Маша мерила уже шестое платье и чувствовала себя одновременно выжатой и очень несчастной. Впереди было 8 марта, муж подарил деньги на новый наряд, на работе собирались отметить праздник с размахом и снимали кафе. А на Машу не налезало уже шестое платье. С грустным вздохом она стащила с себя темно-синее, красивое, с блёстками по подолу и вырезом лодочкой, но безнадёжно узкое в бёдрах платье и натянула свои привычные серые джинсы. Поймала на выходе из магазина презрительный взгляд продавщицы и чуть не заплакала.
Может, срочно сесть на диету? Но при мысли о гречке и кефире она чуть не взвыла. На улице моросил дождь. Маша дошла до ближайшей остановки, промокла и уселась ждать автобус.
«Толстая корова. Скоро сорок, надо уже смириться и носить балахоны. Зачем я вообще пошла в этот магазин?» А перед глазами так и стояла её подруга Лиля — в свои 36 всегда как из салона причёсанная и одетая. И размер у неё был, наверное, 42, не больше. Маша ей ужасно завидовала, но при этом восхищалась — ей так держать себя никогда не получалось. После рождения детей размер стал 52, а сейчас, судя по платьям, и того хуже…
Всё, никаких конфет больше. Спорт, морковь и после шести… нет, после пяти не буду есть! Маша хлюпнула носом, опять промокла, пока шла от остановки, и завернула в магазин. Эту морковку ещё надо купить. Время было уже к обеду, и так хотелось есть, что казалось — желудок прилип к спине.
Может, начать завтра? А сегодня всё-таки выходной… Или лучше с понедельника. Закуплю всё и начну. И она прихватила шоколадку, пачку чипсов и пирожок. Пирожок съела по дороге домой, а дома, сидя на кухне, доела шоколадку. Даже детям не оставила. Чипсы решительно положила в кухонный шкафчик и пошла в спальню.
Лёжа в кровати, свернувшись калачиком, она мучилась от стыда за саму себя. Ну почему, почему она такая? Не может держать себя в руках. Стыдно и перед мужем, и перед детьми. У них толстая мама — какой ужас! Ну почему, почему у неё такое тело… Вот если бы она была тоненькой, как в молодости. Любое платье бы на ней сидело прекрасно. Мужчины бы глаз не могли отвести.
— Мам, ты что, съела без меня шоколадку? — зашла дочка Катя. — И не поделилась! Я нашла обертку!
— Тебе вредно, — еле слышно проворчала Маша. — А то будешь как мама, ни в одно платье не влезешь.
— Да ладно тебе, мам, ты нормальная. Щас папу попрошу, он купит конфет. — И Катя унеслась вглубь квартиры.
Маша открыла тумбочку возле кровати и достала фотоальбом. Пришлось повозиться, снимая всё, что на нём лежало, но она всё-таки вытянула его из-под плойки, фена, груды зарядок и лаков для ногтей. Старенький он был, её личный, не семейный и не детский. В нем была только она — от младенчества и до замужества.
Пролистав в конец, она с горечью разглядывала девушку на фото. Такую молодую, смешливую. Стройную, с красивыми ногами и тонкой талией.
Листая назад, она наткнулась на фото, где она стояла в гипсе, держась за спинку стула. Ей тогда было лет 15. Она упала с яблони в бабушкином саду. Нога подвернулась, хрустнуло, и она заорала так, что прибежала вся улица. Три месяца в гипсе. Три месяца она ненавидела этот гипс — тяжёлый, неудобный, нога под ним чесалась. Как она мечтала его снять! А когда сняли — нога была тонкая, бледная, страшная.
А сама Маша стала круглая. За три месяца без движения, да на бабушкиных пирожках каждый день, она набрала килограмм десять. Тогда она тоже не влезла ни в одно своё платье. И в джинсы, и в шорты. Нашлись только какие-то жуткие спортивные брюки, красные с синей полосой. И бабушкина полосатая футболка. Но Маша не расстраивалась! Она была так рада, что наконец может ходить, может выйти погулять, что надела всё это и побежала на улицу. И была абсолютно счастлива.
Маша вдруг так отчётливо вспомнила то чувство… И удивилась: ничего её не волновало тогда. Так а сейчас что не так? Ведь руки и ноги у неё не в гипсе. Она может и гулять, и танцевать, и двигается неплохо даже в своём весе.
Можно ли разрешить себе наслаждаться этим? Не думать, что там подумают другие… Не стыдиться. А просто жить в своём теле? Какое бы оно ни было. Радоваться ему! Благодарить за всё, что оно позволяет делать…
Она встала, подошла к зеркалу. В зеркале стояла женщина в старом растянутом свитере. Но у неё были красивые серые глаза, сильные руки и всё ещё красивые длинные ноги — папины ноги, а он мог пройти 30 км с грузом и не уставал.
Маша улыбнулась себе в зеркале, и лучики морщин разбежались от глаз. Мамины морщинки. У неё такие же были.
Маша решительно открыла шкаф и начала вытряхивать всё на пол.
Антон заглянул в комнату:
— Ты чего это?
— Гулять хочу пойти!
— Там дождь, но если пойдёшь — купи нам конфет. — И он ушёл дальше смотреть телевизор.
Маша сидела на полу посреди горы одежды и перебирала вещи. Вот эти джинсы — она купила их пять лет назад, когда похудела после вторых родов. Влезала в них с трудом, но носила, потому что «надо же радоваться». Сейчас они пылились на дальней полке. Маша примерила — не влезла даже до колен.
— В мусорку, — сказала она вслух.
Вот белые блузки. Три штуки. Одна с желтоватыми пятнами под мышками, вторая с протёртым воротником, третья просто страшная, её Маша никогда не любила. Почему они вообще здесь? А, свекровь дарила. Чтобы выглядеть «прилично».
Блузки полетели в пакет следом за джинсами.
Вот платье, в котором она ходила на корпоратив три года назад. Красивое, узкое, очень дорогое. Маша тогда похудела специально, чтобы в него влезть. Три недели на гречке и кефире. Влезла. На корпоративе все говорили: «Маша, ты шикарно выглядишь!» А она весь вечер боялась вздохнуть лишний раз, чтобы не треснуло по шву.
Маша посмотрела на платье и засмеялась.
— Иди ты к чёрту.
Платье отправилось в пакет для «отдать» — пусть кто-то другой мучается.
Дальше пошли застиранные кофты, брюки, в которых неудобно сидеть, юбка, которая вечно задирается, и старые летние платья, теперь узкие в груди.
Куча росла.
А потом её рука нащупала что-то мягкое и тёплое. Маша вытащила — флисовый спортивный костюм. Розовый, на несколько размеров больше. Она купила его года четыре назад на распродаже за копейки. Маша не решилась его надеть ни разу. Но хранила для дачи. А теперь надела.
— А что, — сказала она себе, крутясь у зеркала. — Модный нынче оверсайз… Зато удобно.
Маша походила по комнате. Ничего не жмёт. Ничего не впивается. Можно сесть на корточки, можно поднять руки, можно даже, кажется, сесть на шпагат — не страшно. И тепло, а на улице холод…
— Мам, ты гулять? Ой, какой костюм! Я тоже такой хочу! — Катя заглянула в комнату. — Папа, там мама в розовом идёт гулять!
— О! — глубокомысленно выдал Антон, оглядывая Машу с ног до головы. — Там дождь…
— А я ещё зонт возьму фиолетовый, — засмеялась Маша и крутанулась на одной ножке.
Катя вернулась в ярко-розовой кофте:
— У меня нет розовых штанов. Мам, я с тобой пойду! Будем вместе в розовом!
— Ну нет, мы вас в таком виде не отпустим, — Антон, смеясь, ушёл собираться.
Так и получилось, что гулять они пошли всей семьёй. Они все надели разноцветные резиновые сапоги и, хохоча, прыгали с разбегу в лужи.
А по дороге выкинули все мешки, которые собрала Маша. Потом зашли в пиццерию на углу. Заляпанный розовый костюм выглядел просто ужасно. Но Маше было всё равно. Она радовалась возможности вот так сидеть с детьми в тёплом зале, уплетать пиццу, обнимать одной рукой сына, другой — дочь и чувствовать, как её обнимает Антон. Радовалась, что может бегать и прыгнуть так далеко, что почти перепрыгнуть огромную лужу. Радовалась, что её семье было с ней хорошо, несмотря на то, что она была не так стройна, как в молодости.
А дома, уже лёжа в кровати после ванны, она заказала в интернете платье побольше и решила не переживать. Зато она будет так отплясывать на празднике, что всем ещё даст фору.
Единственное, что ещё беспокоило её, — это отношение мужа. Она повернулась к нему и приподнялась на локте.
— Антош, я ведь поправилась, а ты молчишь. Не такая я уже, как в молодости.
— Я заметил, — он усмехнулся, а она сразу надулась. — Да не бери в голову. У меня вон тоже пузо появилось… Готовишь вкусно. — И он поцеловал её и обнял одной рукой. — Спи, Маш, всё это мелочи. Я тебя люблю любую.
А у Маши развязался ещё один болезненный узел в душе. Она ещё попробует похудеть, но бережно, без всякой гречки и насилия. А ещё она будет радоваться и любить всё, что даёт ей её тело.
P.S. Это второй рассказ про Машу. Продолжение следует...
Первый рассказ тут Скажи нет и получи свободу