Полочка хокку — рубрика небольших сборок избранных хокку, вызвавших у меня наибольший интерес. Снабжены краткими комментариями в попытке вникнуть и запомнить сокрытый в них символизм.
1. /// ФУКУДА ТИЁ
Только их крики слышны...
Белые цапли невидимы
Утром на свежем снегу.
- Цапли — часто связаны с чистотой, уединением, возвышенностью. Белая цапля — особенно изящный и благородный образ.
- «Утром на свежем снегу» — время начала. Свежий снег — чистота, ещё не запятнанная следами. Это мгновение абсолютного начала, когда мир ещё не проявлен и только обещает себя светлеющим намёком. И в этом мире — присутствие, которое превыше видимости.
- Белое на белом — эстетика гармоничного слияния.
Умение услышать мир, воспринять его в белоснежной сокрытости, довериться тому, что не бросается в глаза. Истинная красота не нуждается в том, чтобы её видели. Она может быть только звуком, невидимым присутствием, чистым знанием.
2. /// ЁСА БУСОН
Хорошо по воде брести
Через тихий летний ручей
С сандалиями в руке.
- Хорошо брести — не только действие, но и состояние.
- Летний ручей — прохлада, лёгкость, временность — среди застывшего летнего зноя. Отсутствие суеты и спешки.
- Сандалии в руке — жест освобождения: ноги чувствуют воду, камни, течение. Нет ничего между человеком и ручьём. Поэтическое в самом бытовом ракурсе.
Человек сбрасывает с себя лишнее, условное, «культурное», чтобы напрямую соприкоснуться со стихией. Конечно, он вернётся ко всему этому, но сейчас он «в потоке».
Да и ощущение воды на ступнях, прохлады, текучести — это та радость тела, которая не нуждается в особых объяснениях. Достаточно просто сказать: «Хорошо по воде брести», — и читатель сам вспомнит, какого это — чувствовать прохладу ручья в жаркий летний день.
3. /// ЁСА БУСОН
Два или три лепестка
Друг на друга упали...
Облетает пион.
- Два или три — минимум, который говорит о максимуме. Конец, видимо, не за горами.
- Друг на друга — не хаос, а своеобразный порядок. Единство в смерти.
- Пион — символ пышной, роскошной, почти чувственной красоты.
- Облетает — о том, как время проявляет себя: не в громе событий, а в тихом незаметном процессе. Заметить само падение — медитативное созерцание.
Часть говорит о целом. Нет необходимости показывать весь понурый пион — достаточно нескольких лепестков, упавших друг на друга. В этом нет остроты трагедии — естественное увядание в лёгких и почти незаметных движениях жизни.
4. /// КОБАЯСИ ИССА
Так кричит фазан,
Будто это он открыл
Первую звезду.
- Фазан — в классической традиции часто связывали с одиночеством, тоской, осенью. Его крик — резкий, громкий, внезапный.
- Так кричит — значит, кричит особым образом, с такой силой и значением, что это привлекает внимание.
- Он открыл — очевидно, ирония, но добрая, любящая.
- Первая звезда — начало ночи, граница между днём и тьмой. Фазан, кричащий в этот момент, становится пограничным существом, тем, кто отмечает переход.
Мифологическая логика: слово творит мир. Исса обыгрывает этот архаический слой с лёгкой улыбкой — у кого как не у самих людей есть потребность к чуду?
Без нашего «крика», без нашего внимания, без нашей радости и грусти — звёзды, может быть, и зажглись бы, но никто бы не заметил. Все мы — творцы своих вселенных, хотя бы на миг. И этот миг, вместе с фазаном, разумеется, стоит стихотворения.
5. /// ЁСА БУСОН
О, какая жалость!
Этот храм я миновал,
Там цветут пионы!
- Восклицание — непосредственная эмоция, включающая в себя человечность, спонтанность, живость.
- Храм — место священное, но интересует не столько святость, сколько красота, которая там цветёт. Данное хокку переводит от сакрального к эстетическому.
- Пион — мы чуть выше уже говорили за этот цветок. Стоит добавить в контексте, что в храмах часто разбивали сады пионов, и цветение их было событием, которое привлекало не только молящихся, но и любителей прекрасного.
Дзэнское принятие: что прошло, то прошло. Вещь сложная, мне самому тяжело отпустить некоторые моменты прошлого. Поэт же фиксирует эмоцию, но не погружается в неё.
