Предыдущая публикация:
Мечта, воплощенная через 3 столетия
Петергоф, парадная морская резиденция российских монархов, прославился ещё в 18 столетии. Стрельна получила мировую известность в 21 веке с открытием «Государственного комплекса «Дворец Конгрессов» –государственной резиденции Президента Российской Федерации. Это событие произошло в 2003 году, в год 300-летия Санкт-Петербурга, и стало своеобразной перекличкой времён, воплощением мечты Петра Великого.
Кто не знает, что Петергоф был задуман Петром 1, как мемориал, прославляющий победу России в Северной войне! Взметнувшись в небо в 1723 году, водяные струи фонтанов, отражающие золото Большого каскада, заявили всему миру о величии России. И с тех пор не иссякает поток желающих воочию восхититься этим чудом. Однако далеко не каждый знает, что по замыслу Петра местом паломничества и восхищения, «Русской Версалией», должна была стать Стрельна. Но так случилось, что основанная Петром 1 усадьба была им же забыта и заброшена. Мемориалом с водной феерией и стал Петергоф, а Стрельна осталась императорским семейным владением. Чтобы понять, что произошло, давайте сделаем в Стрельне остановку и, переместившись во времени, отправимся гулять в историю.
На пути в Кронштадт
Стрельна – одна из первых усадеб Петергофской дороги. Её появление было продиктовано необходимостью. Когда в 1704 году на острове Котлин в Финском заливе началось строительство крепости Кронштадт, Пётр 1, понимая её стратегическое значение, лично следил за ходом работ. Добираться до острова было непросто. Пустынные леса тянулись вдоль отвоёванного у шведов побережья Финского залива. Однако среди них пролегала старая дорога, сохранившаяся ещё со шведских времен. Вот по ней и мчался русский царь верхом на лошади или в экипаже. Преодолев часть пути по суше, надо было пересаживаться на корабль. Таких мест на побережье, удобных для пересадки, было несколько. Там для отдыха царя возводили «путевые хоромы». Тем, кто бывал в первом доме Петра на Неве, сооружённом недалеко от стен Петропавловской крепости, ясно, что эти временные петровские «хоромы» больше напоминали крестьянские избы.
Один из первых путевых дворцов царя, о существовании которого известно с 1707 года, был построен на полпути в Кронштадт на берегу речки Стрелки. Слово «стрелка» сегодня ассоциируется исключительно с геометрическим термином. Однако у древних славян оно было связано с «движением», «стремительным течением». Сегодня трудно поверить, глядя на невзрачное русло реки Стрелки, что своё название эта некогда бурная и полноводная река, по берегам которой росли непроходимые еловые леса, получила за свою стремительность.
История Южного побережья залива
Сегодня мало известно о древней истории побережья Финского залива. Проживали здесь немногочисленные финно-угорские племена. Селились среди непроходимых лесов, выбирая более-менее подходящие для жизни места. Вот берега речки Стрелки как раз и были таким местом. Промышляли древние жители охотой и рыболовством, а речку даже использовали для судоходства. Позже, в 8-9 веках, сюда пришли восточные славяне. Деревья вдоль берегов они начали выжигать под посевные поля и пастбища, в результате чего еловые леса постепенно сменились смешанными. Вдоль русла Стрелки стали появляться деревни и сёла.
Образовалось поселение и в устье реки, в месте впадения её в Финский залив. На всем побережье это была самая большая и зажиточная деревня. Западнее находилась ещё пара деревень, но совсем небольших – деревня Похиоки на 6 дворов (на границе между сегодняшними Нижним парком Петергофа и Александрией) и деревня Кусоя на 4 двора (в районе дворца Марли в Петергофе).
В 9 веке раскинувшиеся вдоль побережья Финского залива земли принадлежали Новгородскому княжеству, а в 15 столетии, а При Иване 3 вошли во вновь образованное Русское государство. Тяжелые времена наступили в годы Ливонской войны. Постепенно шведы завоевали всё побережье Финского залива, а потом оккупировали Новгород. По мирному Столбовскому договору 1617 года за возвращение Новгорода пришлось отдать Швеции всё остальное. Завоёванные бывшие новгородские земли шведы назвали Ингерманландией. Огромный участок побережья (от нынешнего Лигово до несуществовавшего ещё Ораниенбаума) был передан во владение государственного советника Иоханна Шютте, бывшего воспитателя шведского короля. Резиденция барона находилась на берегу реки Стрелки.
Начав осенью 1702 года поход на Ингерманландию, в 1703 году русская армия освободила от шведов южное побережье Финского залива. А когда в 1709 году случилась Полтавская победа, Пётр начал готовиться к победному завершению Северной войны. Тогда и появился замысел создания на берегу залива парадной морской резиденции. Выбор пал на Стрельнинскую мызу – самое обжитое место на побережье.
Стрельна – поставщик стройматериалов
Освоение отвоёванных у шведов земель Пётр решил осуществить за счёт подданных. В 1710 году земли вдоль южного побережья Финского залива он раздал своим приближенным под устройство дворянских усадеб. (Напомню, размер одного участка был около 200 м вдоль побережья на 2 км вглубь материка). Себе царь взял 4 участка земли на реке Стрелке и ещё 4 чуть западнее, где находился другой царский путевой дворец. Там вскоре разрастётся поселение под названием «Петров двор». Пётр называл его на голландский манер – «Петергоф». Название царской усадьбы на берегу Стрелки определила река. Строительство Стрельны началось в 1711 году, практически сразу после раздела земель. Но ещё раньше, в 1710 году, по велению Петра 1 речку Стрелку перегородили плотиной. Образовалась запруда, явившаяся украшением этих мест. Впоследствии она получила название Орловский пруд (по фамилии владельца усадьбы на берегу пруда в 19 веке).
Но не только украшением ландшафта была запруда. Падающую воду в те времена использовали для производства строительных материалов. Именно здесь, на реке Стрелке стали появляться предприятия, снабжающие грандиозную стройку, начатую Петром. В устье реки была обнаружена хорошая глина, и уже в 1713 году здесь были созданы кирпичные заводы. Из произведённого в Стрельне кирпича возводился петровский Петербург. В частности, из него были построены здания Монплезира в Петергофе, Константиновского дворца в Стрельне и Двенадцати коллегий в Санкт-Петербурге.
В это же время в Стрельне был открыт казённый Гончарный двор. На нём производили глиняную посуду, а также «кафли» (кафель) для внутреннего убранства дворцов и домов знати. По своему качеству и внешнему виду эти изразцы не уступали привозным, голландским. Стены и печи, облицованные стрельнинскими «кафлями», можно до сих пор видеть в дворцах-музеях – в Монплезире в Петергофе и в Летнем дворце Петра 1 в Санкт-Петербурге.
В 1720 году в Стрельне был устроен питомник декоративных деревьев и кустарников для будущих приусадебных хозяйств. Саженцы привозили из южных районов страны и из подмосковного села Коломенское. А ещё в Стрельне образовалась рыбачья слобода, жители которой поставляли свежую и копченую рыбу для стола царя и на продажу в Петербург.
По царскому указу со всех губерний в Петербург на работы и на строительство царских усадеб на Петергофской дороге были присланы казённые и крепостные крестьяне из разных губерний. К работам привлекались также солдаты. Вокруг царских усадеб разрастались селения мастеровых людей. Начавшись как царская усадьба, Стрельна со временем превратилась в самостоятельное поселение. К 1719 году здесь насчитывалось более 50 людских изб, и все они были переполнены.
Петровский путевой дворец
Когда на Петергофской дороге развернулось масштабное строительство, а Стрельна оказалась в эпицентре производственных работ, Пётр решил перестроить старый путевой дворец. Вместо него к 1718 году на краю высокой прибрежной гряды появился одноэтажный деревянный усадебный дворец с мезонином. Его строительство Пётр доверил Жану Батисту Леблону, занимавшему тогда пост главного архитектора Санкт-Петербурга. Дом украшали высокие окна с мелкой расстекловкой и балюстрада по краю крыши. Такая же балюстрада использовалась в качестве ограды усадьбы.
Парадным фасадом, от которого вниз спускалась лестница, дворец был обращён к заливу. С другой стороны перед домом был разбит партерный сад и высажены плодовые деревья. Большое пространство занимал огород. На грядках росли не только овощи к царскому столу, но также пряные и лекарственные растения, в то время имевшие в кулинарии огромное значение. При дефиците соли пряные культуры позволяли придавать блюдам особый изысканный вкус. Этот опыт был позаимствован Петром у голландцев, и такой огород получил название «Огород на голландский вкус».
По преданию, в Стрельне на усадебном огороде впервые в России появился полюбившийся всем картофель. Два мешка привезённого из Голландии диковинного овоща, названного в России «земляным яблоком», были высажены на этом петровском огороде. Правда, историки считают, что произошло это уже во времена Анны Иоанновны, а не при Петре. А вот пчельник в стрельнинской усадьбе завёл сам Пётр 1. Пчёлы находились под присмотром царя, который был знаком с технологией производства мёда с детства. Пчеловодство было фамильным занятием Романовых. Их пасека в Измайловском имении под Москвой славилась по всей Руси.
Но этот путевой дворец был лишь временным. Следующим этапом стало создание большого усадебного дворца.
Начало строительства главного дворца
Нам неизвестно, о чём думал Пётр, создавая свою парадную морскую резиденцию. Но, следя за хронологией событий, можно о многом догадаться. Когда царь раздал земли под строительство усадеб и взял себе обширные участки в двух местах побережья, на которых у него уже стояли «путевые хоромы», обустраиваться он начал в Петергофе. Уже в 1714 году на берегу залива началось возведение личного царского дворца Монплезир. Примерно в то же время были заложены Нагорные палаты «о 16 светлицах» на месте будущего Большого дворца Петергофа. Эти палаты были невелики. Они располагались там, где сегодня находится центральный корпус Большого дворца, и соответствовали ему по размерам. Перестройка стрельнинского путевого дворца началась позже (в некоторых источниках – с 1716).
Всё это свидетельствует о том, что Петергофу отводилась роль частной резиденции. Строительство главного дворца Петергофской дороги требовало времени и внимания и занимало все мысли царя. Этот дворец должен был затмить всё, что создавалось до этого. Известно, что первый план Стрельнинской парадной резиденции появился уже в 1710 году, когда только родилась идея о её создании. Но, вероятно, Петра он не устроил. В 1715 году ему был представлен новый проект, созданный французом Бартоломео Карло Расстрелли (отцом будущего известного архитектора времён Елизаветы Петровны). Но и этот проект царю не понравился. Потом рассматривались проекты Жана-Батиста Леблона и Себастьяно Чиприани. Но это было всё не то! Лишь пятый проект итальянца Николо Микетти был одобрен Петром 1, и в июне 1720 года приступили, наконец, к строительству.
Теперь Пётр намеревался часто останавливаться в своём новеньком путевом дворце в Стрельне, чтобы лично следить за ходом работ. Достаточно взглянуть на размеры стрельнинского дворца, возведённого на заложенном в 1720 году фундаменте, и сравнить их с размерами центрального корпуса петергофского дворца, чтобы понять – дворец в Стрельне должен был стать грандиозным и, конечно, главным!
Николо Микетти был приглашён в Россию в 1718 году. Как всегда, Пётр не скупился, привлекая лучших мастеров. В это время в Петербурге активно ведётся строительство дворцов и парков. Заправляет всем главный архитектор Жан-Батист Леблон. Но в 1719 году 40-летний зодчий неожиданно скончался. По официальной версии – от оспы. Но существует легенда о том, как Пётр по донесениям Меншикова прогневался на архитектора, а тот так огорчился, что слёг и умер! Такие мифы, почему-то, очень популярны в архитектурной среде всех времён и народов! На место главного архитектора заступил Микетти. Ему и поручено было строительство дворца в Стрельне по собственному проекту.
Место было выбрано на возвышении, между двумя местными речками – Стрелкой и Кикенкой. Вокруг планировался роскошный парк. Но с первых дней Петру не везло с этим дворцом! Мало того, что с планом 10 лет никак было не определиться! Микетти, начав работы и отстроив лишь первый этаж, исчез. Он отправился по поручению Петра в Европу приобретать очередную партию мраморной скульптуры для украшения Петербурга. Для этого ему было выдано 3 тысячи рублей, но в Россию архитектор не вернулся. Такие истории с европейскими мастерами случались нередко. Их трудно в этом обвинить. Непросто было работать под неусыпным оком неуравновешенного русского царя. Получая в Европе выгодные предложения, они предпочитали остаться.
Дворец в Стрельне продолжали достраивать другие архитекторы, привлечённые Петром 1. Сменяя друг друга, они так и не смогли его полюбить. Для них этот дворец был чужим, и это не могло не отразиться на его облике. Но ещё раньше дворец лишился царской любви.
Несостоявшиеся фонтаны
Главным украшением Стрельнинской резиденции должны были стать фонтаны. Трудно сказать, задумывал ли их в Стрельне Пётр с первых дней. Возможно! Он любил стихию воды. Зато совершенно точно известно, что после поездки во Францию в 1717 году, русский царь загорелся идеей создания в Стрельне «Русской Версалии». Фонтаны должны были струиться круглые сутки, услаждая амбиции русского царя. Мечтал Пётр, чтобы Стрельна затмила резиденцию французского короля, и слава о ней разлетелась по всему миру.
Помочь воплотить в жизнь царскую мечту должна была стремительная речка Стрелка. На Генеральном плане Стрельны 1718 года запруда на реке уже была обозначена как «Водохранилище для водяных игр». Но не всё оказалось просто и гладко. Стало ясно, что обеспечить бесперебойную работу фонтанов местные водные ресурсы, увы, не смогут. Для создания «водных феерий» необходимо было найти способ поднять воду в резервуарах для накопления воды на высоту до 10 метров. Создание необходимых для этого гидротехнических сооружений обошлось бы казне слишком дорого. Пётр ужасно огорчился! Так не хотелось расставаться с мечтой! И он начинает неутомимо искать альтернативные источники воды.
Петру обычно везло! Чудо случилось и в этот раз. В том же 1720 году, когда в Стрельне только-только был заложен дворец, источник был найден. Расположенные всего в нескольких километрах к западу от Стрельны Ропшинские высоты оказались богаты природными родниками. Они были обнаружен осенью 1720 года, а уже в январе 1721 начались масштабные работы по созданию водовода.
Прибывший в то время в Россию по приглашению Петра 1 опытный немецкий инженер гидравлик Бурхард Христофор фон Миних оценил ситуацию и сумел уговорить Петра отказаться от создания фонтанов в Стрельне и сделать парадной резиденцией Петергоф, который оказался ближе к Ропшинским высотам. Вскоре Петергоф потрясёт мир своим великолепием и бесконечно струящимися фонтанами, а Пётр навсегда утратит интерес к Стрельне.
Стрельнинский дворец
И остался Сстрельнинский дворец без царской любви. Строительство продвигалось медленно. Все силы и средства были кинуты на Петергоф. В Стрельне работы ещё некоторое время продолжались, но после смерти Петра к 1730 году окончательно прекратились. Здание долгое время стояло без крыши, стены разрушались. Дворец превратился в императорский долгострой, который нарушал гармонию парадной дороги, ведущей к Петергофу.
Дочь Петра Елизавета Петровна, став императрицей решила вернуть дворец к жизни. Достраивать его в середине 18 века она поручила своему придворному архитектору Франческо Бартоломео Растрелли, сыну того самого скульптора Бартоломео Карло Расстрелли, который при Петре 1 создавал один из планов стрельнинского дворца, а потом работал вместе с Микетти по оформлению его декора. Дворец в итоге, спустя 30 лет, был достроен, но работы по обустройству интерьеров и парка так и не были завершены. «Ко двору» он так и не пришелся, любви императорской не получил.
Судьбу никому не нужного дворца изменил император Павел 1, подарив его в 1797 году своему любимому сыну Константину Павловичу, который достиг совершеннолетия. Дворец с тех пор понизил свой статус и стал великокняжеским, зато у него началась новая жизнь.
Обретение хозяина и возрождение Стрельны
Во дворце Стрельны до конца 18 века никто не жил. Елизавета приспособила его подвалы под винные погреба, в которых хранили её любимые токайские вина из Венгрии. Но постепенно нежилой дворец вновь стал приходить в запустение. По свидетельству современников, в дворцовых окнах «свистел ветер, а путешественники бежали от сих печальных, мрачных мест».
Вот таким в 1797 году дворец достался его новому владельцу, второму сыну императора Павла 1, великому князю Константину Павловичу. Для реконструкции дворца был приглашён архитектор Андрей Воронихин, который отстроил его заново по новой моде в классическом стиле. Но над дворцом словно тяготел злой рок. В 1802 году случился пожар, и он почти полностью выгорел. Сразу же приступили к восстановлению сгоревшего здания. В помощь Воронихину для ускорения работ был направлен архитектор Луиджи Руска.
19 век только начинался. Возрождённый из пепла дворец словно обрёл шанс на новую жизнь. Он получил своего первого хозяина, а вместе с ним – новый облик и новый смысл. Стрельна из несостоявшейся парадной резиденции превратилась в военный лагерь.
Становление у власти Павла совпало с наполеоновскими войнами в Европе. В этой обстановке император, с детства увлечённый военным делом, задумал реорганизацию армии. Большие надежды он возлагал на своего второго сына Константина, который героически проявил себя, приняв участие в Итальянском и Швейцарском походах Суворова. Гордясь сыном и желая отметить его заслуги перед Отечеством, в октябре 1799 года Павел пожаловал Константину Павловичу титул цесаревича, наследника престола.
Согласно новым правилам престолонаследия, установленным в принятом Павлом «Положении об императорской фамилии» (1797), его прямым наследником уже был провозглашён старший сын Александр с последующим переходящим правом наследования престола по мужской линии в его семье. Однако в мае 1799 года у цесаревича родилась дочь (в.кн. Мария Александровна, 1799-1800). Павел, опережая события, словно предвидя свой скорый трагический конец, поспешил «поставить в очередь на престол» Константина, объявив его цесаревичем. В итоге в стране оказалось сразу два официальных наследника. Как показало время, этот факт лишь усложнил ситуацию с переходом власти.
Константин отрёкся от права на престол ещё при жизни старшего брата Александра 1. Отречение держалось втайне, и после смерти императора войска успели присягнуть официально объявленному его приемнику Константину (у Александра так и не появилось собственных наследников). Это привело к проблемам при становлении у власти следующего императора Николая 1, которые обернулись восстанием декабристов 14 декабря 1825 года. При этом титул «цесаревича» Константин сохранял до конца жизни.
Военный лагерь
Почему Константин Павлович отрёкся от престола? Вероятно, он видел иное своё предназначение в жизни государства. С его именем связаны военные реформы начала 19 столетия. Ещё при отце он был назначен генерал-инспектором кавалерии, а после смерти Павла возглавил комиссию (в июле 1801 года), созданную для реорганизации вооружённых сил Российской империи. Цесаревич с большим энтузиазмом взялся за преобразования в армии. Как его дед и отец, реформы он начал с изменения внешнего вида войск, только пошёл по обратному пути: прусский тип обмундирования остался в прошлом. Ему на смену пришёл французский мундир, более простой и удобный, что сыграло свою роль в будущих победах России над армией Наполеона.
А начал преобразования цесаревич ещё на посту генерал инспектора-кавалерии с подготовки гвардейских полков – Драгунского и Конного, которые затем послужили образцом для обучения других армейских частей. Усадьба Стрельна, владельцем которой с конца 18 века стал Константин, была превращена им в военный лагерь и учебный центр гвардейцев, которые вместе со своими лошадьми на лето переезжали в Стрельну. Здесь под руководством Константина Павловича проходила их боевая подготовка, устраивались манёвры и смотры войск.
В 1803 году по инициативе Константина в императорской гвардии появился первый Уланский полк, шефом которого до конца жизни оставался цесаревич. Вооружённые лёгкими и длинными пиками всадники оказались более мобильными в бою, чем их коллеги драгуны. Вооружённые ружьями и саблями, эти «тяжеловесы» передвигались медленнее, чем уланы, а для ведения боя им приходилось оставлять своего коня и «превращаться» в обычного пехотинца.
Одновременно с началом реконструкции старого стрельнинского дворца, возведённого ещё во времена Елизаветы Петровны, прабабки Константина, в 1803 году в юго-западной части Стрельны, за петровской запрудой (нынешним Орловским прудом) началось строительство военного городка для размещения гвардейцев. К 1810 году он был достроен, окружён земляным валом и рвом и напоминал боевую крепость.
Кроме лейб-гвардии Уланского полка в Стрельне накануне войны 1812 года были расквартированы эскадроны лейб-гвардии Драгунского и лейб-гвардии Конного полков, а также конная артиллерии. Они располагались на постой в окружающих Стрельну деревнях, а офицеры жили в домах стрельнинских обывателей.
Но новому владельцу Стрельны не долго оставалось хозяйничать здесь. Начавшаяся Отечественная война 1812 изменила судьбу цесаревича. До конца жизни, выполняя свой долг, он вынужден был жить за пределами родины. И Стрельна опять опустела.
Продолжение здесь:
Спасибо, что дочитали до конца! Если было интересно -
Путешествуйте с каналом ВИРТУАЛЬНЫЕ ПРОГУЛКИ в историю через ПУТЕВОДИТЕЛЬ В ИСТОРИЮ и ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГ, а по миру через ДНЕВНИКИ ПУТЕШЕСТВИЙ! Эти рубрикаторы закреплены на главной странице канала и помогут выбрать статью, которая сможет вас заинтересовать!
Каждый ваш отзыв, каждый знак внимания автору - это путь к новому читателю. Чем больше статья получает "лайков", тем больше она предлагается к прочтению. Вот почему так важна ваша поддержка.
А теперь можно также поддерживать авторов в Дзене с помощью донатов! Это анонимная помощь. Я благодарю тех, кто меня поддержал!
До новых встреч на канале!