Рабочий день, совещание у командира роты.
– Итак, товарищи офицеры! – Устинов держал в руках ротное расписание, на столе лежала его раскрытая рабочая тетрадь. ‒ Завтра огневая подготовка. Выезжаем в учебный центр. Богдашин, готовишь второе контрольное упражнение.
– Есть!
– Анатолий! Готовишь место для метания гранат.
– Есть!
– Анатолий! Получишь патроны, гранаты. Выгонишь машину, и к семи часам прибыть в учебный центр!
– Граненкин! Роту выведешь пешим ходом в район карьера. До карьера шесть километров. Бегом ‒ это сорок минут. Я там буду ждать с машинами. Вопросы?
– Нет!
– Ну если нет, до завтра!
Будильник противно запищал, заныл. Желание вмиг разделаться с этим бездушным механическим приспособлением было подавлено мыслью: «Мне в часть за патронами».
Вы читаете окончание Начало здесь
Рота уже оделась и выстроилась перед казармой. Взяв первое отделение, я ушел на склад, где получил ящики с патронами и гранатами. Назначил старшим за охрану боеприпасов сержанта Ошева, ушел в парк за автомобилем. Дежурный по парку капитан Ивлев, известный в части балагур и любитель анекдотов, встретил меня как старого знакомого:
– Лейтенант, вам чего? Ах, автомобиль. Ну знаете ли, он еще не готов.
– Как не готов? Я вчера лично инструктировал водителя и подписывал наряд у командира.
– Все верно! Но нет подписи начальника КТП. А без нее я машину не выпущу.
Злость и раздражение начали меня одолевать:
– Где этот прапор? Когда он придет?
– А я откуда знаю? Придет когда-нибудь.
Вбежал солдат:
– Сюда идет командир части.
Дежурный вскочил, поправил пистолет, застегнул все пуговицы.
– Товарищ подполковник! Во время моего дежурства….
– Здравствуйте, товарищи! А ты, лейтенант, что здесь делаешь?
– Получаю машину, товарищ подполковник!
– Если я не ошибаюсь, ты уже должен быть в пути к стрельбищу.
– Так точно! Но...
– Никаких но, лейтенант. Ты должен, как дикая рысь, прыгать с ветки на ветку, в поисках мяса. И так каждый день.
Иносказательность и аллегории были коньком командира.
– Я понял! Но нет начальника КТП, и я не могу выгнать машину! – все это я выпалил скороговоркой, на одном дыхании.
– Капитан, где путевка?
– Здесь!
– Давай ее сюда!
Капитан, бледнея, подал путевку. В квадратике для росписи начальника КТП красовалась размашистая красивая роспись с завитками.
– Это как понимать?! – лицо командира стало принимать цвет спелого граната. – Капитан! Это что?
– Извините, товарищ подполковник, я хотел разыграть лейтенанта.
– Считай, что разыграл. Я снимаю вас с наряда! Доложите начальнику штаба. Лейтенант, вперед!
Быстро погрузив боеприпасы на машину, я рванул к стрельбищу. Когда приехал, рота уже стояла пред вышкой и Устинов что-то ей рассказывал.
– А, лейтенант. Ну что, привезли боеприпасы?
– Так точно!
– Боеприпасы на пункт боепитания. Начальник пункта прапорщик Граненкин. Офицерам развести группы на учебные точки.
Я был руководитель на учебном месте, где солдаты должны тренироваться в снаряжении гранат и их метании в цель. Упражнение было несложным. Солдат получал учебную имитационную гранату, облегченный заряд и взрыватель-имитатор. Вкрутив заряд в имитатор, солдат должен был разогнуть усики, вытянуть чеку и метнуть гранату в цель. Через четыре секунды раздавался хлопок и вылетало облако дыма. Так имитировалось действие гранаты у цели.
Солнце поднялось высоко. Его лучи нагрели воздух и землю до состояния раскаленной сковородки. Мозги плавились.