Путь продолжается, поэзия возвращает то, что мы потеряли по дороге, а пионы будут цвести и в следующем году — для кого-то другого или для нас самих.
6. /// КОБАЯСИ ИССА
Ах, не топчи траву!
Там светлячки сияли
Вчера ночной порой.
- Восклицание — обращение, полное тревоги и нежности. Просьба о сохранении памяти, о том, чтобы место, где произошло маленькое светящееся чудо природы, осталось неприкосновенным.
- Светлячки — образ мимолётной, таинственной, ночной красоты. Их сияние — огоньки, которые живут одну ночь, танцуют во тьме и исчезают.
Светлый след воспоминаний... Наступив на него, мы теряем нечто большее, чем пригнувшуюся траву. Мы теряем память о чуде, о сиянии прошлого, о хрупкости настоящего времени. Без неё мир становится беднее.
7. /// КОБАЯСИ ИССА
В зарослях сорной травы,
Смотрите, какие прекрасные
Бабочки родились!
- Сорная трава — в эстетике классической поэзии такие места обычно не удостаиваются пристальным вниманием. Однако красота может родиться где угодно, даже в самом неприглядном месте.
- Бабочки — символ души, мимолётности, преображения.
- «Родились» — оттенок чуда новой жизни, которая только начинается и уже способна удивить.
Просветление может прийти где угодно, даже в самом низком и неприметном месте — а может и особенно там. Можно переформулировать как социальную метафору: достоинства и ценность личностных качеств могут сформироваться в любой среде, даже в самой бедной и заброшенной.
Не проходите мимо. Смотрите на сорную траву — там, возможно, рождаются бабочки. Смотрите на пустыри — там, возможно, цветут цветы. Смотрите на то, что все считают некрасивым, — и вы найдёте собственную уникальную красоту.
8. /// ЁСА БУСОН
Лишь вершину Фудзи
Под собой не погребли
Молодые листья.
- Вершина Фудзи — самая сакральная точка, обитель бессмертных. В поэзии Фудзи часто предстаёт как нечто незыблемое, что стоит над суетой мира. Впрочем, глядя на неё, с этим сложно не согласиться.
- Молодые листья — противопоставление осенней печали или зимней смерти. Здесь они выступают как обильная весенняя стихия, немного не дотянувшаяся лишь до вершины Фудзи.
Жизнь бывает настолько полной, что всё остальное отступает. Даже самое великое становится краешком.
Вершина, оставшаяся над зелёным морем природной молодости, — как последний островок вечности, который напоминает: я здесь, я был, я буду. Но сейчас — время весны и молодых листьев. И это прекрасно.
9. /// КОБАЯСИ ИССА
Роса так быстро исчезла,
Как будто ей делать нечего
В нашем нечистом мире.
- Роса — мимолётность, хрупкость, чистота, свежесть. Ранее утро и без того небольшой промежуток времени, но греховность мира будто подгоняет её ещё быстрее.
- «Как будто» — только предположение, но надо полагать, не без основания опыта человеческой жизни.
«Нечистый мир» — звучит как приговор, но не просто миру, а себе — или нам: мы не смогли удержать невинную чистоту. Она приходит и уходит, как роса, как жизнь, как надежда. Всё это больше про человеческую составляющую.
Остаётся надеяться, что хотя бы поэтический свет задержится подольше в густой темноте несправедливостей и страданий, чем роса на траве. Ведь он остаётся с нами из самых глубин веков.
10. /// КОБАЯСИ ИССА
Вишен цветы
Будто с небес упали —
Так хороши!
- Сакура — главный цветок японской поэзии, символ весны, красоты, быстротечности жизни. Естественно, уже встречался в моих подборках, но лично мне никогда не прививает усталость.
- С небес упали — мир полон красоты, которая превышает даже его самого. Цветы сакуры как намёк на рай, как обещание, что где-то есть совершенство.
- «Будто» — делает образ мягче, загадочнее.
- Восклицание — крик души, которая на мгновение забыла о смерти и охвачена пламенем прекрасного.
Способность сохранить детское удивление перед миром и радоваться сердцем, не думая о том, что радость кончится. В этом, думаю, её особая ценность. Пребывать здесь и сейчас, видеть красоту и благодарить — стихом, мыслью, взглядом, чувством.
Материал по теме:
ХОККУ — ХОЧЕТСЯ КРЯКНУТЬ