Беременность протекала легко.
Настолько легко, что Аня иногда забывала о своём положении и продолжала носиться по кофейням, как угорелая. Александр постоянно её тормозил:
— Аня, сядь. Аня, отдохни. Аня, дай я сам.
— Я не инвалид, — отмахивалась она. — Я беременная. Это разные вещи.
— Врач сказал: меньше стресса.
— Врач сказал: меньше стресса, а не меньше жизни. Я живу.
Миша готовился к роли старшего брата с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Он читал энциклопедии про младенцев, смотрел видео на ютубе и составлял списки того, чему научит малыша.
— Во-первых, динозавры, — вещал он за ужином. — Во-вторых, шахматы. В-третьих, как правильно просить у мамы печенье.
— А в-четвёртых? — улыбался Александр.
— В-четвёртых, быть хорошим. Это самое главное.
— Мудро, — кивнул Александр. — Прямо как философ.
— Я не философ, я старший брат. Это круче.
---
Вторую кофейню пришлось временно оставить.
Не насовсем, просто Аня поняла, что тянет две точки уже с трудом. Лена, управляющая, справлялась отлично, но контроль требовал времени, сил и нервов. Аня решила сосредоточиться на «Бабушкином саде», а «Сашину» оставить на Лену с еженедельными отчётами.
— Ты не подведи меня, — сказала она Лене перед уходом в декрет.
— Не подведу. Обещаю.
— Я верю.
Кофейня «Бабушкин сад» стала её убежищем. Она приходила туда каждый день, садилась за свой любимый столик у окна, пила травяной чай (кофе теперь нельзя) и смотрела, как Катя и Артём работают.
— Вы без меня справляетесь? — спрашивала она.
— Лучше, чем с тобой, — смеялась Катя. — Шучу. Справляемся, но скучаем.
— Я тоже скучаю.
— Скоро вернёшься. С маленьким помощником.
— Посмотрим.
---
Роды начались неожиданно, на две недели раньше срока.
Аня как раз сидела в кофейне, когда почувствовала сильный спазм. Она замерла, прислушалась к себе. Ещё один.
— Катя, — позвала она спокойно. — Кажется, началось.
Катя побледнела.
— Что началось?
— Роды. Вызывай скорую. И Саше позвони.
Дальше всё было как в тумане.
Скорая, больница, белые стены, врачи. Александр примчался через полчаса, вбежал в приёмный покой, чуть не сбив медсестру.
— Где она? Где Аня?
— Тихо, папаша, — остановила его медсестра. — В родзале. Всё идёт хорошо.
— Я могу туда?
— Нельзя. Ждите здесь.
Он ждал.
Четыре часа, которые показались вечностью.
Потом дверь открылась, вышла улыбающаяся акушерка.
— Поздравляю. У вас дочь.
— Аня? — выдохнул он. — С Аней всё хорошо?
— Всё отлично. Сейчас привезут.
Через полчаса он стоял над кроватью, держал Аню за руку и смотрел на маленький свёрток у неё на груди.
— Дочь, — сказал он тихо. — У нас дочь.
— Красивая, — прошептала Аня. — Вся в тебя.
— В тебя. Глаза твои.
— Они пока ничего не видят.
— А я вижу. Вижу, что она наша.
Он наклонился, поцеловал Аню, потом осторожно коснулся губами лобика дочери.
— Здравствуй, маленькая, — сказал он. — Мы тебя ждали.
---
Назвали Катей — в честь бабушки Ани.
— Она бы хотела, — сказала Аня. — Чтобы имя продолжилось.
— Катя, — повторил Александр. — Красиво. Катенька.
Миша, когда увидел сестру, замер на пороге палаты.
— Можно подойти?
— Иди, — позвала Аня. — Только осторожно.
Он подошёл на цыпочках, заглянул в кроватку.
— Маленькая, — выдохнул он. — Совсем маленькая.
— Таким ты тоже был, — улыбнулся Александр.
— Я? Не может быть.
— Может. Все люди такими рождаются.
Миша протянул палец, осторожно коснулся Катиной ручки. Она сжала его пальчик во сне.
— Ой, — сказал он. — Она держит.
— Это рефлекс, — объяснила Аня. — Все младенцы так делают.
— Нет, — серьёзно сказал Миша. — Это она меня узнала. Я же брат.
Аня и Александр переглянулись.
— Конечно, узнала, — сказал Александр. — Ты теперь главный брат в её жизни.
Миша расплылся в улыбке.
---
Домой вернулись через неделю.
Квартира встретила их цветами — Света постаралась, украсила всё шарами и гирляндами. На стене висел плакат: «Добро пожаловать домой, Катя!»
— С ума сошли, — рассмеялась Аня. — Как будто президент приехал.
— Так и есть, — сказала Света. — Наш президент. Маленький.
Первые месяцы были тяжёлыми.
Катя оказалась ребёнком с характером. Она плохо спала, много плакала, требовала постоянного внимания. Аня не высыпалась, ходила с красными глазами и мечтала только об одном — поспать хотя бы час.
— Давай я возьму ночные дежурства, — предлагал Александр.
— Тебе завтра на работу.
— А тебе завтра в кофейню.
— Я пока в декрете.
— Вот именно. Ты должна отдыхать, а не мучиться.
— Я не мучаюсь. Я мать.
— И я отец. Давай меняться.
Они менялись. По очереди вставали по ночам, укачивали, кормили, пели песни.
Миша помогал чем мог: приносил подгузники, включал погремушки, рассказывал Кате про динозавров, когда она плакала.
— Смотри, — говорил он, показывая игрушечного тираннозавра. — Это Тиша. Он добрый. Он тебя не съест. Он только рычит, но это понарошку.
Катя смотрела на него круглыми глазами и затихала.
— Работает, — удивлялась Аня. — Ты волшебник.
— Я брат, — поправлял Миша. — Это почти одно и то же.
---
Когда Кате исполнилось полгода, Аня решила, что пора возвращаться.
— Ты уверена? — спросил Александр. — Можно ещё посидеть.
— Нельзя. Я соскучилась. По запаху кофе, по посетителям, по суете.
— А Катя?
— Катя поедет со мной. У нас в кофейне будет детский уголок.
— Детский уголок?
— А почему нет? Молодые мамы тоже хотят кофе. Пусть приходят с детьми.
Идея оказалась гениальной.
Аня оборудовала угол в кофейне мягкими пуфами, игрушками, столиком для пеленания. Поставила загородку, чтобы малыши не выползали. Катя лежала там на пледике, рассматривала подвесные игрушки и довольно гукала.
Посетительницы с детьми потянулись сразу.
— Это лучшее, что вы придумали, — говорили они. — Теперь можно выпить кофе и не переживать, что ребёнок мешает.
— На здоровье, — улыбалась Аня. — Приходите ещё.
«Бабушкин сад» снова зажил полной жизнью.
---
В год Катя сделала первый шаг.
Аккурат в день рождения Ани.
Они сидели за праздничным столом — Александр, Миша, Света, Катя на полу среди игрушек. Вдруг Катя встала, держась за диван, отпустила руку и сделала шаг. Потом другой. Потом третий.
— Смотрите! — закричал Миша. — Катя идёт!
Все замерли.
Катя прошла ещё два шага и шлёпнулась на попу. Но не заплакала, а засмеялась, довольная собой.
— Молодец! — Александр подхватил её на руки. — Умница!
— Это подарок, — сказала Аня, вытирая слёзы. — Лучший подарок.
Вечером, когда дети уснули, они сидели на кухне и пили чай.
— Хороший был год, — сказал Александр.
— Хороший, — согласилась Аня. — Тяжёлый, но хороший.
— А дальше будет легче?
— Не знаю. Но интереснее.
— Это точно.
Он взял её за руку.
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже.
— И Катю. И Мишку. И эту кофейню. И всю нашу жизнь.
— А я люблю тебя за то, что ты это говоришь.
— Я это чувствую. Поэтому говорю.
— Тогда говори чаще.
— Буду. Обещаю.
---
На следующее утро в кофейню зашёл Дима.
Он постарел, осунулся, но в глазах появилось что-то новое — спокойствие, что ли.
— Привет, — сказал он. — Можно?
— Заходи.
Он сел за столик, заказал кофе.
— Я слышал, у вас дочь.
— Да. Катя.
— Поздравляю.
— Спасибо.
— Я... — Он запнулся. — Я пришёл попрощаться.
— В каком смысле?
— Я уезжаю. Далеко. На север, работать на вахте. Надолго. Может, навсегда.
Аня молчала.
— Я понял, — продолжал Дима. — Что здесь мне места нет. Я всё разрушил. И не починить. Поэтому лучше уехать.
— А Миша?
— Я не буду ему мешать. Если захочет — напишет. Я оставлю контакты. Но навязываться не буду.
— Дима...
— Нет, ты не думай, я не жалуюсь. Я сам виноват. Просто... прости меня. За всё.
Аня смотрела на него долго.
— Я тебя простила давно, — сказала она. — Себя прости.
Он кивнул.
— Постараюсь.
Он допил кофе, встал.
— Счастливо вам. Правда.
— И тебе.
Он ушёл.
Аня смотрела в окно, как его фигура удаляется по улице, и думала о том, как странно устроена жизнь. Когда-то этот человек был центром её вселенной. А теперь — просто прохожий.
— Кто это? — спросила Катя, подходя к стойке.
Она уже говорила, хоть и не очень чисто.
— Никто, дочка. Просто знакомый.
Катя кивнула, будто что-то поняла, и потопала обратно в детский уголок.
---
Вечером Аня рассказала Александру.
— Уехал, — сказала она. — Насовсем.
— Как ты?
— Нормально. Даже странно — ничего не чувствую.
— Это и есть выздоровление.
— Наверное.
— Ты молодец, — сказал он. — Что смогла простить.
— Я простила не его. Я простила себя. За то, что выбрала не того. За то, что так долго терпела. За то, что боялась уйти.
— Теперь не боишься?
— Теперь нет. Теперь я знаю, что справлюсь. С чем угодно.
— Даже с двумя детьми и двумя кофейнями?
— Даже с этим. — Она улыбнулась. — Тем более что у меня есть ты.
— Правильно. Потому что я без тебя — никуда.
— А я без тебя — никуда.
— Значит, будем вместе.
— Всегда.
---
Прошло ещё два года.
Катя подросла и стала главной звездой кофейни. Она бегала между столиками, здоровалась с посетителями, иногда помогала разносить печенье (под присмотром).
Миша пошёл в шестой класс. У него появились новые друзья, новые увлечения, но семья оставалась на первом месте. Катю он обожал и носил на руках при каждом удобном случае.
— Она моя, — говорил он, вольно переиначивая события. — Я её первый увидел.
Кофейни работали стабильно. «Бабушкин сад» по-прежнему оставался любимым местом горожан, а «Сашина» обзавелась постоянными клиентами и даже вошла в какой-то рейтинг лучших кофеен города.
— Мы знамениты, — шутил Александр.
— Мы счастливы, — поправляла Аня.
В воскресенье они выбрались на пикник — вчетвером, с корзинкой, пледом и Катиными игрушками.
Солнце светило, птицы пели, Миша гонял мяч, Катя собирала одуванчики.
— Смотри, — сказала Аня, показывая на детей. — Наше всё.
— Наше, — согласился Александр. — И это только начало.
— Ты думаешь, будет ещё?
— Не знаю. Но даже если нет — у нас уже есть всё.
Она прижалась к нему.
— Ты помнишь, как мы встретились?
— Помню. Ты пришла ко мне в офис, злая, растерянная, красивая. Я подумал: вот женщина, за которую хочется бороться.
— А я подумала: вот адвокат, который слишком хорош, чтобы быть просто адвокатом.
— А я оказался не просто адвокат.
— А кто?
— Твой муж. Твой друг. Твой человек.
Она поцеловала его.
— Мой человек, — повторила она. — Самый лучший.
Миша подбежал, запыхавшись.
— Мам, пап, идите мяч пинать! Катя тоже хочет!
— Идём, — встал Александр. — Нельзя отказывать детям.
— Идём, — поднялась Аня.
Они побежали на поляну — вчетвером, под солнцем, в этот бесконечно счастливый день.
---
А вечером, когда дети уснули, Аня вышла на балкон.
Смотрела на звёзды, думала о бабушке.
— Ба, — шепнула она. — У нас всё хорошо. У нас дочка, Катя. У нас Мишка вырос. У нас Саша. У нас кофейни. У нас семья. Спасибо тебе за всё. За то, что научила меня не сдаваться. За то, что оставила деньги на мечту. За то, что верила.
С неба упала звезда.
Аня улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю, ба.
Вошёл Александр, обнял сзади.
— С кем разговариваешь?
— С бабушкой.
— Передавай привет.
— Передала.
— Идём спать?
— Идём.
Они вернулись в комнату, где в кроватках сопели двое самых любимых людей на свете, и легли рядом.
— Сладких снов, — сказал Александр.
— Сладких, — ответила Аня.
И заснула с улыбкой.
А у меня премьера! Книга с огромным миром и живыми героями. Лихолетье. Наемница князя
Если что я в ТГ. и в ВК (не теряемся!)