В конце октября пришла новая весточка, которая принесла радость матери Федора - он жив!
Могла бы радоваться и Лиля, если бы... если бы не причина, по которой он оказался в госпитале.
Он был без вести пропавшим, потому что пролежал в лесу после боев больше трех суток, пока его не нашли местные жители, которые так же прятались в лесах от немцев. Его пытались выходить, но не смогли - одна нога была совсем плохой. С большим трудом удалось довести его до врачей, и те, сделав все, что от них зависело, переправили его в тыловой госпиталь. Правую ногу спасти не удалось.
Федя сам писал письмо матери и Лиле, в этих строчках было столько боли, что сердце замирало.
Лиля читала эти строчки, и буквы плыли перед глазами. Она перечитала трижды, потом медленно опустилась на табурет, не чувствуя ног.
Мария Ильинична смотрела на нее с надеждой и страхом, но в то же время женщина чувствовала радость - её сын жив!
***
Алена узнала новость на другой день. Она как раз таскала воду с колодца, когда мимо прошла соседка Дарья и остановилась рядом с ней.
- Слыхала, Аленка, что Федька Шаповалов жив. Только вот теперь не весь он... В госпитале лежит в тыловом.
- Жив... - произнесла еле слышно Алена. Казалось, она только эти слова и услышала.
Она повторяла это себя, и слезы текли по щекам, но это были слезы облегчения.
***
Через два дня Алена пришла к избе Макаровны. Лиля сидела на крыльце и смотрела на закат, и лицо у нее было такое, словно она решала что-то очень трудное и очень важное.
- Лиля, - сказала Алена, останавливаясь в двух шагах от неё. - Я знаю про Федю. Ты же поедешь к нему?
- Никуда я не поеду, Алена, - тихо произнесла она.
Алена замерла, услышав эти слова.
- Как это не поедешь? Если бы Федя был бы моим женихом, я бы не раздумывая, в ту же минуту бросилась бы к нему. Я пешком бы шла, я бежала бы! Как же так, Лиля?
- А вот так! - Лиля встала и посмотрела Алене прямо в глаза. - Ты разве не слышала, что я получила направление в другой колхоз в Челябинской области? Там совсем плохо с агрономами, урожайность упала, а люди голодают. Колхоз тот крупнее, а специалистов совсем нет.
- Но Федя… - Алена не верила своим ушам. - Он ждет тебя. Он там.. Как же так?
Лиля смотрела на Алену и в её ушах будто колоколом звенели слова Алены о том, что она его тоже любит. И думалось Лиле, что любовь Алены куда крепче и сильнее, чем её. Её, Лилина любовь, как не стыдно было признавать, не прошла проверку на прочность.
- Я знаю, Алена, что ты обо мне думаешь. Знаю, что и люди скажут. Но пойми - я не готова. Я не готова всю жизнь за ним ухаживать, подносить ему костыли, стирать его штаны, в которых одна штанина всегда будет пустая. Я не могу, понимаешь? Я не выдержу этого!
Алена смотрела на нее и не узнавала. Перед ней стояла не та Лиля, которая когда-то сидела у реки и плакала, получив известие о пропаже. Не та, которая вглядывалась в небо и словно с кем-то разговаривая, прося вернуть ей Федю. Перед ней стояла девушка, которая сделала свой выбор...
- Ты же его любила, - прошептала Алена. - Ты же говорила…Ты ведь его женой могла бы стать!
- Любила, - перебила Лиля. - И сейчас люблю. Но сейчас стране не нужна моя любовь. Стране нужны мои руки и моя холодная голова. Я не имею права сейчас привязывать себя к человеку, в то время когда колхозам нужны специалисты. Вам, кстати, пришлют нового агронома, молодой Василий Степанович. Я не стала отказываться, хотела уехать отсюда, чтобы ничего не напоминало о Феде. И теперь не буду менять своего решения.
Последние слова ударили, как плетью. Алена побелела.
- Как ты можешь? - голос ее дрожал, но в нем появилась та самая сила, которую никто в ней не замечал. - Он за тебя жизнь свою отдал бы. Он нашу страну защищал от немцев, он здоровье свое там оставил. А ты...
- А я плохая, да. Я знаю. Но у него есть ты. Та, которая тоже его любит. У него есть мать.
Она развернулась и ушла в избу, оставив Алену одну во дворе.
***
Всю ночь Алена не спала. Она сидела на лавке у окна, смотрела на темное небо и думала. Думала о Федоре, о сильном, красивом, смешливом парне, который теперь лежит где-то в чужом городе, среди чужих людей. Ухаживает ли за ним кто, кормят ли? А еще она представила, что он думает о Лиле, может быть ждет ее. А она… она никогда не приедет.
Алена вспомнила, как Федор смотрел на Лилину фигурку во время сенокоса. Как нес ей цветы, как называл невестой.
Как же она так могла?
Алена встала, подошла к маленькому зеркальцу, что висело на стене и посмотрела на свое отражение, а потом перевела взгляд на икону.
- Господи, - прошептала она в темноту. - Дай мне силы.
- Ты что задумала, дочь? - Евдокия, мать Алены, вышла из комнаты и смотрела на неё.
- Я поеду к нему, слышишь, мам? Поеду. Раз он Лиле не нужен, значит, моим он будет.
- Не любит он тебя, Аленка... - Мать знала о метаниях дочери, знала и о том, что та чувствует, потому смотрела на девушку с жалостью.
- И пусть не любит. Но я буду рядом, я привезу его домой. А дальше как Господь рассудит.
***
Утром она пошла к Марии Ильиничне, села рядом с ней на лавочку и произнесла:
- Тёть Маш, я к Феде поеду. Дайте адрес госпиталя, где он лежит.
Мария Ильинична медленно повернула к ней голову и округлила глаза:
- Ты? Зачем, Аленушка? Зачем тебе ехать? Я вот тут сама собралась, но не могу и шагу словно сделать, голова кружится, тошнит, плохо мне.
- Я просто хочу быть рядом с ним.
- Аленка! - ахнула женщина удивленно.
- Да, тётя Маша. Я тоже его люблю. И всегда любила.
- А Лиля... Как же она? Что же она скажет? Аленка, не глупи, не хватало еще, чтобы Лилька от ревности извелась.
- Не изведется. Лиля уезжает в другой колхоз. Она говорит, что не готова быть с Федей. С таким Федей...Что он ей целый и здоровый был нужен.
Мария Ильинична долго молчала. Потом тяжело вздохнула и взяла Аленкину руку в свою.
- Глупая она, - сказала старуха. - Ученая вроде, а главного не понимает. Работа - она работа и есть. А жизнь-то… жизнь она одна. И любовь одна. Только не всем это дано понять. Знать, не любовь у неё это, а слова пустые.
Повисло молчание, а потом Мария Ильинична встала, вошла в дом и вскоре вышла с бумагой в руке, протянув её Алене.
***
Алена собиралась три дня. Денег у нее не было, пришлось выменять у соседей кое-что из приданого, которое мать копила ей на свадьбу - вышитые полотенца, да подушку перьевую и две курочки. Мать не ругалась, она просто приняла все как есть.
***
Дорога до Саратова заняла почти четыре дня. Алена ехала товарняками, ночевала на полустанках, просилась на попутные машины. Два раза к ней подходили милиционеры, но она показывала справку из сельсовета, что ей выдал председатель, и ее отпускали.
В госпиталь ее пустили не сразу. Медсестра подозрительно разглядывала Алену, а потом задала вопрос:
- Вы ему кто будете?
- Невеста я его,- соврала Алена.
- Значит, ты и есть Лиля?
- Нет, я не Лиля. Меня Аленой звать. А Лиля не приедет.
Медсестра хмыкнула, покачала головой, но пропустила.
Федора она нашла в палате на четвертом этаже. Длинная комната, заставленная койками, а запах тут стоял такой, что у Аленки, привыкшей ко многому, даже закружилась голова. Федор лежал у окна, отвернувшись к стене. Рядом на тумбочке стояла нетронутая тарелка с кашей.
Алена подошла, села на табурет, который кто-то оставил у кровати. Сердце колотилось от волнения так, что она боялась, что оно выскочит из груди.
- Федя, - тихо позвала она.
Он не шевельнулся.
- Федя, это я, Алена.
Он повернулся медленно, просыпаясь, но тут же сон улетучился, когда он увидел свою подругу детства.
- Аленка? Ты как ты здесь?
- Вот так. Приехала к тебе. Буду за тобой ухаживать и сопровождать домой.
Он посмотрел за ее плечо на дверь, словно ожидал увидеть кого-то еще.
- А Лиля?.. Лиля где? Она тоже здесь? Она приехала?
Алена опустила глаза и тихо произнесла:
- Лиля уехала, Федя. Её перевели в другой колхоз и она согласилась на перевод.
- Но она приедет? Она знает, что я здесь?
- Знает, Федь, - Алена решила не врать и быть честной, несмотря на то, что эта правда доставит ему боль. Но лучше сразу, на корню всё... - Федь, она знает, но не приедет. Она не готова, понимаешь?
Федор закрыл глаза. Лицо его дернулось, и Алена увидела, как по щеке скатилась слеза.
- Федя…
- Не надо, Аленка, - он открыл глаза, и в них была такая боль, что Алене захотелось закричать. - Не жалей меня. Я теперь, сама видишь, какой. Кому я такой нужен?
- Мне нужен, - сказала Алена.
Слова вырвались сами собой, и когда она их произнесла, ей стало легче. Словно груз с души сняла.
Федор смотрел на нее, и в его глазах боль перемешалась с изумлением.
- Тебе? Аленка, ты что, с ума сошла?
- Я в добром здравии. Ты нужен мне, Федя. Такой, какой есть. А если ты будешь себя жалеть, я тебе спуску давать не буду.
- Глупая ты, Аленка, - прошептал он. - Глупая. Я ведь не люблю тебя так, как тебе этого хочется. Ты ж для меня всегда была как сестра, как подруга детства.
- Ну и пусть. Тогда прими мою помощь, как от подруги детства.
***
Они прожили в госпитале еще месяц. Алена устроилась санитаркой - мыла полы, меняла белье, кормила тяжелых. С Федором она была каждый день, ходила рядом, когда он брал в руки костыли, терпеливо поднимала, когда он падал, а падал он часто. Она не жаловалась, не плакала при нем, только стискивала зубы и говорила:
- Ничего, Федя, ничего, всё получится. У нас с тобой всё получится.
По ночам, когда он засыпал, она сидела у окна и смотрела на огни чужого города. Думала о Лиле, о том, как та сейчас там, в Челябинской области, готовится к следующему посевному сезону. И не злилась, потому что поняла: у каждого своя дорога. Лиле нужно было дело, поля, цифры, планы. А ей нужен был он. Только он.
***
Домой они вернулись в январе уже 1944 года.
А свадьбу сыграли через месяц. Невеселая была гулянка, да и на свадьбу не была похожей - война еще шла, мужиков в селе почти не осталось, но Алена в тот день надела материнское платье, и Федор, глядя на нее, вдруг сказал:
- А ты красивая, Аленка. Как же я раньше не замечал?
- Раньше ты не глядел, - тихо ответила она.
- Глупый был, - вздохнул он. - И слепой.
Федор осваивался на костылях, потом ему сделали протез - тяжелый и неудобный, но он научился и на нем ходить. Алена работала в поле, как и раньше, и никто не видел, чтобы она жаловалась. Только иногда, поздно вечером, когда Федор засыпал, она выходила на крыльцо, смотрела на звезды и думала о том, как всё сложилось. Не так, как мечталось, не так, как представлялось в девичьих грезах. А сложилось так, как наверное, надо было.
***
Однажды, через год после свадьбы, Федор сказал ей:
- Ален, я Лилю теперь и не вспоминаю... Я ее любил. По-настоящему. Мне тогда так казалось. Но теперь я понял, что ты мне стала дороже. Понимаешь? Ты - это судьба моя. Настоящая, которую я не замечал раньше.
Алена обняла его и нежно произнесла:
- Я люблю тебя, Федя. И всегда тебя любила.
- И я тебя, - ответил он, и эти слова не были ложью.
За окном шумел ветер, где-то далеко громыхала еще война, которая закончится вскоре весной в мае 1945 года, но здесь, в маленькой избе на краю села, было тихо и тепло.
Алена закрыла глаза и подумала: вот оно, счастье.
И это счастье стоило всех слез, всех лет ожидания и той дороги в госпиталь, где она впервые назвала себя его невестой.
ЭПИЛОГ
Федора не стало в 1963 году, но после себя он оставил двух крепких сыновей Степана и Кирилла. Тех, кто знал историю родителей и тех, кто знал, что любовь настоящая бывает именно такой, как у Алены и Феди. Когда любишь человека таким, какой он есть.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Присылайте свои истории по контактам в описании канала.)