Она ползала на коленях.
Прямо на асфальте, у моих ног, в том самом платье за триста баксов, которое я купил ей в Дубае на годовщину. Платье уже порвалось на плече, каблук отлетел, тушь текла по щекам чёрными ручьями. Дарья хватала меня за штанину, скулила, выла, как дворняга, которую пнули.
— Макар, пожалуйста! Макар, прости! Я дура! Я больше никогда!
Я смотрел на неё сверху. Красивая. Даже сейчас красивая. Тридцать пять, а как девочка. Только девочки не имеют любовников в маминой квартире, пока муж на вахте.
Я узнал вчера.
Вернулся на день раньше. Смена кончилась, бригадир отпустил, я сел в машину и погнал шестьсот километров, не останавливаясь. Думал — сюрприз сделаю. Цветы купил, заехал в магазин за шампанским.
Заехал.
Поднялся на лифте, открыл дверь, а из спальни — голоса. Дашкин смех. И мужской бас. Я зашёл без стука. Она сидела на кровати в одной моей футболке. Рядом сидел он. Худой, в очках, лысеющий. Увидел меня, побелел, как мел.
— Ты кто? — спросил я.
Он открыл рот и закрыл. Дашка смотрела на меня и молчала.
Я подошёл к шкафу. Достал чемодан. Открыл. Начал кидать её вещи. Платья, кофты, туфли, косметичку, трусы, лифчики. Кидал как попало, не глядя.
— Макар, подожди, — залепетала она. — Это не то, что ты думаешь. Мы просто разговаривали.
— В моей футболке?
— Она случайно надела. Замёрзла.
— В мае?
Она замолчала. Лысый в очках попытался встать, я посмотрел на него, он сел обратно.
— Вали, — сказал я ему. — Пока цел.
Он вылетел пулей, даже штаны не успел надеть, бежал в трусах по лестнице. Я не смотрел. Я кидал вещи.
Чемодан полон. Я застегнул молнию. Поставил у двери. Подошёл к ней. Она сидела на кровати, сжавшись в комок.
— Вставай, — сказал я.
— Макар...
— Вставай, я сказал.
Я взял её за шкирку, как котёнка, и поставил на ноги. Подвёл к чемодану. Открыл дверь. Выставил чемодан в коридор. Выставил её следом. Выкинул её паспорт и прочие бумажки.
— Макар, не надо! Пожалуйста!
— Свободна.
Я захлопнул дверь. Через секунду она забарабанила кулаками.
— Макар! Открой! Выслушай меня!
Я стоял по ту сторону и смотрел на часы. Прошло три минуты. Пять. Десять. Она колотила, кричала, умоляла. Я не открывал.
Потом соседи вызвали полицию.
Я открыл полицейским, показал паспорт, свидетельство о браке, объяснил ситуацию. Они покивали, сказали «разбирайтесь сами, шуметь прекратите, а то с нами проедете» и уехали. Эта прижухла. К утру она ушла. С чемоданом, в порванном платье, без копейки денег. Все карты были мои. Я заблокировал их через приложение, пока она колотила в дверь.
Днем, когда я вышел за сигаретами, она вывернула из-за угла, волоча за собой открывающийся чемодан, и упала на колени.
Ну, а дальше сцена, с которой и началась моя история.
Я оттолкнул эту гниль прочь.
Через неделю мне позвонил участковый.
— Гражданин Иванов, ваша жена в отделении. Пьяная, без документов, говорит, что вы её выгнали.
— Документы должны быть при ней. В остальном правильно говорит. Выгнал.
— За что?
— За измену.
Участковый помолчал. Потом сказал:
— Ну, это ваше дело. Но она тут сидит, плачет, просится домой.
— Передайте, что дома у неё больше нет.
Я положил трубку.
Через месяц я встретил Оксану.
Она работала администратором в спортзале, куда я записался, чтобы убить время и согнать живот. Двадцать восемь лет, длинные ноги, глаза с хитринкой. Не накрашена, не накачана, просто свежая, как утро.
Я брал абонемент, она заполняла анкету.
— А вы чем занимаетесь? — спросила.
— Сварщик. На вахтах.
— А сейчас?
— В отпуске.
— Отдыхаете?
— Развожусь.
Она подняла глаза. Посмотрела внимательно.
— Тяжело?
— Легко, — сказал я. — Когда знаешь, что правда на твоей стороне.
Через две недели мы пошли в кино. Через месяц я перевёз её к себе. Она была другая. Не лезла в телефон, не задерживалась на работе. Утром вставала, готовила завтрак, целовала в щёку.
— Макар, ты чего такой хмурый?
— Думаю.
— О чём?
— О том, как мне повезло.
Она смеялась. Я тоже.
С Дарьей мы развелись. Я сменил замки.
Дашку я видел через полгода. Случайно, на вокзале. Она сидела на лавочке у пригородных касс, замотанная в грязный платок, в чём-то сером, бесформенном. Рядом стоял пакет с пустыми бутылками. Я прошёл мимо. Она меня не узнала. Или сделала вид.
Я не остановился.
Оксана ждала в машине. Я сел за руль, посмотрел на неё. Чистая, красивая, моя.
— Знаешь её? — спросила она, кивая на лавочку.
— Нет, — сказал я. — Просто бомжиха.
Мы уехали.
Дома Оксана накрыла ужин. Салат, мясо, её фирменный пирог. Я сидел и смотрел, как она хлопочет. Тонкая, лёгкая, быстрая. Никакой пошлости, никакой грязи. Просто женщина, которая ценит то, что имеет.
— Макар, — сказала она вдруг. — А ты её любил?
— Кого?
— Бывшую.
Я думал. Минуту. Две.
— Не знаю, — сказал я. — Думал, что любил.
— А меня?
Я взял её руку.
— Тебя — да.
Она улыбнулась. Больше не спрашивала.
Через год мы поженились. Родственники Оксаны были приличные люди, не то что Дашкина мать, которая потом звонила, орала, что я угробил её дочь. Я слушал молча, потом клал трубку. Оксана рядом гладила бельё и делала вид, что не слышит.
— Она правда спилась? — спросила однажды.
— Правда.
— Жалко.
— Мне — нет.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.
— Правильно.
Вчера мне позвонил тот самый лысый в очках.
— Макар, привет, — сказал он заплетающимся голосом. — Ты меня помнишь?
— Не помню.
Он напомнил.
— Слушай, я это... я тогда не виноват. Она сама. Я даже не хотел. Она пришла, разделась, я...
— Мне плевать.
— Ты её выгнал, а она ко мне пришла. Я пустил на неделю. А она пила, воровала, довела меня до инфаркта. Я сейчас в больнице. Она ушла к другому. А потом спилась.
Я молчал.
— Ты доволен? — спросил он.
— Чем?
— Что она теперь на улице.
Я посмотрел на Оксану. Она спала на диване, свернувшись калачиком, укрытая пледом.
— Доволен, — сказал я. — И тебе того же желаю.
Я положил трубку.
Выключил свет. Лёг рядом. Она заворочалась, прижалась ко мне во сне.
— Кто звонил? — спросила сонно.
— Ошиблись номером.
— Ага.
Она засопела. Я смотрел в окно. За окном шёл снег.
В этой жизни всё просто. Если ты мужик — будь мужиком. Если жена шлю*а — выкинь её, как мусор. Не слушай слёзы, не верь обещаниям, не давай второго шанса.
Второй шанс дают только дураки. Алени рогатые.
А дураки не строят домов, не рожают детей, не встречают достойных женщин.
Я повернулся к Оксане. Обнял. Закрыл глаза.
Завтра будет новый день.
Рекомендую почитать: