Таалай начал продвигать саперную лопатку, смещая ее влево и вправо. Я чувствовал, как лезвие продвигается под мою стопу. Одно неверное движение, и я улечу вместе с командиром...
Сигнал «Боевая тревога» застал меня дежурным по парку боевых машин. Разрывалась сирена, табло переливались разными цветами, непрерывно звонил телефон. Начали прибывать механики-водители, появились офицеры.
– Что случилось? Почему боевая?
Никто ничего не знал, все действовали строго по расчету и инструкции. Через тридцать минут меня сменил сверхсрочник из оркестра.
Я, согласно расчету, переходил в распоряжение командира первой роты командиром третьего взвода. Несколько раз по учебной тревоге я прибывал в распоряжение роты, представлялся командиру роты, старшему лейтенанту Таалайбеку Бейшекеевичу Шатемирову. Вот и сегодня я прибыл в роту, где застал всех офицеров и прапорщиков, внимательно слушающих своего командира. Таалайбек, уроженец Киргизии, ладно скроенный и с хорошей речью, довел до нас, что по приказу командующего Среднеазиатским военным округом мы убываем на учения в район озера Балхаш.
Прибежал посыльный с приказом командира бригады об общем построении на плацу.
Отряд, в который входила рота Шатемирова, был особым. Во-первых, он носил название отдельного отряда специального назначения. Во-вторых, сама его структура и вооружение показывали, что он намного отличается от линейных отрядов бригады. В-третьих, отряд был укомплектован в основном выходцами из среднеазиатских республик.
На плацу уже застыли отряды бригады. Командовал командир бригады, доклад принимал начальник штаба округа.
Из речи начальника штаба округа я понял, что отряд передается в распоряжение командующего Туркестанским военным округом. Был зачитан приказ командующего, из которого явствовало, что я полностью перехожу в первую роту на правах штатного командира взвода.
Началась погрузка техники и вооружения в эшелон. Личный состав убывал литерным эшелоном. Так окончилась мирная жизнь Капчагайского 177-го отдельного отряда специального назначения.
В ходе движения эшелона мы получили приказ министра обороны СССР, из которого уяснили, что отправляемся в Республику Афганистан для выполнения интернационального долга.
Конечным пунктом стала станция Амударьинская, на которой и произошла разгрузка. Потом мы, построившись в колонну, двинулись в сторону Афганистана. Весь в напряжении, не снимая шлемофона, я ловил каждое слово Таалая, понимая, что это уже не учения, это настоящая война. И меня поражало, что голос моего командира был уверенным, четким. Было ощущение, что для него нет перехода от мирного времени к военному. Он управляет порученной ему ротой так, словно для этого был рожден.
А рожден он был воином.
С приключениями и даже одним боестолкновением отряд вошел в провинцию Фарьяб, город Меймене. Рота приступила к оборудованию лагеря. Для солдат поставили палатки, укрепленные и обложенные камнем для защиты от осколков и пуль, а для офицеров и прапорщиков палатки вкопали в землю. Вот тут организаторский талант Таалая проявился в полной мере. Он организовал питание солдат, достал и привез в лагерь очаговые кухни, где постоянно кипятилась вода и заваривалась верблюжья колючка, чтобы не было расстройства желудка, а повара по его настоянию начали готовить бурсаки и почти пирожки для усиления питания солдат.
Прошел месяц. Рота провела слаживание, молодые солдаты вдоволь настрелялись и отработали упражнения по метанию гранат.
Начались первые операции. Высшее командование не спешило бросать нас в бой. Мы сопровождали колонны, иногда ввязывались в бои, которые я назвал бы боями местного значения. Таалай, кроме того что управлял ротой, проводил обучение командиров групп. Для усиления роты прибыли расчеты автоматических станковых гранатометов, расчеты минометов, даже несколько танков. Будучи выпускником Алма-Атинского высшего командного училища, Таалай в совершенстве владел навыками пехотного боя и основами взаимодействия с другими подразделениями, отрядами других родов войск.
Однажды, вызвав меня к себе, он приказал подготовить и произвести учебное метание боевых гранат с движущейся БМП. А надо сказать, что наши разведчики в мирной жизни очень мало действовали на технике. Больше по старинке, в пешем порядке. Вот и пришлось наверстывать упущенное.
Рота была интернациональной: командир роты Таалайбек Бейшекеевич Шатемиров – киргиз, заместитель командира роты по политической части капитан Батотджон Баимбаевич Батуев – бурят, командиры групп – киргиз Мербек Усенов, узбек Алишер Агзамов, украинец Анатолий Матвийчук, старшина роты – украинец Николай Пильганский, заместитель командира роты по технической части – украинец Сергей Литвиненко. И Таалай умел со всеми найти общий язык, подобрать слово, которое доходило до сознания каждого.
По инициативе Таалая офицеры готовили на кухне свои национальные блюда. Не обошлось и без анекдотов. Бурят Батуев начал рассказывать про удивительное блюдо, которое он приготовит и которое называется бозы. Послушав его, узбек Агзамов заявил, что это блюдо называется манты. Невозмутимый Бато извинился и заявил, что он не называет пловом просто рисовую кашу.
В боевых буднях крепчал и сплачивался коллектив роты.
Опять тревога, опять сбор. По приказу командующего 40-й армией рота в составе отряда перебрасывалась в Панджшерское ущелье.
Мы прибыли в населенный пункт Руха. Пока техника и вооружение располагались лагерем, рота начала выдвижение по горам с целью уничтожения банд. Я двигался в голове колонны, рядом со мной шел Таалай. Временами мы останавливались, рассматривали склоны в бинокль.
Я повернулся к Таалаю и... раздался четкий щелчок. Таалай не заорал, нет. Он как-то не по-военному сказал: «Стой!»
– Матвей, ты на мине-ловушке. Стой!
Это была мина разгрузочного типа. Если убрать ногу и разгрузить мину, будут поражены два-три человека: оторвет ногу, повредит туловище, в лучшем случае контузит.
– Стой, не шевелись… – подошел сапер Слава Селютин.
– Слава, что делать? – спросил Таалай.
– Надо как-то его сдвинуть, но так, чтобы не подорвался.
Талаай стоял весь в напряжении. Рота остановилась и тем самым превращалась в удобную мишень.
– Усенов, ко мне!
Подошел командир первой группы Мирбек Усенов.
– Продолжайте движение, – распорядился Таалай. – Ты – головной дозор.
Рота, обходя меня, двинулась вверх. Таалай присел на одно колено, оценивая варианты снять меня с мины.
– Так, надо заменить тебя на какой-то груз. Для этого предлагаю медленно втиснуть между подошвой и миной саперную лопатку. Потом загрузить ее тяжестью. Положить камни на рукоятку, в этом нет проблем, а вот штык придется удерживать руками и наваливать тяжесть прямо поверх пальцев, постепенно и медленно убирая их. Иначе никак.
Все это Таалай говорил, не повышая голос, а как бы рассуждая вслух. Вот ему подали саперную лопатку.
– Десантная не подойдет. Много изгибов. У кого есть пехотная?
Такая лопатка оказалась у одного из саперов-разведчиков.
– Матвей, смотри. Мина надавлена носком твоего ботинка. Я двигаю лопатку, но ногу ты не убирай. Дайте шлем и бронежилет.
Таалай надел шлем на голову, бронежилетом обмотал свои ноги.
– Смотри сюда. По моей команде на рукоять лопаты положишь вот этот валун, – обратился он к рядом стоящему сержанту Алпамысову, показал, какой валун надо положить и куда.
– Начинаем. Давай валун.
Алпамысов поднял камень и медленно положил его на рукоять лопатки.
– Матвей, потихоньку сдвигайся.
Я попробовал пошевелиться, но то ли от напряжения, то ли от боязни взрыва ноги не слушались.
– Двигай, я тебе говорю.
Медленно отставив правую ногу, я быстро придвинул к ней левую. Я стоял на тропинке, а Таалай на коленях всем своим весом давил на лезвие лопатки.
– Быстро на мои руки щебень.
Алпамысов и я начали насыпать на руки Таалая щебень. Когда горка была соизмерима с весом валуна на рукояти, он медленно отвел одну руку, потом другую и повалился набок. Мы кинулись к нему, сняли шлем, бронежилет. Пот заливал его лицо. Таалай попросил пить. Несколько фляг одновременно протянули ему. Я подошел к Таалаю и обнял его.
– Таалай, ты теперь мне брат! Я всю жизнь буду помнить, как ты спас меня.
Мину потом обезвредили, сорвав ее с места кошкой. Лопату списали на боевые потери. И вот уже сорок лет у меня есть названный брат из Киргизии. Брат Таалай.
Tags: Очерк Project: Moloko Author: Матвийчук Анатолий
