Пар поднимался к потолку, стекал каплями по стеклянной двери. В сауне было жарко. Тамара разлила водочку по пластиковым стаканчикам — аккуратно, без плеска.
— Ну, девки, за встречу.
Пять стаканчиков шмякнулись друг о друга. Гуля выпила залпом, крякнула, закусила огурцом. Наташа только пригубила. Света пила маленькими глотками, как чай. Люба опрокинула и сразу потянулась за сигаретой — курить в сауне запрещалось, но кого это волновало.
— Ох, хорошо, — выдохнула Тамара, откидываясь на деревянную полку. — Дома эти мужики достали, работы куча, дети, уроки не сделали. А тут хоть душа отдохнёт.
— Душа, — хмыкнула Гуля. — Тело. У меня муж вчера полез с нежностями, а я ему: «Ты что, я устала как собака». Он обиделся, ушёл на диван. А я и рада.
— А мой не обижается, — встряла Наташа. — Мой знает, что если я не хочу, значит, не хочу. Он у меня покладистый.
— Покладистый, — повторила Света. — Это хорошо. А то бывают такие, что лезут, сил нет.
Тамара разлила по второй.
— Девки, давайте по чесноку. У кого как с этим вообще? Гуля, ты молчишь, а сама вон какая довольная ходишь последнее время. Колись.
Гуля усмехнулась, откинула мокрые волосы со лба.
— А что колись? Есть у меня один. Молодой, двадцать пять. Работает в спортзале, тренером.
— Ого, — Люба присвистнула. — А муж?
— А муж в командировках. Ему не до меня. А мне до него, — она подмигнула. — Я ему готовлю, он мне... ну, вы поняли. Всё по-честному.
— И не боишься?
— А чего бояться? Он взрослый мальчик, знает, что я замужем. Ему это даже нравится. Говорит, опытные женщины лучше понимают, что мужику надо.
Света закашлялась от смеха, поперхнулась пивом.
— Ой, Гуля, ты даёшь. А если муж узнает?
— А кто скажет? Ты, что ли?
— Да я молчу. Просто думаю, как ты с этим живёшь.
— Легко. Я своему мужу верна. Верна, пока он дома. А когда его нет, я свободная женщина. Он тоже, кстати, не ангел. Я знаю про его Наташку из бухгалтерии.
— Знаешь и молчишь?
— А зачем говорить? Мне так удобно. У него есть она, у меня есть он. Все при деле. Главное, чтобы дом был в порядке и дети сыты.
Тамара кивнула, задумчиво покручивая стаканчик.
— Умная ты, Гуля. Я тоже так думала. Но мой гад попался — влюбился в эту свою. Квартиру просил, развод. Я ему быстро всё объяснила.
— И что?
— А то. Сказала: уйдёшь — останешься без всего. Дом мой, машина моя, дети со мной. Он подумал и остался. Теперь как шёлковый. Деньги носит, цветы дарит, по выходным шашлыки жарит. И не рыпается.
Наташа слушала, открыв рот. Пиво в её стакане нагрелось, но она не замечала.
— А ты его любишь? — спросила она.
— При чём тут любовь? — Тамара усмехнулась. — Любовь — это для дурочек. А для умных — удобство. Мне с ним удобно. И ему со мной тоже. Он знает, что если уйдёт, начнёт с нуля. А кто в сорок пять с нуля хочет начинать? Вот и ходит ровно.
Люба разлила ещё водки.
— А я своего вообще охмурила через жалость, — сказала она. — Он ко мне пришёл после развода, весь убитый, бывшая его выставила с одной сумкой. Я его накормила, напоила, спать уложила. А потом как-то само пошло. Теперь он мой. Делает всё, что скажу. И благодарен до гроба.
— И ты его любишь?
— Люблю. Как любит хозяйка свою собаку. Пока собака верная и дом охраняет — всё хорошо. А если сорвётся с цепи — усыпим.
Девки засмеялись, громко, раскатисто. Пар в сауне сгустился, хоть ножом режь.
Гуля встала, подошла к двери, приоткрыла, впустила прохладу.
— Девки, а давайте по пиву? А то водка кончилась.
— Давай, — поддержала Света. — У меня в сумке ещё четыре бутылки. Тёмное, крепкое.
Она вышла в предбанник, зашуршала пакетами. Вернулась с бутылками, раздала каждой.
— Ну, за нас, — сказала Тамара. — За то, чтобы мужики нас боялись, любили и деньги носили.
— И не лезли, когда не надо.
— И не пилили.
— И в командировки уезжали почаще.
Пять бутылок звякнули.
Наташа пила пиво и молчала. Она была самой тихой из всех, замужем пятнадцать лет, двое детей, муж — дальнобойщик. Дома бывал редко, деньги заносил исправно, а она тут... с девочками. И не только с девочками.
— Наташ, а ты чего молчишь? — спросила Люба. — Рассказывай давай. У тебя там тоже небось есть что.
Наташа покраснела, но в полумраке сауны этого не видели.
— Да есть один, — сказала она тихо. — Сосед. С четвёртого этажа. Разведённый, скучный, но зато всегда готов помочь. То кран починит, то лампочку вкрутит. А потом чай пьём, разговариваем.
