– С понедельника начинаем подготовку к прыжкам, – заявил командир отряда майор Бодров. – Командирам рот подготовить расписание занятий, получить купола на складе, организовать их перекладку и обслуживание.
– Андрей, ты мне поможешь. Я ведь в этом деле ни бум-бум, – попросил я Андрея Богдашина, командира первой группы.
– Наш Папа-йог скандалить будет. Обвинит тебя в профессиональной непригодности. Буду заниматься с тобой по утрам.
Каждое утро в семь часов, после зарядки, мы шли в десантный городок, где Андрей занимался со мной. Я изучил порядок укладки парашюта, методы его проверки. Под его руководством научился управлять парашютом и другим премудростям десантника.
На занятиях со своей группой я уже мог давать дельные советы и осуществлять контроль занятий. Правда, основную нагрузку по укладке и проверке парашютов взял на себя мой заместитель Гриша Граненкин. Как выяснилось, он мастер спорта по парашютному спорту.
– Лейтенант Матвеев, – обратился ко мне командир роты через несколько дней.
– Я!
– Завтра сдадите мне зачет по парашютно-десантной подготовке, и я приму решение о допуске вас к прыжкам.
Все это он произнес с видом человека, который уже решил для себя: «К прыжкам не готов. Допуска не получит».
Вы читаете продолжение. Начало здесь
Наутро рота приступила к укладке парашютов для прыжков. Я укладывал свой парашют и одновременно контролировал процесс укладки группой. Меня же контролировал Устинов. Он ничего не говорил, только смотрел на мои действия, при этом что-то записывал в свою рабочую тетрадь.
– Лейтенант, возьмите солдата и принесите со склада шехебе-сорок.
Он так и сказал: «шехебе-сорок». Что это, я не смог бы и под пыткой сказать. У кого спросить? Андрей занят, он со своей группой. Граненкин в наряде.
– Товарищ лейтенант! – обратился ко мне украдкой рядовой Силаев. – Шехебе-сорок – это шнур хлопчатобумажный. Сорок – это усилие на разрыв в килограммах. Получать надо у техников.
– Рядовой Силаев, за мной! – обрадованно приказал я.
Все получил и отдал Устинову. Впервые в его глазах заметил что-то похожее на улыбку.
Итогом моих действий стал зачет в его рабочей тетради и ведомости на предмет допуска к прыжкам.
Прыжок!
– Завтра подъем в четыре утра, – распорядился командир.
Мы, офицеры, спим в казарме. Наш транспорт с прицепом в колонне отряда.
Вот и подошел день, которого я ждал и боялся одновременно. Ждал, потому что любил небо, потому что хотел стать равноправным среди этих суровых и честных людей. Боялся и понимал, что мне предстоит совершить поступок за гранью разумного. Люди – существа земные, летать по воздуху – это свершение из разряда героических. Хватит ли у меня смелости шагнуть за борт самолета?
Проснулся я за тридцать минут до подъема. Дневальный по роте обходил койки и, тихо толкая, будил командиров групп и сержантов. Быстро оделся и вышел из казармы. Небо пробивал красноватый луч рождающегося солнца. Ветерок со степи навевал прохладу. Редкие птицы подавали голос. Мир был наполнен рождающимся днем. Рота под руководством старшины выдвинулась в автопарк, где ее уже ждал Устинов. Капитан был в своей любимой песочке.
– Командиры групп, ко мне. Двигаемся на двух машинах. В первой машине я, группа управления и группа Богдашина. Во второй – вторая и группа связи. Прицеп с парашютами уже на аэродроме. Там нас ждет Граненкин. Все! По машинам!
Рота разместилась в двух автомобилях, которые вскоре двинулись в составе колонны по направлению к аэродрому. Надо сказать, что аэродром являлся запасным полем для базирования транспортной авиации округа. Ехать к нему пришлось по пустыне Моюнкум, которая уже проснулась и украсилась красно-желтыми тюльпанами. И жаль было видеть, как широкие колеса грузовиков приминали только что набравшие силу цветы.
Рота спешилась и стояла возле прицепа.
– Командирам приступить к подготовке групп! – приказал Устинов.
Группы получили парашюты. Я проверил свои отделения: как у бойцов подогнаны парашюты и правильно ли надеты.
Маленький, юркий самолетик вынырнул и затарахтел в небе. Это был легендарный Ан-2. Сколько он имел профессий, наверное, никто никогда не сосчитает. Но была у него одна главная – прокладывать путь в небо начинающим летчикам и парашютистам.
Самолет приземлился, пробежал и остановился.
– Становись! – распорядился Устинов. – Командирам групп осуществить проверку правильности укладки системы.
Шаг за шагом я осматривал двухконусные замки ранца и контровку приборов автоматического открытия парашюта. В это время в самолет садилась первая группа, она называлась пристрелочной. Ее задача заключалась в выработке рекомендаций для руководителя полетов и прыжков по порядку набора высоты и выпускания парашютистов. Самолет разбежался, подпрыгнул и по кругу начал набирать высоту. Вскоре он превратился в маленький самолетик, который поблескивал на солнце.
И вот от самолета отделилась маленькая черная точка. Она понеслась вниз, имея в высшей своей точке небольшой зонтик. Этот зонтик вдруг вытянулся и потянул за собой длинный, быстро изменяющийся и приобретающий круглую форму купол. Есть раскрытие! Парашют завис над землей. По мере приближения к земле стал виден и человек. Он полусидел на силовой лямке с поджатыми ногами. Есть касание. Прыжок завершен.
Машина руководителя прыжков подъехала к приземлившемуся. Через несколько минут он уже был на старте и что-то докладывал руководителям полетов и прыжков.
Решение принято ‒ команды для прыжков, по десять человек, стали формироваться офицерами воздушно-десантной службы.
Я возглавил десятку своих солдат. Разместив их по весу, оказался пятым. Медленно, но все ближе подходил я к линии старта. Самолет приземлился, открылись двери. Оттуда выбросили чехлы от вытяжных парашютов. Десять человек садились в самолет, он разбегался и уносился ввысь. Там от него отделялись десять точек, которые по очереди расцветали белоснежными цветами на фоне синего безоблачного неба. Вот и мой черед.
Пригибаясь под тяжестью парашюта, заскочил в самолет. Металлические лавки по бортам. Рассаживаемся. Выпускающий показывает, что карабин от чехла вытяжного парашюта необходимо зацепить за трос. Молча закрепил карабин.
В салоне грохот и рев мотора. Двери закрываются, и самолет медленно начинает разбег. Толчок ‒ и перед нами синева неба, по которой наш самолетик поднимается все выше и выше, чтобы потом сбросить нас вниз навстречу зеленой земле. Наблюдаю за своими солдатами. Кто закрыл глаза и дремлет, кто косится в иллюминатор, пытаясь рассмотреть что-то на земле.
Выпускающий подходит к двери и что-то кричит. Слов не слышно, так как он открывает двери и в салон врывается ветер, рев мотора и запах гари. Маленькая лампочка мигает зеленым светом, но сирены не слышно. Выпускающий показывает, что надо встать. Я встаю! Правую руку, как учили, кладу на рукоятку принудительного открытия купола, левая – на запасном парашюте. Мои товарищи пропадают в открытой двери.
Я все ближе и ближе. Все происходящее напоминает сон. Я двигаюсь, и вот впереди меня никого нет. Просвет двери близок и манит непознанным, которое меня увлекает. Наконец слышу: «Пошел». Я оттолкнулся и скорее не выпрыгнул, а вывалился из самолета. Меня завертело, закрутило. Я увидел поочередно самолет, небо и землю.
Кто-то схватил меня за шиворот, дернул, кручение прекратилось. Я считал про себя: «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три». Провал был настолько неожиданным, что я машинально рванул рукоятку принудительного раскрытия купола. Купол работал, он наполнялся воздухом. Мое падение приобрело свойство плавного снижения. Земля в виде квадратиков и других фигур медленно, как-то нехотя разворачиваясь, приближалась ко мне. Надо ориентироваться так, чтобы земля набегала на меня, вспомнил я инструкции Богдашина. Стал тянуть лямки влево, вправо и наконец добился того, что понесся навстречу земле лицом. Несколько мгновений, и я коснулся земли. Ожидал более сильного удара. Но он оказался совсем несильным. Я упал и перекатился вперед, встал на ноги. Купол угасал, разметавшись по земле. Прыжок выполнен! Я совершил его. Мир, окружающий меня, был самым красивым и добрым. Я был в небе, ощутил полет. Ко мне бежали мои солдаты. Они помогли мне собрать купол в сумку. Я возвращался в реальность и, забросив сумку на спину, двинулся на сборный пункт.
Устинов стоял в кругу офицеров и смотрел на меня. Я подошел нему, чтобы рассказать о своих впечатлениях.
– Ну что, лейтенант? Прыгнул?
– Да!
– Ну пора тебя и в десантники перевести. Богдашин, помоги!
Схватив приготовленный запасный купол, Устинов хлопнул меня им по заду.
– Ну вот ты и десантник. Вечером проставляешься.
Project: Moloko Author: Матвийчук Анатолий
Ещё одна история этого автора здесь