетен.- «Памела, как минимум, будет меня отпускать из дома только в ошейнике и на цепочке!»
Жена появилась в его палате, как раз на следующий день после того, как с него сняли стягивающие челюсти шины, и больной даже стал приоткрывать рот, чтобы протиснуть в образовавшуюся щель ложку с жидкой кашицей. Разговаривать толком Майкл ещё не мог, но отек со сломанного носа спал, и он уже веселее смотрел на мир.
Пэм была в сногсшибательной шляпке, похожей на орбиту Сатурна, если бы тому пришло в голову ещё и украсить себя длиннющими перепелиными перьями. Затянутая в белое платье тонкая талия, высоченные каблуки - милая супруга появилась перед провинившимся мужем во всеоружии.
Это до какой же степени её нужно было встревожить, если Пэм, преодолев неприязнь к ди Оливейре, приехала в Баию? У Майкла втянулась голова в плечи под прокурорским холодным взглядом супруги - уж он-то как никто знал, насколько виноват перед второй половиной! И что самое противное - не было возможности хоть сколько-нибудь оправдаться.
- М-м-м,- подхалимски промычал он, преданно заглядывая в суровое лицо жены,- м-м-м!
И тут же восхищенно поднял большой палец руки в знак того, что она прекрасно выглядит. Но Памела не повелась на эту наивную попытку польстить.
- Хорош, нечего сказать! - презрительно хмыкнула она. - Ты похож на человека, которому в челюсть попал метеорит!
Интересно, откуда ей в голову пришло такое странное сравнение?
- Говорят, все это время ты пил, как лошадь, неизвестно где болтался целыми ночами, и спьяну подрался с каким-то Кинг Конгом из-за юной хорошенькой мулатки?
Майкл с таким рвением отрицательно закачал головой, что острой болью занывшая челюсть заставила его застонать.
- Нет, - с трудом просвистел он,- нет!
И Памела моментально смягчилась, посмотрев на супруга, как снисходительная мать на шкодливого ребенка.
- Так или иначе, но свое ты получил,- с сердцем высказалась она,- не можешь, видимо, без адреналина! Так летал бы на своем истребителе и не лез к молоденьким девчонкам!
- Нет!
Увы, это единственное слово, которое он мог выдавить из заклинивших челюстей.
Памела прошла к стулу и, аккуратно расправив складки пышной юбки, уселась, задрав ногу на ногу напротив его кровати. Майкл моментально уставился на щиколотку супруги, соблазнительно заканчивающуюся изящной туфелькой из змеиной кожи.
- Это тебя сбил с пути усатый женофоб ди Оливейра,- сделала неожиданный вывод Памела,- от этого человека только и жди всяких пакостей! А ты его ещё так защищал, что устроил скандал на всю Америку в связи с наследством Фрибоди.
Майкл осторожно отвел глаза от щиколоток супруги, покосившись на надменно застывшее лицо. Её твердая уверенность, что он сам по себе не может натворить всяких глупостей, его умиляла и удивляла одновременно, но понятно, что оспаривать это утверждение Фрейзер не имел ни желания, ни возможности.
- И я никогда бы не посетила логово этого тирана, издевающегося над безропотной женой, - между тем, продолжила свою обвинительную речь жена,- если бы не Мейбл!
Майкл нервно вздрогнул и встревожено процедил:
- Что? Что?
- Что? - задрала Памела идеально выщипанные в дугу брови. - Девочка собралась замуж. Но она никак не может связаться с отцом, чтобы сообщить ему о своем решении, потому что он загулял, как демобилизовавшийся солдат! И по заслугам получил в челюсть!
Майклу стало при этом известии настолько плохо, что он схватился за сердце. И пока побледневшая от страха Памела звала медсестру, пока та бегала за доктором, пока ему что-то вводили в вену, Фрейзер думал только об одном - его беззащитную девочку охмурил, какой-то хитроумный прощелыга!
Конечно, этот мерзавец узнал, что Мэйбл из богатой семьи, и вскружил голову наивной простушке. И теперь ему до конца жизни судиться с этим коварным соблазнителем за имущество семьи. Мало им было проходимца Фрибоди! Это наверняка один из тех наглых и распущенных молодых людей, которые ночь напролет танцуют рок-н-ролл, балуются наркотиками и не имеют ни гроша в кармане! Зато у них куча амбиций и мораль удавов.
- Кто? - прохрипел он, схватив за руку заботливо склонившуюся над ним жену. - Кто?
Но та только виновато отвела глаза, тем самым только подтвердив его худшие подозрения. Дело в том, что, воспитанная своим дедом в строгих традициях викторианской эпохи, Памела совсем не умела лгать.
Всячески стараясь избежать лжи, она зачастую попадала в неловкие ситуации, и тогда на несчастную было жалко смотреть. Вот и сейчас жена так разнервничалась, что Майкл оставил попытки, что-либо у неё узнать.
- Будет лучше, если мы сами поедем в Англию и увидим жениха собственными глазами, - деликатно посоветовала Памела. - Возможно, все не так уж и плохо, как тебе показалось. Вся загвоздка в твоей челюсти!
Какая челюсть, когда решается судьба дочери?
Сущая ерунда, если разобраться - заживет и разработается! Майкл был готов в тот же миг покинуть палату, если бы его не удержали врачи, вполне справедливо указав, что он ещё не в состоянии путешествовать.
И как будто мало было неприятностей, именно этот день выбрала для повторного посещения сеньора ди Брандау. Вообще-то, негритянке ходу в элитную клинику не было, но один из её родственников работал здесь электриком, и когда выпадала его смена, тайком проводил тетушку Лусинью в роскошную палату богатого гринго.
Майкл в задумчивости метался по комнате, раздумывая, что можно предпринять, чтобы образумить дочь и вернуть её в Штаты, когда скрипнула дверь и в неё протиснулась огромная туша уже знакомой негритянки. И как у такой страхолюдины могла родиться такая прелестная дочь?
- Это я, сеу Фрейзер, мать Аниньи!
Майкл сердито кивнул головой, вопросительно глянув на женщину.
- Мне сказали, что вам стало лучше! - подобострастно пробормотала та. - Помните, вы обещали мне сообщить в полицию, что Жозе не виноват в вашей стычке!
У Фрейзера от злости разве что пламя не вырвалось из ноздрей пострадавшего носа. Во-первых, когда он это обещал, если не мог разговаривать? Во-вторых, в честь чего этот калечащий случайных прохожих преступник должен и дальше зверствовать на улицах города?
- Нет, - вполне внятно заявил он,- ни за что!
И тут же увидел, как произошло чудо природы - черная кожа женщины посерела от ужаса.
- Сеу Фрейзер, - заплакала она,- без Жозе мы не расплатимся с долгами, и Анинье придется…. Сами понимаете! А она у меня хорошая и честная девушка! Жозе за бои хорошо платят, и на эти деньги мы все живем!
В общем-то, Майклу были далеко безразличны жизненные обстоятельства этой нищей семейки, но его ум, алчно ищущий как помешать Мэйбл выйти замуж, неожиданно зацепили слова «бои» и «деньги».
Не особо раздумывая, он схватил в руки карандаш и бумагу.
«Я не буду возбуждать дела против вашего сына, если он перейдет ко мне на службу и уедет из страны! - написал он. - Я буду хорошо ему платить!»
Женщина, вытирая слезы, недоверчиво схватила листок бумаги, а потом ещё долго, водя пальцем по строчкам, с трудом вникала в вязь букв.
- Не понимаю, - всхлипнула она,- это не по-нашему!
Пришлось звать сиделку. Та, едва завидев гостью, с негодованием попыталась её выпроводить вон, но потом покорилась властному знаку клиента и покорно перевела записку на португальский.
- Ой, - охнула Лусинья, когда до неё дошло, что сын будет вынужден покинуть страну,- а как же мы без него?
- Вы и так останетесь без него, если ваш забияка сядет в тюрьму, - неприязненно одернула её сиделка,- а так ваш Жозе хоть денег заработает!
И растерянная женщина покинула палату, чтобы посоветоваться с семьей.
Когда о его решении узнал ди Оливейра, то долго таращил на родственника черные, на выкате глаза:
- Я бы никогда не нанял охранником человека, при знакомстве сломавшего мне челюсть!
Майкл нервно улыбнулся. Он бы то же не нанял, но времени искать другого такого же, у него не было. А надобность в кулаках не обремененного особой деликатностью громилы была.
АНГЛИЯ.
Мэйбл переехала жить в Лондон после окончания пансиона мадам Бревай.
Майкл был против, но кто его слушал? Пэм встала на сторону блажной девчонки, едва та заявила, что хочет жить в Англии.
- Милый, не забывай, что девочка желает как можно чаще видеться с братом. Да и Джулия настоятельно просила поговорить с тобой об этом!
Майкл был стольким обязан бывшей теще, что моментально сник.
Дочь вроде бы являлась слушательницей каких-то бесконечных курсов по современному искусству, но отец подозревал, что девушка ведет богемный образ жизни, ничем особо не забивая себе голову - в точности, как когда-то её покойная мать.
Отношения между отцом и дочерью, мягко говоря, не складывались. Майкл с болезненной грустью вспоминал золотоволосую малышку в костюме ангела, все время норовившую влезть ему на колени. Но вместе с цветом волос изменилось и отношение Мейбл к вечно отсутствующему отцу. Пока Майкл воевал, дочь от него отвыкла, и это отчуждение им так и не удалось преодолеть.
Независимая, упрямая и довольно замкнутая девушка желала все делать только по-своему, и никогда не слушала советов не только отца и мачехи, но и, казалось, более близких ей Эвис и деда.
Но ведь не в вопросах брака! Это слишком серьезно, чтобы семья заняла выжидательную позицию и ничего не стала предпринимать.
Эдвард заканчивал Оксфорд, изучая современные языки, и его планы относительно дальнейшей жизни были Фрейзерам не понятны.
Однозначно, он не собирался заниматься семейным бизнесом и переезжать в Америку. Отцу так же было известно, что между ним и Мейбл сложились нежные и доверительные отношения. Эдвард не мог не знать, с кем обручилась сестра.
Конечно, если бы он мог свободно двигать челюстями и не выдавливать из себя свистящие невнятные звуки, Майкл позвонил сыну и прямо спросил - с кем связалась Мэйбл? Однако его временное косноязычие делало это невозможным.
В Бразилию Майкл прилетел на собственном самолете, но вылететь в Лондон было решено бразильскими авиалиниями. Супругов вызвалась сопровождать Джил, а так же трое слуг - две камеристки и камердинер Майкла, и в аэропорт в многочисленном окружении родственников семьи ди Брандау появился освобожденный из полицейского участка Жозе.
Увидев невозмутимого мулата, окруженного плачущими женщинами всех оттенков шоколадного, Фрейзер удивился. Почему-то он представлял его более массивным, а между тем Жозе был, конечно, высок, но худ и строен. Красивый смуглый мужчина, двигающийся с притягательной грацией пантеры.
Ему бы не борцом быть, а профессиональным танцором танго!
- Однако,- игриво тронула Майкла за локоть вторая половина,- ты мой плюшевый барашек солидно проигрываешь рядом с этим парнем! Может, найдешь себе менее заметного охранника?
- Может, я этого как раз и хочу,- мрачно отшутился Фрейзер,- на себя уже надежды нет!
Но взгляд Памелы моментально похолодел, едва она заметила заплаканную, виснувшую на руке брата Анинью.
- Это она?
