Мы познакомились на остановке. Она ждала автобус, я ждал автобус, автобус долго не приходил, а потом пришёл. Мы пропустили его, а потом ещё, и проговорили три часа.
Арина сказала, что работает в цветочном, что любит читать, что ей нравятся простые парни без понтов.
Я сказал, что работаю на стройке, живу с матерью, машины нет. Она сказала — ничего, главное, чтобы человек хороший.
Мы сделали дурашливое селфи, обменялись телефонами и разбежались…
Через год мы поженились.
Моя мать плакала. Её мать плакала. Бати плакали, хоть и старались не показывать.
Все плакали, потому что у нас не было денег на нормальную свадьбу. Но мы собрали.
Столовая на окраине, водка по акции, салаты своими руками. Гости — человек тридцать, в основном родственники.
К концу вечера я устал так, что хотел лечь и не вставать. Галстук душил, рубашка промокла, ноги гудели.
Арина сидела рядом, красивая, в белом платье, которое уже успело порваться на подоле. Кто-то наступил, наверное.
Она пила яблочный сок из бокала. Все разошлись, нажелав нам горы счастья и океаны здоровья. Мы наконец-то в холле гостиницы.
— Ну что, муж, — сказала она и улыбнулась. — Пошли подсчитаем?
Мы поднялись в номер. Обычный гостиничный номер с огромной кроватью, телевизором на тумбочке и видом на заправку. Арина скинула туфли, села на пол, высыпала конверты. Я сел рядом.
Мы считали долго. Тысяча, пять, десять, пятьдесят. Бабушки давали по десять, дядья по тридцать, кто-то из друзей запихнул пятьсот рублей и открытку с пожеланием счастья - шутники, чтоб их.
— Восемьсот тридцать, — сказала Арина, пересчитав последний раз. — Восемьсот тридцать тысяч, Егор!
Родители, конечно, готовы отдать последнее… Ну и спасибо дяде Вове. У него ферма, мясо, птица… Свадьба отбилась.
Она смотрела на деньги. Глаза блестели. Не так, как когда я дарил ей кольцо. По-другому.
Я потянулся взять её за руку.
— Арин, иди ко мне.
Она не обернулась.
— Подожди.
Я ждал. Она сидела, перебирала купюры, складывала их в стопки. Потом налила себе в стакан яблочного сока.
— Арин, — сказал я снова. — У нас брачная ночь.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом улыбнулась. Той же улыбкой, что на остановке. Подмигнула многозначительно, подняла стакан с соком и заявила.
— Егор, — сказала она торжественно. — Я хочу золотой дождь!
Я замер.
— Что?
— Золотой дождь, Егор — повторила она. — Я хочу, чтобы ты меня им осыпал.
Я смотрел на неё и ничего не понимал.
— Арин, ты о чём?
Она вздохнула, как вздыхают с ребёнком, который туго соображает.
— О деньгах, Егор. О том, что я хочу жить красиво. Чтобы у меня были шубы, машины, путешествия. Чтобы я не считала копейки в магазине. Чтобы мои подруги завидовали.
— А при чём тут дождь?
— При том, что я хочу, чтобы ты меня обеспечивал. По-настоящему. Чтобы каждый месяц на карту падали суммы, от которых у всех глаза лезут на лоб.
Я молчал.
— Ты же говорила, — сказал я наконец. — Что тебе не нужны богатые. Что главное — человек хороший.
— Говорила. — Она кивнула. — А теперь говорю другое. Человек человеком, но жить в нищете я не хочу. Ты мужик, ты должен зарабатывать. Я хочу золотой дождь, Егор. И ты мне его обеспечишь. Водопад из денег, квартира, машина. Вот это всё.
Я смотрел на неё. На свои руки. На деньги, разложенные по полу, на кровати.
— А если не смогу?
— Сможешь. Я в тебя верю.
Она встала, подошла ко мне, села на колени лицом к лицу. Обняла за шею.
— Егор, — шепнула она. — Я тебя люблю. Правда. Но любовь любовью, а жить надо хорошо. Ты понял?
