До появления пароходов на Волге развернулась настоящая битва технологий. Причина проста: нагрузка на речной флот росла с каждым годом, нужны были новые решения. Так, в 1861-м на долю речных судов приходилось почти 85% от всего грузооборота России. Главными героями этой эпохи стали кабестаны — странные, громоздкие и очень эффективные для своего времени суда, предшественники теплоходов.
В новой статье на канале «История Волжского пароходства» расскажем, как на Волге появились первые кабестаны, чем они отличались от коноводок и почему их невзлюбили бурлаки.
В тему:
⚓Петр I и волжская романовка: как царь модернизировал речной флот России.
От коноводок к пару: предыстория
Движение больших судов против течения, груженных солью, зерном и другими товарами, было крайне затруднительно. Паруса в этом деле — не помощники, а архаичный способ — бурлаками — имел множество недостатков. Поэтому уже в начале XIX века на Волге для движения судов против течения стали использовать коноводки.
Принцип ее работы, как все гениальное, прост. На палубе ведущего судна устанавливали кабестан — большую лебедку, на которую наматывался канат. За вращение этой катушки отвечали запряженные лошади, ходившие по кругу. От основного судна вперед отплывала лодка, увозя с собой на длинном канате якорь, который сбрасывали в воду. Затем лошади крутили ворот, наматывали канат — и судно подтягивало само себя к якорю. Пока подтягивались к первому якорю, второй лодка уже утаскивала вперед.
Такой вариант движения по реке был гораздо эффективнее бурлаков, но по-прежнему имел массу минусов. Средняя скорость оставалась крайне невысокой, да и лошади не выдерживали чрезмерно тяжелой работы.
Подробнее об этих судах читайте в нашем материале👇🏻
⚓ Как кони судном управляли, или Первая коноводка на Волге.
Справка
Термин «кабестан» происходит от французского слова «cabestan», что означает «шпиль, ворот, лебедка с вертикальным барабаном (валом)». В английском языке слово «capstan» также значит «(якорный) шпиль», «кабестан». На Волге речные кабестанные пароходы называли «капистонами».
Появление кабестанов: паровой прорыв
В 1840-х годах на смену конной тяге пришел пар. Произошло это на реке Каме, с которой внезапно потянуло густым дымом от грохочущей паровой машины. От пристани Сарапула медленно отчалило громадное судно с длинным «хвостом» пристыкованных барок — это был кабестан купцов Колчиных и Асафа Татаринова.
Кабестан — эволюционировавшая коноводка, где вместо лошадей ворот крутила паровая машина.
«Кабестан — вертикальный снабженный особым механизмом, якорный ворот. Кабестанными назывались такие пароходы, которые приводились в движение канатом, завезенным вперед, со вчаленным в него якорем и наворачиваемым на ворот силою паровой машины. Ворот кабестанного парохода назывался шкивом», — писал об этом типе пароходов в своем «Словаре волжских судовых терминов» (1914 год) капитан Неуструев.
Но как это часто бывает, первое появление чего-то нового и революционного сталкивается с большим количеством трудностей. Так было и с кабестаном. Купцы Колчины торговали хлебом, а также имели в Сарапуле канатный завод и небольшой флот коноводок. Рыбинский судовладелец Татаринов сдавал в аренду три буксира. В какой-то момент предприниматели соединили капиталы и решили сделать новое судно на паровой тяге.
Паровую машину купили у Чарльза Берда, российского промышленника и первого строителя пароходов на Неве, который и предложил им сделать кабестан. Для владельцев коноводок подобный принцип движения судна был привычнее новомодных гребных колес. Свое паровое судно купцы назвали «Надежда».
Купеческий кабестан получил выгодный заказ: перевозку хлеба для военного ведомства в Петербург. Условия очень жесткие, сроки срывать категорически нельзя. «Надежда» загрузилась и вышла в рейс, но через какое-то время в паровой машине сломался чугунный шкив. Послали гонца за новой деталью на завод Берда, но все зря. Сроки были сорваны. Предприниматели получили иск на огромную сумму. Татаринов быстро откупился от компаньонов, отдав им одно судно, и исчез, а братья Колчины тонули в долгах.
⚓О Чарлзе Берде и первых судах на березовых дровах читайте в нашей статье.
«Плавучая деревня»
Неудача камских купцов не остановила распространение кабестанов. Первым успешным в коммерческом плане кабестанным пароходом стал «Ярославль» видного ярославского купца Крохоняткина, который построили в 1846. А уже в 1848 году по Волге ходило около десятка подобных паровых судов.
Это были монструозные машины — плоскодонный корпус длиной 60 метров и шириной 15 метров. Посередине стоял паровой агрегат мощностью от 30 до 60 сил. По бортам кабестанов — гребные колеса, которые начали ставить на этот тип судов, потому что вниз по течению транспорт шел не протаскиванием якоря, а как обычный пароход. Как таковой палубы не было, везде лежали свернутые якорные канаты. Команда кабестана насчитывала больше 100 человек, так как у судна было внушительное такелажное оснащение, какого не имело ни одно речное и даже морское судно.
Вид кабестанного каравана впечатлял — головное судно могло тащить за собой несколько десятков разномастных барок. Кроме забежных лодок с якорями, от кабестана к берегу ходила специальная лодка, снабжавшая паровую машину дровами из заранее заготовленных поленниц. Вся эта дымящая процессия за сутки проходила около 30 км, за раз перемещая до 8 тысяч тонн. В хорошую погоду кабестан мог преодолеть 65 — 75 км.
«Средняя скорость движения не превышала 3,3 км/ч, караван растягивался на расстояние до 600 м. Такая длинная неповоротливая вереница (ее называли «плавучей деревней») сильно мешала движению судов. Кабестаны подолгу простаивали в пунктах формирования караванов, так как было сложно одновременно собрать необходимое количество груза», — писал историк Сергей Климовский.
Пик развития и использования кабестанов пришелся на 50-60-е годы XIX века. На больших реках России ходило больше сотни таких судов. Паровые двигатели для них изготовляли на заводе Берда. На Волге они курсировали от Астрахани до Рыбинска или от Самары до устья Камы. Доставляли они в основном хлеб и железо.
«Во время работы на кабестане происходило что-то невообразимое: стук машины, шкива, крики, шум рабочих, постоянно доходивших до ругани, команды («косы», «звонок в колокол», «клюй», «закрой молоко», «выкладывай», «трави», «спускай») и все это день и ночь непрерывно», — писал капитан Неуструев.
Однако пик популярности продержался всего два десятилетия. Уже в 1871 году продолжали работать только 17 кабестанов. В 1887 году на Волге разобрали последний кабестан «Владимир».
Купцы Колчины в итоге смогли расплатиться с долгами и дополнительно к своей «Надежде» завели второй кабестан с символичным названием «Опыт». Предприимчивые братья перебрались в Нижний Новгород, в 1851 году продали оба кабестана и стали классическими пароходчиками, занимались производством паровых машин и судостроением.
Интересный факт
Только представьте: построенный в Нижнем Новгороде в 1850 году двухтрубный кабестан «Астрахань». в 60 л.с. мог вести за собой почти 10 000 тонн груза, тогда как буксир, даже самый мощный, при своих 460 л.с. — только 4 000 тонн. Судно создали для пароходного общества «Кавказ и Меркурий».
Чем хороши кабестаны?
Может возникнуть вопрос — зачем все эти сложности с якорями, если уже были колесные пароходы?
Ответ кроется в физике. В середине XIX века паровые двигатели были еще недостаточно мощными, чтобы колесный пароход мог эффективно тащить тяжелый караван против сильного течения Волги. Колеса просто «молотили» воду, пробуксовывали, а расход угля или дров был огромным.
Кабестан же использовал жесткую сцепку с грунтом. Когда машина наматывала канат на барабан, энергия не тратилась на «перемалывание воды». Вся мощь пара уходила на подтягивание груза. Это позволяло кабестанам перевозить в 3–4 раза больше товаров, чем мог осилить самый мощный колесный буксир того времени.
Кабестаны — символ переходного периода, отмечают эксперты. Эти суда доказали, что машина эффективнее мускулов, и подготовили почву для современного речного флота. Сегодня, глядя на идущий по реке современный сухогруз, мы уже не можем себе представить, что когда-то по этому же маршруту судно двигалось с помощью огромных якорей и километров тросов цепей, оглашая берега Волги свистом пара и грохотом лебедок.
Кстати, бурлаки болезненно восприняли появление кабестанных пароходов, о чем говорит их запевка: «Как на Волге на реке да капистоны на песке, стоят пышут, словно дышут, горя нашего не слышут».