- Кто, дорогая?
- Девушка, из-за которой вы передрались?
Майкл тяжело вздохнул. Он уже раз сто рассказывал жене, каким образом все произошло, но ревнивая Пэм все равно подозревала, что муж многое от неё утаил. И была права, только Анинья к этому не имела никакого отношения. Хотя когда дело касалось супруга, Памела приобретала прозорливость Кассандры.
Мэйбл назначила встречу родителю в доме Джулии.
Майкл удивился, узнав об этом.
Супруги, каждый раз посещая Англию, обязательно навещали и Вормсли, и Мадресфильдов. Это, так сказать, входило в обязательную программу их визита на родину жены. Сэра Самюэля частично парализовало, и он проводил время в инвалидной коляске, а Джулия, как и положено образцовой жене, преданно и терпеливо за ним ухаживала.
Это была достойная во всех отношениях пара пожилых людей, ведущая размеренный и тихий образ жизни, и оставалось только поражаться, что в их доме понадобилось шумной молодежи.
Остановившись в доме Джо, который игнорируя титул графа Стенли, по-прежнему жил богемной жизнью, Фрейзеры оставили там и Джил, и всю прислугу, кроме Жозе.
- Милый,- удивленно осведомилась Пэм, завидев, как бразилец втискивается на заднее сиденье их автомобиля,- ты думаешь, в Вормсли-лодж стало настолько опасно, что без этого парня не обойтись?
- Жозе захотелось посмотреть английские сельские пейзажи! - мрачно хмыкнул Майкл.
Пэм долго смеялась, косясь на невозмутимое лицо охранника.
- Ты думаешь, он догадывается, что таковые имеются? Барашек, ты что-то темнишь!
Конечно, темнит! А как иначе показать Жозе парня, из которого тому предстоит вытрясти душу и отлучить от дочери наглого охотника за деньгами Фрейзеров? Древний как мир способ, но и по сегодняшний день нет более действенного аргумента в подобном деле, чем железный кулак, бьющий прямо в нос нежелательного женишка!
- А вдруг лопнет шина? Кто мне поможет заменить колесо?
- Ты предусмотрителен, как никогда! - Пэм лукаво улыбнулась. - Знаешь, по-моему, Жозе приглянулся Джил. Оно, конечно, немудрено, имея такого мужа как ди Оливейра! Но…
Майкл ошарашено уставился на супругу, едва не заехав в ближайшее дерево у дороги.
- Не может быть!
- Почему? Жозе хорош собой, а Джил, хоть и не юна, но имеет прекрасное зрение!
Супруги свободно обсуждали между собой подобные вещи ещё и потому, что мулат ни слова не понимал по-английски. Вот и сейчас он сидел с видом истукана, глядя прямо перед собой. Темный, красивый, холодно безучастный и опасный - так, наверное, должен бы выглядеть Люцифер!
«Ой, напрасно я его вывез из Бразилии!»- мелькнуло в голове Майкла.
Мелькнуло и пропало.
Над Вормсли-лодж не властны были ни годы, ни войны. Уютный двухэтажный особнячок, увитый жимолостью и розами, приветливо выглядывал из-за раскидистых крон деревьев. Приближалась пасха, и весенний воздух пропах свежестью травы и ароматом сирени.
Двигаясь по подъездной аллее по направлению к дому, Майкл неожиданно остановил автомобиль, с неясной тоской оглядывая деревья вокруг.
- Я очень люблю этот дом,- признался он Пэм,- и людей, живущих в нем, но… что-то мне не по себе!
- Всё будет хорошо,- жена ласково пожала ему руку,- это простое отцовское беспокойство. Вот увидишь - Мэйбл выбрала себе вполне достойного мужчину!
Фрейзер нервно усмехнулся. Он рассчитывал при помощи Жозе разобраться с любым «достойным мужчиной».
Первым, кто его встретил в гостиной Вормсли-лодж, оказался герцог Кентсомский.
Они не виделись с войны, но благодаря стараниям миссис Карен, Майкл хорошо знал, как все эти годы жил его бывший соперник.
Герцог так и не женился, но зато постоянно пребывал рядом с Эдвардом. То они вместе играли в гольф, то плавали на яхте, то охотились, и каждый раз с энтузиазмом позировали перед сонмом газетчиков и фотографов.
Вот и сейчас, узрев перед собой его сухопарую седовласую фигуру, Майкл раздраженно выругался про себя – ну, куда же без его светлости! Даже Мэйбл не могла представить семье своего жениха, чтобы на заднем плане не маячила его постная физиономия!
Впрочем, сегодня Кентсом выглядел необычно взволнованным, почему-то растеряв свою хваленую сдержанность. Выглядел он возмутительно хорошо, хотя и стоял где-то на пороге шестидесятилетия, очевидно относясь к мужчинам, которые к старости только прибавляют лоска. Сам же Майкл, после месяца питания через трубочку и только жидкой кашицей, напоминал выходца с того света, которому крышкой гроба ещё и случайно прищемили нос.
Герцог нервно барабанил пальцами по лакированной поверхности бюро красного дерева, тускло поблескивающего инкрустированной поверхностью как раз под знаменитым портретом его эпатажного предка.
Мрачный Фрейзер растянул губы в неприязненном оскале. Интересно, что это Кентсом так нервничает, как будто отдает замуж собственную дочь? Или он Мэйбл таковой и считает?
Но, так или иначе, Майкл подошел к бывшему сопернику и неохотно пожал ему руку.
- Как дела?
Герцог почему-то отвел глаза в сторону.
- Хорошо, - неуверенно пробормотал он,- а как вы доехали?
- Без приключений!
Больше разговаривать было не о чем, и мужчины застыли рядом в ожидании дам.
«Конечно, его дела хороши, - зло думал Майкл, рассеянно глядя в лицо Кентсома, - не завел ни семьи, ни детей, а только сует свой аристократический нос в чужие дела! Вот кто его сюда пригласил? Наверное, Эдвард! Они как два уголовника, скованные одной цепью, не могут друг без друга!»
Сын должен был приехать попозже, герцог же приволокся заранее, как самый дорогой гость, хотя кому он здесь нужен?
Хозяин дома и леди что-то задерживались, и молчание становилось неловким, когда в гостиную, наконец-то, втянулась долгожданная процессия.
Тесть в своей коляске первым пересек порог гостиной, а за ним как стадо овец семенили и все остальные дамы - Джулия, Памела и Мэйбл. Майкла, понятно, больше всего интересовала последняя. Окинув дочь взглядом, он изумленно вздрогнул, а потом болезненно сморщил нос и тяжело вздохнул.
Неизвестно, кого она хотела прельстить своим видом, но выглядела девушка престранно, особенно рядом со смотревшейся эталоном элегантности неотразимой Памелой.
Дочь зачем-то сделала короткую стрижку, и как маленькая девочка перетянула останки торчащих во все стороны волос синей ленточкой с нелепым бантиком. Мешковатое, тщательно скрывающее все женские изгибы платье отвращало взгляд отвратительным серо-рябым цветом, вдобавок, из-под него на всеобщее обозрение выглядывали ноги выше коленок. Но это ещё можно было стерпеть, если бы не омерзительные сетчатые чулки в крупный черный ромб. И как будто безобразия ещё не доставало, девчонка обула самые настоящие шутовские пулены - неестественно длинные остроносые туфли, да ещё и на низкой шпильке. Глаза под короткой челкой Мэйбл густо намазала чем-то черным, пытаясь изобразить растянутые до висков стрелки. Ужас!
Завидев мужчин, дочь некстати радостно заулыбалась, хотя поводов для веселья, по мнению Майкла, у неё быть не должно.
Забилась бы куда-нибудь в уголочек, чтоб никто не видел, да сидела бы, обливаясь слезами. Так себя изуродовать! Ну, не дурочка?!
Покачав головой, он в поисках поддержки глянул на герцога, молчаливо приглашая того полюбоваться на такое чучело, и недоуменно замер. Тот не просто улыбался, он чуть ли не сиял нежностью при виде малахольной девчонки.
- Я вижу, вы уже все обсудили, - моментально среагировала на их переглядывания Мэйбл, и жизнерадостно добавила: - Так, когда же вы решили сделать нас счастливыми?
Опешивший Майкл впал в ступор, отказываясь понимать происходящее. В честь чего он должен был обсуждать сроки венчания своей дочери с посторонним человеком? И может, для начала, ему хотя бы жениха покажут?
Дочь вопросительно смотрела на него, герцог молчал, Джулия и сэр Самюэль почему-то опустили глаза, а Памела нервно отвернулась к окну.
И тогда Майкл понял. Причем осознание того факта, что дочь собралась замуж за Кентсома шло параллельно с нарастанием такой силы бешенства, которого он даже не мог припомнить в своей отнюдь не скудной катаклизмами жизни.
Действовал Фрейзер на автомате - совсем не соображая, что делает!
Тяжелая, с потускневшей позолотой рама портрета дедушки леди Джулии как будто сама по себе влезла ему в руки. Оставалось только резким рывком снять её с крюка и изо всей силы опустить на голову, не ожидавшего нападения «жениха»!
Хруст дерева, треск старого полотна, дружный женский визг и облако, неизвестно откуда взявшейся штукатурки, обильно припорошившей всех действующих лиц, солидно оживили намечавшуюся помолвку.
«И зачем я только вез с другого континента профессионального борца, когда самому пришлось делать его работу?» - мелькнуло в голове у Майкла.
Герцог тихонечко лежал под нагромождением из частей сломанной рамы, рваных кусков изображения красавца из прошлого века, а над ним, горестно кудахча, кружили женщины.
- Эдвин… Эдвин,- громко взывала его бестолковая дочь, пытаясь докопаться до того, что осталось от жениха,- Эдвин!
- Надеюсь, я его убил! - Фрейзер удовлетворенно стряхнул пыль с рукавов пиджака, и, заглянув в сузившиеся от гнева глаза супруги, миролюбиво добавил: - Мне грозит пожизненное заключение или за убийство в Англии предусмотрена смертная казнь? Вызывайте полицию!
Пэм открыла рот для яростной филиппики и тут же прикусила язык, потому что к Майклу бросилась озверевшая дочь и больно застучала кулачками по его груди.
- Зачем? За что? Что ты наделал? - заорала она совсем в стиле Марджори.
И не удивительно, ведь Мэйбл была правнучкой рудокопа, хоть и метила в герцогини! Но что Майклу были нападки глупой девчонки? Он перехватил её руки и больно сжал, угрожающе заглянув в темные глаза:
- А зачем тебе эти развалины человека? У него наверняка простатит, геморрой, язва желудка и отложение солей в каждом суставе, идиотка!
Увы, Майкл знал, о чем говорил, а ведь он был лет на десять моложе герцога.
- Пусть! - продолжала орать эта блажная. - А тебя я ненавижу!
- Дура! - отец отнюдь не отечески ударил дочь по щеке. - За каким чертом тебе понадобился старик, когда вокруг столько молодых? Что ты в нем нашла?
- Я его люблю!
- Неужели? У вас сходство взглядов, вкусов, вы нашли общий язык в постели?
- Фрейзер!- это уже разъяренно рявкнула жена, откапывающая вместе с Джулией погребенного герцога.
Но что Майклу было какое-то там отдаленное тявканье, когда речь шла о его собственной плоти и крови? Да и Мэйбл не покрылась девическим стыдливым румянцем - очевидно, она была хорошо знакома с этой ипостасью жизни женщины. Наверное, уже давно «предавалась блуду» со своим шестидесятилетним героем-любовником. Распутница!
- Я его люблю, люблю! И я уже совершеннолетняя, мне не требуется твое согласие на брак!
Да, здесь возразить было нечего. Захоти она выйти замуж хоть за папуаса с косточкой в носу, и тогда он не смог бы ей помешать - дурацкие законы! И Майкл утрированно зловеще захихикал, как гангстер в кино.
- Согласие на брак с мертвецом?
- Я жив!
То ли усилия дам увенчались успехом, то ли герцог самостоятельно пришел в себя, но только он обалдело уселся на полу, размазывая по лицу кровь, пыль и ошметки паутины.
Видел бы его светлость себя в тот момент! Всегда элегантно щеголеватый Кентсом выглядел сейчас настолько грязным, словно вылез из стоков канализации. Настроение у Майкла моментально улучшилось - всегда приятно любоваться делом рук своих!
- Наверное, ты прав, Фрейзер! - грустно расчихался герцог, делая попытку встать. - Я действительно развалина и не достоин твой дочери!
Расплакавшаяся Мэйбл кинулась помогать жениху устоять на разъезжающихся ногах, кидая на отца убийственные взгляды:
- Ты этого хотел - да?
Майкл только удовлетворенно фыркнул.
- Эй, полегче на поворотах, - урезонил он попытавшегося отлынивать от женитьбы английского джентльмена,- а не то придется отвечать в суде за нарушение брачных обязательств! Видишь, детка, ему и самому не хочется на тебе жениться!
- Отец! – взревела Мэйбл.
И она была не одинока в своем праведном негодовании.
- Фрейзер! Тебе не кажется, что твои остроты неуместны?
Всегда по-викториански правильная и положительная Памела растерялась при виде вдруг ставшего неуправляемым супруга.
Откуда ей было знать, что за его зубоскальством скрывается тоска и горечь отца, отчаявшегося что-либо доказать упершейся дочери. Двадцать три и шестьдесят – ну, какая они пара!
- Ладно,- обреченно вздохнул он, - хватит рыдать, Мэйбл! Хочешь замуж за этого уникального чистюлю? Выходи! Тем более, что сама сейчас выглядишь ему под стать. Вот прямо в таком виде в церковь и отправляйтесь!
Памела волком глянула на распоясавшегося мужа:
- Фрейзер, угомонись! Сейчас не время и не место устраивать балаган! И чем тебе не нравится платье Мэйбл? Это новое и очень популярное направление в современной моде. Между прочим, над обликом твоей дочери поработал Эдвард. Он очень способный дизайнер и уже успел засветиться в мире высокой моды!
Его сын - кутюрье? Да ещё автор этих жутких обносков? Может, Эдвард специализируется на изготовлении пугал в огороде? Если бы его сад одолевали вороны, то, пожалуй, он бы сделал сыну большой заказ!
После чего бедные птицы не смогли бы и разу клюнуть, потому что беспрестанно икали от ужаса.
- И стоило тратить на его образование целое состояние. Такую дрянь может изготовить любая пятилетняя девочка, укравшая у мамы ножницы и позаимствовав из кладовой подмокший мешок из-под сахара!
- Фрейзер,- вновь отчаянно призвала супруга к порядку обеспокоенная Пэм,- ты ничего не понимаешь в моде! Твой сын мыслит неординарно, он по-настоящему талантлив!
Действительно, что он понимает в одежде? Ровно столько, чтобы осознавать, что не должен вздрагивать от страха при виде «модно» одетой дочери!
- Детка, - растянул Фрейзер губы в глумливой улыбке,- закажи Эдварду ещё и свадебное платье, и тогда я безропотно поведу тебя под венец к этому старому чучелу! Чтобы уж ваш праздник запомнился надолго даже камням паперти!
Между тем «старое чучело» пропустил его язвительное замечание мимо ушей. Он озабоченно разглядывал сломавшееся при ударе полотно.
- Как жаль, что такая хорошая копия пришла в негодность! - тяжело вздохнул он, обращаясь к пытавшейся разгладить уцелевшую часть Джулии.
Но та только тяжело вздохнула.
- Дорогой, мне не хочется тебя огорчать, но это оригинал! Твой отец решил, что он должен храниться у меня!
У Кентсома даже под слоем грязи так исказилось лицо, что Майкл почувствовал себя счастливым.
- Хороший сегодня день,- философски заметил он, обращаясь к сэру Самюэлю, все это время безучастно наблюдавшему за разворачивающимися событиями, - конечно, узнать, что твоя дочь выходит замуж за бывшего кавалера её же собственной матери неприятно, но зато я исполнил свою давнюю мечту и раскроил ему голову! Все мои предки по обеим линиям - отважные пионеры и промышленники в гробу перевернулись, узнав, что мой первенец кроит безобразные юбки чокнутым девицам, но я сумел привести в негодность столь долго раздражавший меня портрет!
- Жизнь,- открыл рот старый полковник,- она такая! Каждый кусок дерьма обильно приправлен мёдом! Но чем тебе помешал портрет старого герцога, сынок?
Хороший вопрос!
- Не знаю,- откровенно ответил Майкл, глядя, как ползают на коленях, собирая куски рамы Джулия, герцог и Мейбл,- но разбив его, я получил удовольствие!
- Может, дело в «Саде земных наслаждений»?
Фрейзер с уважением посмотрел на бывшего тестя. Как он догадался? И только после сообразил, что сэра Самюэля, очевидно, то же задевала эта оригинальная теория.
Венчание назначили на сентябрь. И Майкл, даже не сделав внушения сыну, махнул на все рукой и вернулся домой. Что толку кричать, размахивать руками, убеждать - его все равно, в лучшем случае только выслушают.
А раз так, то и нервы мотать незачем! Тем более что примирение с Памелой в Бразилии закончилось долгожданной беременностью, и жена жаждала оказаться дома, чтобы порадовать этим известием всех своих подруг и, пользуясь своим положением, окончательно вернуть заблудшего супруга в домашнее стойло здорового образа жизни.
Когда после длительной отлучки Майкл занял директорское место в офисе, миссис Карен шмякнула о стол целую стопку английских газет, накопившихся с января месяца, и с обложки первой же из них за 20 января на него смотрели герцог и Мейбл, играющие в крикет. Репортер, не мудрствуя лукаво, задавал читателям вопрос: « Очаровательная юная американка вскружила голову закоренелому холостяку герцогу Кентсомскому?»
Фрейзер с руганью швырнул всю стопку в мусорную корзину. Что теперь рвать на голове волосы, если сам виноват. Не загуляй он тогда в Бразилии, возможно и удалось бы пресечь роман в зародыше.
Все газеты в корзине не поместились, и одна из них, вылезла и упала на пол. Майкл, чертыхаясь, потянулся за ней и застыл в неудобной позе, наткнувшись на фотографию сестры в черных очках и в откровенном бикини на борту яхты в компании с безразлично застывшим Жозе.
Бикини сестрице было маловато, да и очки не скрывали лица целиком, ну а тех, кто не знал Джил лично, дотошные газетчики убеждали, что эта дама - сеньора Джил Фрейзер ди Оливейра в компании с телохранителем брата на борту яхты, принадлежащей её другу - графу Стенли. Репортер красноречиво убеждал читателя, что дама поделилась с ним планами предстоящего развода с мужем. И это после почти двадцати лет примерного, и, казалось, счастливого брака!
О, жизнь, разве её возможно понять? Да мы и сами не можем до конца осознать, чего же все-таки от неё хотим!
Окончание следует...
Автор: Стефания
Источник: https://litclubbs.ru/articles/4332-sad-zemnyh-naslazhdenii-glava-59-60.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: