Битва при Ита-Ивате
Этот бой (в историографии его название также пишется как Итаивате и Ита-Ибате), первый этап масштабного сражения при Ломас-Валентинас, произошел 21 декабря 1868 года.
Диспозиция
После вынужденной сдачи мощной крепости Умайта президент Парагвая Франсиско Солано Лопес принял стратегическое решение отступить к Асунсьону. Главной задачей инженерных частей стало выстраивание сплошной оборонительной линии вдоль русла ручья Пикисири, в 130 километрах к югу от столицы и в 200 километрах к северу от потерянной Умайты. Главнокомандующий основал свою новую штаб-квартиру в Ломас-Валентинас (Ита-Ивате) и незамедлительно занялся возведением укреплений оборонительной линии. При проведении земляных работ парагвайцы в полной мере пользовались бездействием бразильской речной эскадры, которая после захвата Умайты не предпринимала активных действий на фарватере Парагвая.
Фронтальная лобовая атака на укрепленную линию Пикисири представляла колоссальный риск для войск Тройственного альянса, несмотря на их подавляющее численное превосходство. Между аргентинскими подразделениями генерала Хуана Андреса Желли-и-Обеса, стоявшими у Пальмаса, и парагвайскими траншеями простирался сильно заболоченный участок с ручьем посередине. Парагвайские саперы специально перегородили водоток плотинами, подняв уровень воды местами до двух метров. Осознавая смертельную опасность атаки через топь, командующий союзной армией Луиш Алвис ди Лима и Силва, маркиз Кашиас, решил вести армию в обход через сельву Гран-Чако. В результате Кашиас вывел основную часть бразильского контингента численностью более 20 тысяч человек в глубокий тыл парагвайским войскам. Армия маршала Лопеса оказалась полностью отрезана от центральных районов страны и столицы Асунсьона.
Вместе с тем и экспедиционная армия самого Кашиаса очутилась в крайне уязвимом тактическом положении. Тыловое снабжение через просеки в Чако было затруднено из-за непомерной растянутости коммуникаций. Доставка припасов требовала двойной переправы грузов через реку Парана при крайней скудости доступных плавсредств: тяжелые глубокосидящие броненосцы не могли близко подходить к берегу, а транспорта не могли подняться по реке выше батарей Ангостуры. По этой причине эвакуация раненых и больных в госпитали становилась практически невозможной задачей. Бразильская группировка рассчитывала исключительно на подножный корм, на немногочисленное стадо кормовых животных, пришедшее с армией, на скудный носимый запас сухарей, а также на то немногое, чем можно было поживиться в нищих парагвайских лачугах.
Стратегически очевидным решением выглядел немедленный удар по Асунсьону, но подобный марш требовал разделения армии. При этом за спиной оставались хотя и потрепанные, но все еще высокомотивированные части Лопеса, которые могли одним ударом отсечь всю группировку от снабжения. Кашиас счел этот риск чрезмерным и отказался от броска на столицу.
Аргентинской дивизии бразильский маршал отводил пассивную роль заслона на юге: маршал банально не хотел делиться лаврами с извечным противником. Генерал Желли-и-Обес неоднократно настаивал перед штабом Кашиаса на активном участии аргентинских сил в генеральном сражении, но маркиз методично отклонял эти требования, заявляя о наличии достаточных сил и подчеркивая важность Пальмаса для сдерживания парагвайских вылазок. Командир 1 батальона дивизии Национальной гвардии Буэнос-Айреса полковник Хосе Игнасио Гармендия оставил воспоминания об этой ситуации.
«Это не было поводом избегать совместных действий с аргентинцами в будущих операциях. С первого взгляда было ясно, что бразильский генерал твердо решил не привлекать своих верных союзников к грядущим событиям. Естественно, что Альянс должен был быть широко представлен в любой важной и решающей операции... Истинные мотивы генералиссимуса подозревались всеми. Ему было нужно эксплуатировать за границей моральное влияние побед союзников в пользу бразильцев и поддерживать имя своей — только своей! — нации в ежедневной прессе и европейских публикациях... Но сеньор маркиз жестоко просчитался, ибо, как будет видно позже, 21 декабря ему пришлось обратиться за помощью к аргентинцам и уругвайцам, когда он оказался отброшен, изнурен, лишился почти половины армии и был деморализован неразумным использованием своих войск в этой короткой 15-дневной кампании».
4 декабря передовые бразильские войска численностью 20 657 человек завершили многодневный обходной маневр. В составе группировки находилось 18 999 пехотинцев, 926 кавалеристов и 742 артиллериста. Корпуса возглавили проверенные в боях генералы Жасинту Машаду Биттенкур, Алешандри Гомес ди Арголо Ферран и Мануэл Луиш Озориу, маркиз Эрваль. 6 декабря 1868 года парагвайский кавалерийский авангард под командованием генерала Бернардино Кабальеро столкнулся с силами Бразильской империи в кровопролитном бою при Итороро. После изнурительного сражения с очень высокими потерями для наступающих парагвайцы сумели организованно отойти. 11 декабря защитники республики приняли бой на невыгодных условиях и потерпели катастрофическое поражение в битве при Аваи. Несмотря на заявления о практически бескровной победе, бразильцы целую неделю приводили себя в порядок в захваченной Вильете, поджидая прибытия резервов, шедших длинным путем через Чако.
Подготовка
Неминуемость штурма была очевидна. Опасаясь огня бразильских броненосцев, прорвавшихся мимо Ангостуры, Лопес передислоцировал практически всех своих людей подальше от реки.
Инженерные части получили приказ укрепить траншеями холм Ита-Ивате. Вершина этой возвышенности состояла из двух четко выраженных плато. Первое, обращенное фронтом к Вильете, тянулось до небольшой канавы с естественным водотоком. Второе шло от этой канавы к устью Потреро-Мармоль, где располагалась личная ставка и дом главнокомандующего. Выкопанный оборонительный ров представлял собой ломаную линию шириной и глубиной всего около 60 сантиметров. Парагвайские солдаты, сидящие на внутреннем крае этой наспех созданной фортеции, получали минимальное укрытие от огня с фронта, при этом их правый фланг оставался полностью открытым для фланкирующих ударов. Лопес сосредоточил на высотах около 7000 человек, оставив в береговой батарее Ангостуры всего семь сотен бойцов, а в траншее Пикисири — около 1500 солдат. Эти подразделения состояли из инвалидов и 12-14-летних подростков. Почти никаких резервов главнокомандующий больше не имел.
Маркиз Кашиас разделил свои ударные силы на две основные колонны, нацелив их на два крутых ущелья перед парагвайской линией. Правая пехотная колонна под командованием генерала Жасинту Машаду Биттенкура и левая под началом генерала Жуана Мануэла Мена Баррето должны были одновременно ударить по флангам неприятеля. Кавалерийские части генерала Жозе Жоакина ди Андради Невиса обеспечивали мобильную поддержку, готовясь отрезать пути отступления гарнизону. Огневое прикрытие штурма обеспечивали 26 полевых орудий, развернутых имперскими артиллеристами на господствующих высотах Кумбариты. Аргентинская армия получила приказ связать боем защитников линии Пикисири при первых звуках интенсивной стрельбы.
Атака
Ранним утром 21 декабря 1868 года Кашиас свернул передовой лагерь в Вильете и выступил во главе 25-тысячной армии на штурм высот.
За несколько часов до начала боя, когда бразильцы только разворачивали цепи, парагвайский полковник Иларио Марко по прямому приказу Франсиско Солано Лопеса казнил в окрестностях Потреро-Мармоль множество политических и военных узников. Всем им было предъявлено стандартное обвинение в заговоре с целью государственного переворота и заключения мира. Среди убитых в то утро числились виднейшие деятели страны: брат маршала Бениньо Лопес, бывший министр Хосе Бергес и генерал Висенте Барриос. Вместе с ними перед расстрельной командой пали полковник Паулино Ален Бенитес, епископ Парагвая Мануэль Антонио Паласиос и декан Эухенио Богадо. Каратели не пощадили женщин и иностранцев. Хулиана Инсфран де Мартинес, жена героического защитника Умайты, получила пулю в спину с формулировкой «предательница родины». Португальский консул Жозе Мария Лейте Перейра, лидер уругвайской партии «Бланко» Антонио де лас Каррерас и итальянский капитан Симоне Фиданца также разделили участь приговоренных. Звуки залпов расстрельных команд отчетливо смешивались с канонадой начинающегося штурма.
Еще до рассвета, когда небо оставалось черным как смоль, бразильцы начали выдвижение. Пехотные цепи пробирались вверх по холму наощупь, стараясь хранить полное молчание. Однако парагвайские секреты быстро обнаружили приближение неприятеля и открыли залповый огонь с предельно короткой дистанции. Имперские солдаты начали спотыкаться в темноте, смешали строй и остановили атаку. Снаряд из нарезного орудия Уитворта, захваченного парагвайцами во Второй битве при Туюти, пронесся сквозь ряды одного из батальонов, обезглавив капрала и разорвав еще дюжину человек. Бразильцы запустили в небо тяжелые ракеты Конгрива для освещения сектора обстрела, после чего застопорили наступление и залегли. Пауза продолжалась довольно долго.
В 15:00 армейская артиллерия альянса ударила с высот Кумбариты по парагвайским траншеям, и имперская пехота пошла на решительный прорыв под огнем картечи. Лейтенант Дионисио Серкейра оставил описание этого боестолкновения.
«Наша линия была растянутой. Мы спустились с холма, достигли дефиле и начали взбираться по склону, маршируя ускоренным шагом в авангарде, с выставленными вперед винтовками и криками "вива". Энтузиазм был неописуемым. Но там нас ждал враг в своих траншеях. Край бруствера вспыхнул перед нами, и началась стрельба, безжалостно разрывавшая нас на части. Словно дождь, залпы мушкетов обрушились на храбрецов 16-го батальона, быстро выкашивая их ряды. Они продолжали наступать. Внезапно я почувствовал резкий и тяжелый удар по левой щеке, как от молотка. Лошадь встала на дыбы, и я упал из седла, потеряв сознание. Очнувшись, я огляделся и, шаря в поисках фуражки, видел только убитых и раненых».
На левом фланге парагвайцев обороной командовал старший сержант Солис. Его подразделение методично отбивало бразильские атаки вплоть до получения прямого приказа штаба отступить к Ломас-Валентинас. За проявленный героизм и тактическую грамотность Солис прямо в траншее был произведен в подполковники. На противоположном участке фронта аргентинская пехота попыталась форсировать зону затопления. Солдаты преодолевали болото по пояс в воде, превратившись в почти неподвижные мишени для парагвайских стрелков, в результате чего атака захлебнулась.
На главном направлении бразильцам удалось ворваться в траншеи. Закипел беспощадный рукопашный бой с применением штыков и прикладов. Парагвайский полковник Валуа Риварола бросил эскадрон Национального эскорта в мощную контратаку. В ходе рубки погиб командир эскорта семидесятилетний полковник Фелипе Толедо, а сам Риварола получил тяжелое огнестрельное ранение. В самый разгар штыковой схватки над позициями разверзлись небеса, окатив сражающихся стеной тропического ливня.
Итоги дня
Наступление глубокой ночи остановило боевые действия на всем фронте. Атака понесших тяжелые потери союзников застопорилась, хотя они и захватили 14 пушек. Имперцы потеряли не менее 4000 человек убитыми и искалеченными, осколком был ранен кавалерийский генерал барон Триунфу.
Потери же парагвайского гарнизона оказались поистине катастрофическими. Парагвайский офицер Хуан Крисостомо Сентурион зафиксировал в дневнике:
«У нас осталось только 90 здоровых солдат... остальные убиты или ранены, и общие потери нашей армии достигли около 8000 человек, включая пленных».
По итогам боя 21 декабря положение Лопеса сделалось угрожаемым. У него почти не оставалось боеспособных солдат, правда, с 23 по 25 декабря сквозь боевые порядки противника к нему пробились около 1600 резервистов из Серро-Леон, которых спешно организовали в четыре неполных батальона.
Американский дипломат Мартин Макмагон, находившийся в ставке Лопеса, описывал жуткие сцены. Сотни раненых мальчиков ползли к лазарету с разорванными руками и ногами. Подростки не плакали, не стонали и не просили помощи, они молча умирали на сырой земле. Сам посол с револьверами в руках укрывал детей Лопеса в палатке, прошиваемой пулями со всех сторон.
Оценив потери, Кашиас принял унизительное решение. 22 декабря он официально обратился к генералу Желли-и-Обесу с требованием бросить в бой свежие аргентинские войска численностью 9000 человек, усиленные 800 уругвайцами, чтобы восполнить потерю более 6000 солдат империи.
Ультиматум
Утром 24 декабря верховное командование союзников направило Лопесу ультиматум с требованием сложить оружие в течение 12 часов. Документ гласил:
«Кровь, пролитая на мосту Итороро и у ручья Аваи, должна была побудить Ваше Превосходительство поберечь жизни своих солдат 21 числа сего месяца, не принуждая их к бесполезному сопротивлению. На голову Вашего Превосходительства падет вся эта кровь, как и та, что еще прольется».
Лопес собрал штаб, зачитал ноту и отправил категорический отказ.
«Ваши Превосходительства сообщили мне, что вам известны мои ресурсы, и дали понять, что мне известно ваше превосходство в численности и припасах, а также ваши возможности для безграничного подкрепления. У меня нет таких знаний; но за четыре года войны я узнал, что то огромное превосходство, о котором вы говорите, никогда не было достаточным, чтобы сломить дух парагвайского солдата, который сражается с самоотверженностью преданного гражданина и христианина, предпочитающего видеть свою страну превращенной в одну огромную могилу, чем допустить ее бесчестье. Вы также не имеете права обвинять меня перед страной, которую я защищал. Я защищаю ее сейчас и буду защищать всегда. Она возложила это на меня как долг, и я буду исполнять его религиозно до конца. В остальном — рассудит история, и я не обязан давать отчет никому, кроме Бога; и если крови еще предстоит пролиться, Он не преминет возложить вину туда, где она должна быть по праву. ... Я и сейчас готов вести переговоры о почетном прекращении войны, но я не стану слушать слово «капитуляция»!»
Гордыня обычно дорого обходится, и в данном случае цена оказалась очень высокой.
Бегство
Осознав неминуемость окончательного прорыва оборонительных линий, диктатор под покровом ночи покинул обреченную штаб-квартиру. Предварительно он отдал категорический приказ оставшимся защитникам форта сражаться до последней капли крови. Воспользовавшись отсутствием сплошной линии фронта и вопиющей тактической халатностью бразильских дозоров, отряд маршала бесшумно просочился мимо захваченного неприятелем участка Ита-Ивате. В сопровождении генерала Бернардино Кабальеро, группы штабных офицеров и сотни кавалеристов личного эскорта главнокомандующий проскакал вдоль топкого берега озера Ипоа и скрылся в густом лесу. То обстоятельство, что бразильское командование не выставило наблюдательных постов и заградительных конных отрядов на перевале Юкири, позволило высшему руководству Парагвая беспрепятственно выскользнуть из захлопывающейся ловушки. На следующее утро беглецы оказались вне досягаемости кавалеристов Альянса.
Брошенные своим главнокомандующим парагвайские части продолжали фанатичное сопротивление. Около пяти тысяч измученных солдат, оставшихся от первоначальной семнадцатитысячной группировки, удерживали четырехкилометровый участок линии Пикисири между Ангостурой и Ломас-Валентинос. Войска коалиции полностью сокрушили левый фланг парагвайских позиций, нанесли противнику невосполнимый урон в живой силе и захватили 14 артиллерийских стволов. Бразильская армия овладела ключевой в тактическом отношении возвышенностью у озера Ипоа, физически перекрыв врагу главные пути отхода. Начинался последний акт декабрьской трагедии.
Telegram: https://t.me/CasusBelliZen.
Casus Belli в VK: https://vk.com/public218873762
Casus Belli в IG: https://www.instagram.com/casus_belli_dzen/
Casus Belli в FB: https://www.facebook.com/profile.php?id=100020495471957
Делитесь статьей и ставьте "пальцы вверх", если она вам понравилась. Не
забывайте подписываться на канал - так вы не пропустите выход нового
материала.