Я понял.
Той ночью мы не спали. Не потому, что была брачная ночь. Ну, и поэтому тоже, конечно. Но не всю ночь.
Я лежал и смотрел в потолок. Арина спала рядом, прижавшись, и даже во сне улыбалась.
Утром я позвонил бригадиру и сказал, что выхожу на работу завтра. Бригадир удивился — обычно после свадьбы гуляют неделю. Я сказал, что некогда.
Через месяц я устроился на вторую работу. Через три — начал брать заказы на шабашки. Через полгода мы переехали из моей комнаты в съёмную квартиру. Маленькую, но свою.
Арина не работала. Она сидела дома, смотрела телевизор, встречала меня с ужином. Иногда я замечал, как она смотрит на мои руки — стёртые, в мозолях, с чёрной каймой под ногтями. Она ничего не говорила. Я тоже.
Через год я открыл своё дело. Маленькую строительную бригаду. Рисковал, брал кредиты, не спал ночами. Арина поддерживала. Говорила: «Ты сможешь». И я старался.
На третью годовщину свадьбы мы сидели в ресторане. Дорогом, с белыми скатертями, с пафосными официантами, с видом на город. Арина была в новом платье, с причёской, с маникюром.
— Помнишь, — сказала она, — что я тебе сказала в первую ночь?
— Помню. Ты хотела золотой дождь.
— И что ты подумал тогда?
Я посмотрел на неё.
— Подумал, что ты великолепна, — сказал я. — И что я тебя не потяну.
— А теперь?
— А теперь думаю, что ты была права.
Она улыбнулась. Подняла бокал.
— За нас. За то, что ты смог.
— За нас.
Мы выпили. Я смотрел на неё и думал о том, что за три года изменилось всё. Я перестал быть тем парнем с остановки. Я стал тем, кого она хотела.
— Арин, — сказал я. — Ты меня вообще за что любишь?
Она задумалась. На минуту. На две.
— За то, — сказала она наконец, — что ты меня слушаешь. Даже когда я говорю глупости. Даже когда требую невозможного. Ты не бежишь, не сдаёшься, а делаешь.
Я кивнул.
— А ты меня? — спросила она.
— А я тебя за то, что ты меня таким сделала. Без тебя я бы так и работал на стройке, пил пиво с друзьями, считал, что жизнь удалась.
— А сейчас?
— А сейчас я знаю, что жизнь только начинается.
Она засмеялась. Тем смехом, каким смеялась на остановке.
Мы прожили ещё семь лет. Купили квартиру, машину, дом у моря. У нас родились двое детей. Арина больше не просила золотой дождь. Она просто знала, что он будет в любой момент, когда пожелает.
Иногда по ночам я просыпался и смотрел на неё. Она спала, раскинув руки, довольная, спокойная. Я думал о той ночи в отеле, о конвертах с деньгами, о её словах. О том, как я тогда испугался. И о том, как она оказалась права.
Вчера мы отмечали десятилетие свадьбы. Сидели в ресторане, пили вино, смотрели на море. Арина протянула мне конверт.
— Что это? — спросил я.
— Открой.
Я открыл. Там лежала фотография. Мы на остановке, десять лет назад, молодые, глупые, счастливые. Наше первое селфи.
— Помнишь? — спросила она.
— Помню.
— Я тогда уже знала, — сказала она тихо. — Что ты сможешь. Что ты меня не подведёшь.
— Откуда?
— По глазам видно. У тебя глаза упрямые. Такие либо добиваются, либо ломаются. Ты добился.
Я взял её руку. Тёплую, живую, родную.
— Арин, — сказал я. — Спасибо.
— За что?
— За то, что сказала тогда. За то, что не побоялась.
Она улыбнулась.
— Дурак. Это тебе спасибо. Что не сбежал.
Мы сидели и молчали. За окном вдруг пошёл дождь. Не золотой, обычный, тёплый. Но для нас он был самым чудесным.
Рекомендую почитать: