Скандал с дочерью разгорелся неожиданно. Для Маши — точно.
Она вернулась с работы, усталая, зашла на кухню, чтобы налить себе чаю, и тут влетела Катя. Вся сияющая, с телефоном в руке.
— Мам, меня пригласили на конкурс! В другой город! С тренером! На три дня!
Маша замерла с чайником в руке.
— В какой другой город? Что это за конкурс такой?
— Ну, там все девочки едут, Ольга Сергеевна сказала, что я готова. Это очень круто, мам! Победители получают путёвку на всероссийский конкурс!
Катя говорила быстро, захлёбываясь, и Маша видела, как дочка светится. Но внутри у неё самой всё сжалось.
— Ты хочешь сказать, что поедешь одна? С тренером? В чужой город?
— Ну да, а что такого? Все поедут, мам!
— Катя, тебе десять лет.
— И что? Я уже взрослая!
— Взрослые так быстро не говорят, — отрезала Маша. — Никаких поездок без родителей. Я не разрешаю.
Катя побелела. Потом покраснела. Потом глаза у неё наполнились слезами.
— Ты всегда так! Все едут, а я нет!
Она вылетела из кухни, горько расплакавшись.
Маша осталась стоять с чайником и сама чуть не заплакала.
«Да я с ума сойду, не могу даже представить себе её отпустить. Она так старалась, и танцы любит». Маша аккуратно поставила на стол чашку и тяжело вздохнула. Вина перед дочерью разъедала как кислота, но страх был больше и сильнее.
Дома было неуютно. Катя не выходила из комнаты, лежала на кровати не раздеваясь поверх покрывала. А Маша ходила из угла в угол и ждала Антона с работы. А когда он только зашёл в квартиру, навстречу ему выскочила Катя и, уткнувшись в куртку, заплакала. Ничего не понимая, он растерянно гладил её по спине, успокаивал и вместе с ней ушёл в её комнату. Маша сидела на кухне как на иголках, то порываясь пойти к ним, то опять садясь за стол и решая не мешать.
Может, он убедит дочь не ехать.
Спустя полчаса Антон пришёл на кухню и мрачно сел за стол.
— Ну и дела, — произнёс он, потирая лоб. Усталая складка пролегла у него между бровями.
— Антоша! Нельзя её одну отпускать! — Маша, комкая в руках полотенце, взяла его за руку.
— Я понимаю твои переживания, — сказал он осторожно. — Но если честно, я бы отпустил.
Маша уставилась на него:
— Ты с ума сошёл?
— Да нет. Просто она больше года готовилась, настраивалась. Это для неё важно. Может, поедешь с ней? Вместе?
Маша хотела сказать, что у неё работа, что не на что, что это всё сложно. Но слова застряли в горле. Потому что она вдруг поняла: она может. Может взять отпуск. Может потратить деньги, которые откладывала со своих подработок. Может просто взять и поехать. Тугой комок из вины и страха в груди вдруг исчез. А лицо просветлело.
— Точно, Антон! Какой ты молодец, я поеду! Катя! — весело крикнула она вглубь квартиры. — Я еду с тобой!
В комнате дочки что-то упало, а потом она появилась в дверях, зареванная, мрачная.
— Правда?
— Правда. Вместе поедем. Вместе всё подготовим. Я буду за тебя болеть.
Катя бросилась к ней, обняла и рассмеялась, и Маша почувствовала, как дочка дрожит. Или она сама дрожит — уже не разобрать.
---
Они готовились всю неделю. Составляли список вещей, проверяли по три раза, собирали костюм. Маша гладила юбку для выступления, пришивала оторвавшуюся блестку и вдруг поймала себя на мысли, что ей самой хочется. Хочется ехать, смотреть, болеть, дышать этим воздухом. Хочется этого приключения. И она достала из шкафа своё самое красивое платье и положила с собой.
И, опустошая свой накопительный счёт, который когда-то завела вместе с Антоном, она ни разу не пожалела — ведь для этого она и копила деньги, чтобы семья была счастлива и она сама.
На работе она взяла отпуск — без проблем, Маша давно в нём не была, будто ждала случай, и вот он подвернулся. Бухгалтер Марина Ивановна, выдавая отпускные, сказала:
— Молодец, Маша. Правильно. Дети быстро растут, не пропусти.
Так и получилось, что уже через четыре дня они ехали на поезде. Катя сидела у окна, пила чай из фирменного стакана в подстаканнике и строила планы.
— Мам, а если я займу первое место? Тогда мы поедем на всероссийский! Ты тоже поедешь?
— Если ты займёшь первое место, я поеду куда скажешь, — улыбнулась Маша.
Она смотрела на дочь и вспоминала себя. Такую же — в её возрасте, с такими же горящими глазами. И как она мечтала танцевать. И как она не смогла ходить в детстве и пошла всё-таки потом в институте, как они с Антоном вместе занимались латинскими танцами.
Глядя на свою дочку, она гордилась и ей, и собой, и мужем, что смогла дать своей дочери возможность, которой у неё самой не было.
---
Отель, в котором они поселились, оказался красивым, с высокими потолками и большими зеркалами в холле. Конкурс проходил на первом этаже, в огромном зале с паркетным полом и хрустальными люстрами.
Перед началом конкурса Маша вместе с тренером помогала девочкам за кулисами, поправляла костюмы, причёски и щедро хвалила маленьких танцовщиц. И голос у неё почти не дрожал. Тренер Ольга Сергеевна давала последние наставления, а Маша тихонько, только для Кати, добавляла свои, волнуясь наверное даже больше, чем дочь.
— Мам, ты меня ещё больше нервируешь, — простонала Катя.
— Прости, прости, молчу, — зашептала Маша и отошла в сторону.
Но когда Катя вышла на сцену, она забыла про всё на свете. Смотрела, не дыша, сжимая пальцы так, что они побелели. Дочь двигалась легко, уверенно, и Маша видела, как она улыбается и глаза сияют.
Когда объявили результаты — второе место — Маша закричала так, что рядом стоящие женщины обернулись. Она схватила Катю в охапку, целовала, обнимала, и они обе смеялись и плакали одновременно.
— Мам, ты чего, это же не первое, — смутилась Катя.
— А мне всё равно! Ты — моя чемпионка!
---
Вечером была вечеринка для участников. Маша хотела остаться в номере, но Катя упросила.
— Мам, пойдём, там будет весело. Ты же меня не оставишь одну?
— Ты ж вроде взрослая уже, — поддела Маша.
— Ну мам!
И Маша надела то самое лучшее платье, и они пошли. В большом зале играла музыка, девочки кружились, родители и тренеры сидели за столиками, пили сок и обсуждали выступления. Маша смущалась, но Катя держала её за руку и тащила за собой.
Увидев за столом Ольгу Сергеевну, Маша подсела к ней. Там же сидел незнакомый тренер, как оказалось, из местного клуба. Его звали Константин Евгеньевич. Он, улыбаясь, расхваливал Катю, и Маша сразу прониклась к нему симпатией.
Они разговорились про правила конкурсов и даже поспорили, какой цвет костюма смотрится лучше на паркете. А когда заиграл вальс, он вдруг подмигнул Маше и пригласил её на паркет.
Маша растерялась, смутилась, а Ольга Сергеевна поддержала её:
— Давайте, Маша, посмотрим, в кого у вас такая талантливая дочь.
Глубоко вздохнув, Маша вложила свою руку в руку Константина и вышла с ним в зал. Сердце у неё заколотилось где-то в горле.
«Я не умею. Я забыла. Я старая и толстая».
Мысли, которые она вроде бы уже заставила исчезнуть, вернулись, нахальные, уверенные.
Маша споткнулась, но выпрямилась и, высоко подняв голову, пошла дальше красивой походкой от бедра. Приготовившись танцевать, они замерли на пару мгновений и шагнули одновременно, начиная танец. Напряжение сковало всё тело. Неуверенно, в страхе сбиться и наступить Константину на ногу, Маша считала про себя: раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три. И смотрела только перед собой, под ноги.
Мимолётно взглянув на Константина, увидела его добрую усмешку.
— Раз-два-три, раз-два-три, — вместе с ней вслух начал считать он.
А она рассмеялась и внезапно расслабилась.
И вдруг — Маша не знала, как это случилось — её тело вспомнило. Осанка, руки, поворот головы. Плавные движения, она прогнулась назад, опершись на руку партнёра, откинула голову и полетела. Лёгкая, грациозная, невесомая. Вальс нёс её, кружил, и Маша не чувствовала ни лишнего веса, ни возраста, ни страха. Только музыку и движение.
Когда музыка закончилась, она замерла. Константин отпустил её, и вдруг раздались хлопки. Другие тренеры, родители, даже девчонки — все смотрели на неё и улыбались.
— Браво, — сказал Константин. — Вы настоящая танцовщица.
— Мама! — Катя бросилась к ней, обняла. — Ты такая красивая! Я не знала, что ты так умеешь!
— Я сама не знала, — прошептала Маша, раскрасневшаяся и смутившаяся. Но такая счастливая, что не могла вспомнить, когда было подобное раньше.
---
Они вернулись домой через два дня. Усталые, переполненные впечатлениями. Катя показывала Антону диплом и медаль, рассказывала про конкурс, про отель, про то, как мама танцевала.
— Пап, ты бы видел! Она как наша тренерша, даже лучше! Все хлопали!
— Да ну? — Антон посмотрел на Машу с интересом.
— Ерунда, — отмахнулась Маша. — Просто покружились немного.
Но вечером, когда дети уснули, а они с мужем сидели на кухне, Маша, волнуясь и снова переживая тот момент, рассказывала сама. Про вальс, про свои ощущения, про то, как тело вдруг вспомнило.
— Я ведь думала, что всё забыла. И это было так прекрасно, Антон! Я уже и не думала когда-нибудь испытать такое.
Антон смотрел на неё, улыбаясь.
— А помнишь, мы в институте танцевали? Латину? У нас же даже костюмы были.
— Помню, — Маша засмеялась. — Ты всё время наступал мне на ноги.
— А ты говорила, что я безнадёжен.
— Ну, ты и был безнадёжен.
Он взял её за руку.
— Маш, а что если тебе пойти в клуб? Заниматься дальше?
Она удивилась:
— В смысле?
— В прямом. Тебе же понравилось. Ты вся светишься, когда говоришь об этом. А я бы по субботам с детьми сидел.
Маша смотрела на него удивлённо, а потом обняла так крепко, что он запросил пощады.
— Ты чего, задушишь!
— Я люблю тебя, — сказала Маша. — Спасибо. А ты? Ты же тоже танцевал когда-то.
— Я-то да, — он замялся. — Ну, может, иногда… когда смогу вырваться.
Весь вечер Маша ходила по квартире пританцовывая и напевая себе под нос. А Антон и дети смотрели на неё удивлённо и смеялись.
На следующий день Маша нашла в интернете клуб, где преподавали бачату. Позвонила, записалась на пробное занятие. И сразу после работы пошла в магазин тканей — выбирать стразы.
— Вам для выступления? — спросила продавщица.
— Для танцевального костюма, — с гордостью ответила Маша.
Она купила четыре пакетика страз, синих и прозрачных, и вечером, когда домашние уснули, достала старую чёрную юбку, безжалостно обрезала наискосок и стала пришивать стразы. Она представляла себе, как будет кружиться в зале с зеркалами. Как будет слушать музыку. Как будет чувствовать своё тело — живое, гибкое, грациозное.
Стразы ложились на чёрную ткань, как звёзды на ночное небо. Она пришила последнюю, подняла юбку, посмотрела на свет. Блёстки засияли, переливаясь, и Маша улыбнулась.
Завтра был новый день. А в субботу — первое занятие. Она повесила юбку на плечики в шкаф, рядом с рабочей одеждой. Легла в кровать, закрыла глаза и вдруг ей показалось, что эта поездка заняла не неделю, а минимум месяц. Она чувствовала себя другим человеком и ждала эту субботу с детским восторгом, которого давно себе не позволяла.
— Скоро, — прошептала она в темноту. — Скоро я буду танцевать.
И заснула с улыбкой.
P.S. Это четвертый рассказ про Машу. Продолжение следует...
Первый рассказ тут Скажи нет и получи свободу
Второй рассказ тут Стыд за себя
Третий рассказ тут Твои? мои? наши? Про деньги в семье
Пятый рассказ тут Друг познаётся в беде
Шестой рассказ тут Ссора с мамой
Седьмой рассказ тут Синица в руке или всё-таки журавль в небе