Кате исполнилось пять лет.
Она была полной противоположностью Мише в его возрасте — шумная, непоседливая, вездесущая. Миша в пять лет мог часами сидеть с книжкой или собирать конструктор. Катя не сидела на месте ни минуты.
— Она у тебя энерджайзер, — смеялась Света. — Две батарейки вставили и забыли выключить.
— У меня, — улыбалась Аня. — Сашино спокойствие в ней не передалось.
— Зато характер твой. Боевой.
— Это да.
Катя обожала кофейню. Каждое утро она просыпалась с вопросом:
— Мам, мы сегодня идём в нашу кофейню?
— Идём, солнышко.
— Ура! Я буду помогать!
Помощь заключалась в том, что Катя бегала между столиками, здоровалась с посетителями и иногда роняла печенье. Но все были счастливы.
— Ваша дочь — главный антидепрессант, — говорили постоянные клиенты. — Приходишь уставший, а она улыбается — и настроение поднимается.
— Стараемся, — отвечала Аня.
Миша перешёл в седьмой класс. У него появились новые интересы — музыка (сам научился играть на гитаре) и, кажется, первая любовь.
— Мам, — спросил он как-то вечером, краснея. — А как ты поняла, что влюбилась в папу?
Аня замерла с чашкой в руках.
— Ого. Вопрос на засыпку.
— Ну просто... — Он мялся. — Там одна девочка в классе...
— Аня, — вмешался Александр, входя на кухню. — Что за серьёзный разговор?
— Миша спрашивает про любовь.
Александр присвистнул.
— Растёт сын. Ну, давай, просвещай.
— Сам просвещай. Ты у нас специалист по отношениям.
— Я специалист по защите в суде. А в любви — любитель.
Миша смотрел на них с надеждой.
— Так как?
Аня села напротив.
— Знаешь, сын, я поняла, что люблю Сашу, когда перестала бояться.
— Чего бояться?
— Всего. Что он уйдёт, что предаст, что сделает больно. С ним я перестала бояться. Я просто знала — он рядом. Навсегда.
Миша задумался.
— А ты, пап?
Александр сел рядом с Аней.
— А я понял, что люблю маму, когда понял, что без неё не могу. Что она стала частью меня. Что всё, что было до неё, было подготовкой. А всё, что после — жизнью.
— Сложно всё, — вздохнул Миша.
— Любовь — сложно, — согласился Александр. — Но оно того стоит.
Миша кивнул и ушёл в свою комнату — видимо, обдумывать услышанное.
— Растёт, — сказала Аня.
— Растёт. Скоро совсем взрослый будет.
— Не пугай. Я ещё не готова.
— Никто не готов. Но это случится.
Они сидели на кухне, пили чай и думали о том, как быстро летит время.
---
В том же году случилось событие, которого никто не ждал.
Позвонил Дима.
Аня давно о нём не слышала — года три, наверное. Последний раз он звонил Мише на день рождения, поздравил, поговорил пять минут и исчез.
— Алло? — ответила она, не глядя на экран.
— Аня, привет. Это Дима.
Она замерла.
— Дима? Ты где?
— В городе. Приехал на пару дней. Можно увидеться?
— Зачем?
— Поговорить. Просто поговорить.
Она помолчала.
— Хорошо. Приходи завтра в кофейню. В три.
— Спасибо.
Он пришёл.
Аня сразу его узнала, хотя он сильно изменился. Поседел, похудел, но в глазах появилось что-то новое — спокойствие, что ли.
— Привет, — сказал он, садясь за столик.
— Привет. Кофе?
— Если можно.
Она сварила американо, поставила перед ним.
— Как ты?
— Нормально. Работаю, живу. На севере. Там люди проще, да и платят хорошо.
— А семья?
— Нет. Так и не сложилось.
Он помолчал.
— Я к тебе вот зачем. Я болею, Аня. Сильно. Врачи сказали — немного осталось.
Аня почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Что?
— Рак. Запущенный. Поздно спохватился. — Он говорил спокойно, будто о погоде. — Я не за помощью. Я просто... хочу увидеть Мишу. В последний раз.
Аня молчала долго.
— Он не знает, — сказала она наконец. — Я ему не говорила про тебя почти. Ты сам не звонил.
— Знаю. Я виноват. Просто... можно?
— Я спрошу у него. Если захочет — придёт.
— Спасибо.
Она встала.
— Дима, мне жаль. Правда.
— Мне тоже. Всего жаль.
---
Вечером она рассказала Александру.
— Что думаешь? — спросила она.
— Думаю, что Миша должен решить сам.
— А если он не захочет?
— Значит, не захочет.
— А если захочет, а потом будет больно?
— Тогда мы будем рядом. Всегда.
Аня обняла его.
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты есть.
— Я всегда есть.
---
Миша слушал молча.
Сидел на диване, сжимая в руках подушку, и молчал.
— Он умирает, — повторила Аня. — И хочет тебя увидеть.
— А я хочу?
— Не знаю, сынок. Это тебе решать.
Он думал долго.
— А папа что сказал?
— Папа сказал, что ты сам должен решить.
— А ты?
— Я приму любое твоё решение.
Миша поднял на неё глаза.
— Мам, я не знаю, что чувствовать. Он же чужой почти. Но... он мой отец. Ну, биологический.
— Да.
— Наверное, надо пойти. Просто... чтобы потом не жалеть.
— Хорошо. Я пойду с тобой, если хочешь.
— Хочу.
---
Встречу назначили в парке — нейтральная территория.
Дима сидел на скамейке, смотрел на уток в пруду. При виде Миши встал, замер.
— Здравствуй, сын.
— Здравствуй.
Аня отошла в сторону, села на соседнюю скамейку. Оставила их вдвоём.
Разговор длился недолго — минут двадцать. Потом Миша вернулся, с глазами на мокром месте.
— Пойдём, мам.
— Пойдём.
Дима смотрел им вслед, не двигаясь.
— Ты как? — спросила Аня, когда они отошли достаточно.
— Не знаю. Странно. Он прощения просил. Говорил, что всё понимает, что был дураком. Что гордится мной.
— А ты?
— Я сказал, что не злюсь. Что у меня есть папа. Настоящий. Но что я его прощаю.
— Ты молодец.
— Мам, а почему люди так поздно понимают? Почему нельзя сразу быть хорошими?
— Не знаю, сынок. Наверное, жизнь сложная штука.
— Сложная, — согласился он. — Но у нас всё хорошо.
— У нас — да.
---
Дима умер через два месяца.
Аня узнала от его сослуживца, который нашёл её номер в телефоне Димы. Похороны были на севере, Миша не поехал — далеко, да и не хотел.
— Я попрощался, — сказал он. — В парке. Больше не надо.
— Хорошо.
Они посадили дерево в парке — молодой дубок, в память о нём.
— Зачем? — спросила Катя, когда ей объяснили.
— Чтобы помнить, — ответил Александр. — Что люди не вечны. Что надо ценить тех, кто рядом.
— Я вас ценю, — серьёзно сказала Катя. — Вы мои самые лучшие.
— И ты наша самая лучшая.
---
Жизнь шла своим чередом.
Кофейни работали, дети росли, Аня и Александр старели — незаметно, но неумолимо.
— Смотри, — сказала как-то Аня, глядя в зеркало. — У меня седина.
— Красиво, — ответил Александр. — Благородно.
— Врёшь.
— Ни капли. Ты для меня всегда красивая.
— Даже когда злая?
— Особенно когда злая. Глаза горят.
Она засмеялась и поцеловала его.
Миша закончил школу с отличием и поступил в университет на юридический — по стопам Александра.
— Буду адвокатом, — объявил он. — Как папа.
— Горжусь, — сказал Александр. — Но это тяжёлая работа.
— Я знаю. Но я хочу помогать людям. Как ты.
— Тогда помогай.
Катя пошла в первый класс. Она была самой маленькой в классе, но самой громкой — учителя жаловались, что она не даёт никому скучать.
— У неё характер, — вздыхала Аня. — В кого только?
— В тебя, — смеялся Александр. — Чистая копия.
— Я не была такой.
— Была. Просто забыла.
---
Однажды вечером, когда дети уснули, они сидели на балконе и смотрели на звёзды.
— Саш, — сказала Аня. — А ты жалеешь о чём-нибудь?
— О чём, например?
— Ну, в жизни. Что мог сделать иначе?
Он задумался.
— Наверное, жалею, что не встретил тебя раньше. Что потратил годы на не ту женщину. Что мало времени проводил с дочкой от первого брака. — Он помолчал. — А ты?
— Жалею, что боялась. Что так долго терпела Диму. Что не верила в себя. Но если бы не это, я бы не стала той, кто я есть. И не встретила бы тебя.
— Значит, всё правильно.
— Всё правильно.
Он обнял её.
— Знаешь, что я понял за эти годы?
— Что?
— Что счастье — это не когда всё идеально. Это когда есть с кем делить неидеальную жизнь.
— И с кем ты её делишь?
— С тобой. С детьми. С этой кофейней. С этой семьёй.
— Я тоже.
Звезды светили ярко.
Где-то вдалеке шумел город.
А они сидели вдвоём, обнявшись, и им было хорошо.
Потому что они были вместе.
Потому что это и есть — счастье.
А у меня премьера! Книга с огромным миром и живыми героями. Лихолетье. Наемница князя
Если что я в ТГ. и в ВК (не теряемся!)