— И всё?
— Ну... не совсем. Он хороший. Заботливый. Мужу на него плевать, а он мне цветы дарит. Просто так, без повода.
— И ты ему, значит, в ответ...
— Я ему, значит, в ответ.
Гуля присвистнула.
— Наташка, а ты тихая! Сидишь тут, глазки опускаешь, а сама вон как. И муж ничего не знает?
— А что ему знать? Он в рейсе неделями. Приедет уставший, ему не до меня. А я дома одна, дети в школе, тоска зелёная. А тут он... заботливый сосед.
Тамара допила пиво, поставила бутылку на пол.
— Девки, а давайте честно. Кто из нас хоть раз не изменял? Поднимите руку.
Никто не поднял.
— Вот, — сказала Тамара. — Мы все одинаковые. Просто одни врут себе, другие — другим. А жизнь одна, и хочется всего и сразу.
Света закурила опять, пустила дым в потолок.
— А мне изменять некогда. У меня их трое, этих мужиков. Один деньги носит, второй детей из школы забирает, третий по выходным развлекает. Я между ними как белка в колесе. А они все думают, что они у меня одни.
— И как ты их разводишь?
— Легко. Одному говорю — я на работе. Второму — я к маме. Третьему — я с подругой. А сама то с одним, то с другим, то в сауне вот с вами. Главное — не путать, кому что обещала.
Гуля засмеялась, упала спиной на полок, раскинула руки.
— Девки, а хорошо живём! Мужики работают, деньги тащат, а мы тут отдыхаем, паримся, жизнь обсуждаем.
— Хорошо, — согласилась Люба. — Только вот стареть начинаем. Морщины, целлюлит, спина болит.
— А на что мужики? — Тамара подмигнула. — Пусть массаж делают, кремы покупают, в санатории возят. Мы своё отработали, детей родили, хозяйство подняли. Теперь их очередь.
За такими душевными разговорами и пролетело несколько часов. Пиво лилось рекой.
Напарились, напились, накупались в холодном бассейне.
В предбаннике зазвонил телефон. Громко, настойчиво. Наташа вздрогнула, посмотрела на экран.
— Ой, девки, это мой. Витя. Говорит, что приехал, спрашивает, где я.
— И что скажешь?
— Скажу, что с вами, что скоро буду. Он у меня хороший, волнуется.
Она вышла, прикрыв дверь. Её голос из предбанника доносился мягкий, ласковый:
— Витюш, да, я с девочками. В сауне. Всё хорошо, не волнуйся. Скоро уже закончим. Целую.
Через минуту вернулась, сияющая.
— Приехал, ждёт у входа. Сказал, что цветы купил.
— И ты после соседа к нему такая ласковая?
— А он не знает про соседа. И не узнает. Я ему хорошая жена, верная, заботливая. А то, что душа иногда гуляет — так это моё личное дело.
Приехали и остальные мужчины.
— Всё, девки, собираемся. Наши мужики заждались.
Они выходили из сауны по одной. У зеркала поправляли волосы, красили губы, стряхивали несуществующие пылинки. В раздевалке надели чистые платья, туфли, духи.
У выхода ждали мужья. Любин подал ей руку, помог сесть в машину. Светин держал пакет с апельсинами — купил по дороге, знает, что она любит. Гулю ждал таксист, которому она улыбнулась особенно тепло, но мужу об этом знать не обязательно.
Наташа вышла последняя. Витя стоял у старенькой «тойоты», в руках букет ромашек. Простых, полевых, её любимых.
— Наташ, — сказал он, протягивая цветы. — Соскучился.
— Глупый, — улыбнулась она. — Всего три часа прошло.
— А для меня — вечность.
Она поцеловала его в щёку. Чисто, нежно, по-домашнему. Села в машину, пристегнулась. Витя завёл мотор, тронулся с места.
— Как отдохнула?
— Хорошо. Девочки классные. Посидели, поговорили, попили пива.
— А что говорили?
— Да всё о своём, о женском. О детях, о хозяйстве. Скучно тебе будет слушать.
— Ну, если скучно — не буду, — улыбнулся он. — Главное, что ты довольная.
Она положила голову ему на плечо. За окном мелькали фонари, чужие окна, чужие жизни.
— Витя, — сказала она тихо. — А ты меня любишь?
— Глупый вопрос. Конечно, люблю.
— И я тебя.
Она закрыла глаза. В голове ещё шумело от пива, от смеха, от Гулиных историй про тренера, от Тамариных советов про удобных мужей. Но здесь, в машине, рядом с ним, она была другой. Той, кого он любил. Той, кого придумал для себя.
Машина свернула во двор. Фары выхватили из темноты качели, песочницу, лавочку у подъезда.
— Приехали, — сказал Витя.
Она вышла, взяла его под руку. В прихожей скинула туфли, повесила куртку. Прошла на кухню, поставила чайник. Витя обнял её сзади.
— Наташ, — шепнул. — Хорошо, что ты у меня есть.
— И ты у меня.
Она улыбнулась в темноту.
За окном где-то горел свет в квартире соседа с четвёртого этажа.
Рекомендую почитать: