Год после ухода Нины Петровны пролетел как один долгий, тягучий день.
Аня работала. Много. Иногда слишком много — приходила в кофейню к шести утра и уходила за полночь. Александр пытался её притормозить, но понимал: это её способ справляться. Когда больно — надо занять руки, голову, всё тело, чтобы не оставалось времени думать.
— Ты бы хоть иногда отдыхала, — говорил он.
— Успею. — отмахивалась она. — На том свете отдохну.
— Аня, не шути так.
— Я не шучу. Я просто... не могу иначе.
Миша тоже скучал по бабушке. Они были очень близки, и её уход оставил в его сердце пустоту, которую ничем нельзя было заполнить.
— Мам, а бабушка сейчас где? — спрашивал он иногда перед сном.
— На небе, наверное. Или в раю. Или просто в нашей памяти.
— А ей там хорошо?
— Думаю, да. Она с дедушкой. Они давно не виделись.
— А они нас видят?
— Видят, родной. Обязательно видят.
Миша кивал, успокоенный, и засыпал.
Александр стал чаще задерживаться на работе. Не потому, что хотел — потому что дома было слишком тихо. Слишком много пустоты. Аня уходила в кофейню, Миша в школу, и он оставался один в квартире, где всё напоминало о Нине Петровне.
— Мы разучились разговаривать, — сказала Аня однажды вечером, когда они впервые за неделю ужинали вместе.
— Что?
— Мы разучились разговаривать. Ты на работе, я в кофейне, Миша в школе. Мы встречаемся только чтобы поесть и лечь спать.
— Это жизнь, — пожал плечами Александр. — У всех так.
— Не у всех. И не у нас так было.
Он посмотрел на неё. Под глазами круги, лицо осунулось.
— Ты плохо выглядишь, — сказал он.
— Спасибо, любимый. Тоже мне комплимент.
— Я не про комплимент. Я про то, что ты загоняешь себя.
— Я работаю.
— Ты сбегаешь.
Аня замерла.
— Что?
— Ты сбегаешь от боли в работу. Я понимаю. Я тоже сбегал, когда развёлся. Но это не помогает. Это просто откладывает.
— И что ты предлагаешь? Сидеть и плакать?
— Нет. Я предлагаю быть вместе. Не рядом, а вместе. Разговаривать. Делиться. Помнить её, но не уходить в это с головой.
Аня молчала долго.
Потом подошла к нему, села рядом.
— Я боюсь.
— Чего?
— Что если я остановлюсь, то развалюсь. Что не смогу собрать себя обратно.
— Сможешь. Я помогу.
— Ты и так помогаешь.
— Я хочу помогать по-настоящему. Быть с тобой. А не просто жить в одной квартире.
Аня посмотрела на него.
— Ты прав. Я... я забегалась. Прости.
— Не извиняйся. Просто давай попробуем иначе.
— Давай.
---
Они начали с малого.
Каждое утро — завтрак вместе. Без телефонов, без спешки. Просто сидеть, пить кофе, разговаривать.
Каждый вечер — час перед сном, когда они рассказывали друг другу, как прошёл день. Что было хорошего, что плохого, что удивило.
По выходным — выезды на природу. Втроём. Как раньше.
Миша расцвёл. Ему не хватало этого — внимания, совместных дел, чувства, что они семья, а не просто соседи по квартире.
— Мам, а пап, а давайте в парк? — предлагал он по субботам.
— Давайте, — соглашались они.
И шли. Гуляли, кормили уток, ели мороженое, фотографировались.
Однажды, сидя на скамейке в парке, Аня сказала:
— Знаешь, я думала, что после её ухода всё рухнет. А оно не рухнуло.
— Потому что мы есть друг у друга, — ответил Александр.
— Потому что ты есть.
— Мы есть. Ты, я, Мишка. Это и есть семья.
Она улыбнулась.
Впервые за долгое время — по-настоящему.
---
Весной Аня решила сделать ремонт в кофейне «Бабушкин сад».
Не то чтобы он был нужен — просто хотелось перемен. Что-то новое, свежее, символизирующее новую жизнь.
Она сама набросала дизайн: светлые тона, больше зелени, фотографии бабушки и Нины Петровны в красивых рамках на стене.
— Ты уверена? — спросил Александр. — Это же твои воспоминания.
— Потому и вешаю. Пусть все видят, какая она была.
Ремонт занял две недели. Кофейня закрылась, но постоянные клиенты звонили, писали, спрашивали, когда откроется.
— Скучаем! — писали в инстаграме. — Ждём!
— Потерпите немного, — отвечала Аня.
Открытие назначили на первое мая — праздник весны и труда.
Ну и в честь бабушки, которая любила май.
---
День открытия выдался солнечным и тёплым.
С утра перед кофейней собралась очередь — человек тридцать. Аня выглянула в окно и ахнула.
— Это всё ради нас? — спросила она у Александра.
— Ради тебя. Ты создала место, которое люди любят.
— Я не одна. Ты помогал.
— Я просто верил.
Ровно в десять Аня открыла дверь.
— Заходите! — крикнула она. — Мы соскучились!
Люди хлынули внутрь. Кто-то сразу бросился к стене с фотографиями, кто-то к стойке за кофе, кто-то просто стоял и оглядывался.
— Красиво стало, — говорили они. — Светло, уютно. А это кто? Бабушка?
— Бабушка, — кивнула Аня. — Та, с которой всё началось.
К обеду кофе закончился. К вечеру — выпечка. Аня упала на стул в подсобке и выдохнула.
— Ну как? — спросил Александр, появляясь с двумя чашками.
— Устала. Но счастлива.
— Это главное.
Они чокнулись чашками.
— За бабушку, — сказала Аня.
— За бабушку.
Вечером, когда последние посетители ушли, а Миша уснул на диване в углу, они сидели вдвоём и смотрели на фотографии.
— Знаешь, — сказала Аня, — я иногда разговариваю с ней. Мысленно.
— И что она отвечает?
— Что гордится мной. Что всё правильно. Что она любит.
— Она правда гордится. Я уверен.
Аня взяла его за руку.
— Спасибо, что ты есть.
— Спасибо, что ты есть у меня.
Они поцеловались.
За окном зажглись фонари. Кофейня пахла кофе и ванилью. Миша посапывал на диване.
Жизнь продолжалась.
---
Через неделю после открытия в кофейню зашёл Дима.
Аня увидела его сразу — он стоял у входа, мялся, не решаясь войти.
— Заходи, — сказала она. — Не на пороге же стоять.
Он вошёл. Огляделся.
— Красиво стало, — сказал он. — Светло.
— Спасибо.
— Это... это она? — Он кивнул на фотографии Нины Петровны, хотя и так было понятно кто это.
— Она.
Дима помолчал.
— Я не пришёл на похороны. Прости. Я не смог.
— Я знаю.
— Ты злишься?
— Уже нет. — Аня покачала головой. — Я вообще на тебя не злюсь. Мне всё равно.
Он дёрнулся, как от пощёчины.
— Всё равно?
— Дима, прошло много времени. У меня другая жизнь. Другой муж. Ты остался в прошлом.
— А Мишка? Он мой сын.
— Он твой биологический сын. Но отец у него — Саша.
— Ты не имеешь права...
— Имею. — Аня говорила спокойно, без злости. — Потому что я его мать. И я вижу, кто делает его счастливым. Ты — нет.
Дима опустил голову.
— Я всё испортил, да?
— Да.
— Можно мне хоть иногда его видеть?
Аня задумалась.
— Можно. Если он захочет. И если Саша не против.
— Саша? Почему я должен спрашивать у него?
— Потому что он его отец. Настоящий.
Дима сжал кулаки, потом разжал.
— Ладно. Я позвоню.
— Звони.
Он развернулся и вышел.
Аня смотрела ему вслед и не чувствовала ничего. Только лёгкую грусть — не по нему, а по тому, что могло бы быть, если бы он был другим.
Вечером она рассказала Александру.
— Что думаешь? — спросил он.
— Думаю, что если Миша захочет, пусть видятся. Но под контролем.
— Я согласен.
— Ты правда не против?
— Аня, я его отец. Но я не хочу запрещать. Это только оттолкнёт Мишку. Пусть сам решает.
— Ты у меня мудрый.
— Я у тебя любящий.
---
Миша, когда узнал, задумался.
— А он зачем пришёл? — спросил он.
— Хочет с тобой видеться.
— А ты что хочешь?
— Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если тебе это нужно — встречайся. Если нет — не надо.
Миша подумал.
— Можно я с папой поговорю?
— С каким?
— С Сашей. Он мой папа.
— Конечно.
Он ушёл в комнату Александра, и они о чём-то говорили долго, почти час.
Потом Миша вышел.
— Я решил, — сказал он. — Пусть приходит. Иногда. Но я буду звать его Димой. А папа — Саша.
— Хорошо, родной.
— И ты не переживай. Я вас не променяю.
Аня обняла его.
— Я знаю, сынок. Я знаю.
---
Дима приходил раз в месяц.
Сидел с Мишей в парке, катал на аттракционах, кормил мороженым. Иногда заходил в кофейню, но ненадолго — пил кофе и уходил.
Миша относился к этому спокойно. Как к данности: есть такой человек, Дима, который когда-то был его папой, а теперь просто знакомый.
— Мам, а он почему ушёл? — спросил он однажды.
— Потому что запутался. Потому что сделал неправильный выбор.
— А сейчас он распутался?
— Не знаю. Это у него надо спрашивать.
Миша пожал плечами и побежал играть.
Ему было не очень интересно.
---
Осенью у Александры появилась новая клиентка — пожилая женщина, потерявшая квартиру из-за мошенников.
Александр взялся за дело бесплатно, потому что история показалась ему вопиющей. Он ездил по инстанциям, собирал документы, писал жалобы.
— Ты как тот рыцарь на белом коне, — шутила Аня.
— Я просто адвокат, который не может пройти мимо несправедливости.
— Это и есть рыцарь.
Дело выиграли. Женщина вернулась в свою квартиру и на радостях испекла огромный пирог, который принесла в кофейню.
— Это вам, — сказала она, вручая пирог Александру. — Спасибо, что не бросили.
— Не за что, — смутился он. — Я свою работу делал.
— Работу делают по-разному. А вы — с душой.
Аня смотрела на него и думала о том, как ей повезло.
Не в том смысле, что он красивый, умный, успешный. А в том, что он — хороший. По-настоящему хороший человек.
Таким, каких мало.
---
Вечером они сидели на кухне, пили чай с тем самым пирогом.
— Знаешь, — сказала Аня. — Я тут подумала.
— О чём?
— О нас. О том, как всё сложилось.
— И как?
— Хорошо. Очень хорошо. Не верится даже.
— Почему?
— Потому что слишком гладко. После всего, что было, — суды, Дима, бабушка... кажется, что счастье надо заслужить, выстрадать. А оно просто пришло.
— Оно не просто пришло. — Александр взял её за руку. — Ты за него боролась. Ты не сдалась, когда он тебя бросил. Ты открыла кофейню. Ты нашла силы полюбить снова. Ты всё это заслужила.
— А ты?
— А я просто оказался в нужное время в нужном месте. И не упустил свой шанс.
Она улыбнулась.
— Ты не просто оказался. Ты выбрал.
— Выбрал.
— И я выбрала.
— И мы выбрали друг друга.
За окном шумел дождь. Осенний, холодный, но в квартире было тепло и уютно.
— Ань, — сказал Александр. — Я хочу ещё одного ребёнка.
Она замерла.
— Что?
— Ребёнка. Нашего общего. Ты, я и маленький. Ты как?
— Я... — Она растерялась. — Я не думала об этом.
— Подумай. Не сейчас, не спеша. Просто имей в виду.
— А Мишка?
— Мишка будет рад. Он давно просит брата или сестру.
Аня молчала.
— Ты испугалась? — спросил он.
— Немного. — Она посмотрела на него. — Я уже не молодая. Вдруг не получится?
— Получится. Если захочешь.
— А если нет?
— Значит, нет. Я тебя и так люблю. Мне больше ничего не надо.
Она обняла его.
— Ты невероятный.
— Я обычный. Просто твой.
— Мой, — повторила она. — Мой.
---
Через две недели Аня поняла, что беременна.
Она сидела в ванной, смотрела на две полоски и не верила своим глазам.
— Саша! — закричала она. — Саша, иди сюда!
Он прибежал, испуганный:
— Что случилось?
— Вот. — Она протянула ему тест.
Он посмотрел. Потом на неё. Потом снова на тест.
— Это... это правда?
— Похоже на то.
Он подхватил её на руки и закружил по комнате.
— Тише! — засмеялась она. — Уронишь!
— Не уроню. Никогда не уроню.
Он поцеловал её.
В дверях появился Миша.
— Вы чего?
— Миш, — Александр опустил Аню на пол. — У тебя будет брат или сестра.
Миша замер.
— Правда?
— Правда.
— Ура! — заорал он и бросился их обнимать. — Я буду старшим! Я буду главным! Я научу его динозаврам!
— Или её, — поправила Аня.
— Или её. Всё равно научу!
Они стояли втроём, обнявшись, и смеялись.
За окном светило солнце.
Жизнь продолжалась.
И это было прекрасно.
А у меня премьера! Книга с огромным миром и живыми героями. Лихолетье. Наемница князя
Если что я в ТГ. и в ВК (не теряемся!)