На вышке взметнулся белый флаг, что обозначало прекратить стрельбу.
Устинов подошел к офицерам:
– Перерыв на обед.
Это обозначало, что можно расслабиться, съесть сухой паек и запить его холодной, до боли в зубах, водой. Воду брали в скважине, которую, по преданию, пробурили боги степи. А если смотреть карту, то это естественный выход горной реки, где вода из таявших ледников.
Устинов сидел на ящике от патронов.
– Анатолий, вот тебе задачка. Ты с группой находишься на чужой территории. Идет война. От твоей информации зависит успех войсковой операции.
– Что за территория?
– Не перебивай! Слушай. Выходишь ты на опушку леса. А там бабушка с внучкой ягоды собирает. И тут ты со своими разведчиками. Бабуля как заверещит, внучка в плач. Что будешь делать? Слушай! Убьешь бабулю и внучку ‒ станешь военным преступником. Оставишь их в живых ‒ через минут пятнадцать тебя начнут преследовать жандармы, полиция с собаками.
– Надо обездвижить бабку.
– Как?
– Связать!
– Развяжут, все равно догонят.
– Возьму с собой!
– И будешь плестись до конца света.
– Так что же делать?
Устинов посмотрел отстраненно. Видно, что ответ у него есть, но он его ни за что не даст.
– Значит, так. Первое. Всегда выбирай между необходимостью и реальностью. Мы – разведчики, при том обезличенные, так как действуем без знаков различия и документов. Поэтому мы уже вне закона. На чужой территории, – уточнил он. – Второе. Военная необходимость никогда не имеет гуманной составляющей, только идиот может говорить о гуманности, имея в руках оружие и сведения, которые априори уже приговорили к смерти тысячи людей. И последнее. Запомни, тебя и твоих солдат ждут дома. Нет ничего святее, чем дом. Мама, папа, дети – это частичка той Родины, которую мы защищаем. От любви к маме рождается великая любовь к Отчизне. Запомни это, Анатолий! Наша сила в тех сведениях, которые мы добываем и доводим до своих командиров и начальников. Последнее дело, когда разведчики начинают стрелять. Оружие нам дано для самозащиты. А поражать противника ‒ это удел других, для которых мы глаза и уши. Вот так!
Устинов посмотрел на меня, а я на него. За тяжелым характером, даже высокомерием скрывалась душа человека, любящего свою семью, своих солдат. Это был урок жизни и соотношения военной службы с боевой реальностью. Урок на будущее.
Поездом на войну
Стук в двери ночью – это стук тревоги. Так всегда стучит посыльный, которого прислали из роты, чтобы ты немедленно прибыл на службу.
– Кто там?
– Товарищ лейтенант! В части объявлен «Сбор».
– Понял! Бегу.
Я быстро оделся и выбежал на улицу. В темноте светились фары дежурной машины, которая обычно выходила по тревоге к местам компактного проживания офицеров и прапорщиков. Всех тревожил один вопрос: что произошло? Как ни скрывали внезапные проверки боевой готовности, все равно какая-то информация просачивалась и тревоги были ожидаемыми. Эта тревога нетипичная. Сентябрь месяц, только что прошли итоговые учения.
Когда я прибыл в часть, то оказалось, что рота уже стоит на плацу в составе отряда. Командир отряда майор Бодров отвечал на приветствия и сообщал: «Получить боеприпасы к личному оружию, взять индивидуальные дозиметры». Это не входило в обычный сбор по необходимости, такие команды подавались только на учения.
Внезапно все стихло. По плацу прокатилось зычное и раскатистое «Становись!» Отдал команду подполковник Груздев. Рядом с ним стоял начальник штаба округа генерал Архипов. Приняв доклад, он осмотрел застывшие ряды офицеров и солдат и произнес: «Офицерам! Выйти из строя!»
Чеканя шаг, офицеры вышли из строя.
– Получена директива о приведении отдельного отряда майора Керимбаева в полную боевую готовность. Для укомплектования вакантных должностей офицеров и прапорщиков использовать личный состав других отрядов. Может, есть добровольцы? Тогда прошу заявить.
Отряд майора Керимбаева был особым. Давно уже по углам офицеры судачили, что отряд готовится не то в Африку, не то в Афганистан. И сегодняшнее заявление генерала Архипова означало, что момент истины для этого отряда настал. Войти в его состав ‒ значит, получить билет на войну.
Война уже не воспринималась мною как игра в стрелялки-догонялки. Война уже показала свое зловещее нутро в виде гробов, приходящих в город с гор Афгана. Приказы и информация о положении дел наших войск в ДРА доводились до нас на совещаниях. Я знал, что войска там потихоньку ввязываются в боевые столкновения. Что телевизионные очерки о взаимной дружбе и посадке огурцов не более чем пропагандистские трюки. И вот предлагают самому взять билет в Афганистан, то есть отправиться на войну.
Не могу сказать, что меня тогда толкнуло. Наверное, то воспитание, которое заставляло нас, молодых, ехать на БАМ, лететь в космос, идти на службу в армию. И я сделал шаг вперед.
Я от природы смуглый, а загорев под солнцем Казахстана, обликом стал похожим на горца. Наверное, это и сыграло свою роль при отборе меня на замещение вакантной должности командира группы в первую роту отряда. Дело в том, что отряд в массе своей был укомплектован выходцами из Средней Азии. Считалось, что такой состав сможет налаживать дружественные отношения с коренным населением Афганистана.
В течение нескольких часов я сдал дела и должность командира группы у Устинова и принял группу в роте, которой командовал высокий и поджарый старший лейтенант уроженец Киргизии Талай Шатемиров.
Прощание с Устиновым было быстрым. Как всегда, он был оригинален. Вместе со мной из роты уходил и Богдашин. Устинов пожал нам руки и сказал: «Не могу сказать вам ничего хорошего. Вы бросили роту, оставив меня без офицеров. Но там вы, наверное, нужнее. Так что пусть вам везет».
Рота грузила технику на платформы. Производился расчет для посадки в вагоны для личного состава. Мы собирались поездом въехать в войну.
Последняя, но не конечная
Город гудел. Молва о том, что отряд уходит в Афганистан, разнеслась и взбудоражила горожан. Даже те, кто не имел к армии никакого отношения, пытались пройти на место погрузки, сказать какие-то слова и, самое главное, обязательно выпить. Наверное, это сложилось в веках. Тюркско-славянское население города одинаково смотрело на проводы.
У женщин слезы, у мужиков слова о героизме и светлом будущем, обильно смачиваемые водкой. Прощание прерывалось военными патрулями, но очаги братания и прощания стихийно возникали то тут, то там. И вот наконец погрузка техники завершилась. Личный состав отряда занял места в вагонах. Эшелон, взвизгнув-свистнув, дернулся и медленно пошел, набирая скорость.
– Ну что, кажется, поехали, – сказал командир роты Талай Шатемиров. – А что, Анатолий, пора уже и представиться.
Представиться означало посредством совместной трапезы войти в коллектив с наименьшим количеством вопросов. Поезд двигался, унося нас в неизвестность. Мы еще не знали тогда, что ждет нас настоящая война со всей своей жестокостью и подлостью. Многие сидящие сейчас в комфортабельных вагонах не встретят свою двадцатую весну. Мы не знали, что власти начнут дистанцироваться от солдат и офицеров, уезжающих по их велению в ночь навстречу неизведанному. Только матери, как всегда, смотрели на фотографии и молились: «Пронеси, Господи! Сохрани дитя мое!»
Прощание с родными, мир городов и селений ‒ это уже была история, в которой Анатолий и его рота играли роли реальные, а не выдуманные.
Впереди их ждал Афганистан…
Вы читали окончание повести "Билет на войну" Начало здесь Повесть этого автора о событиях в Афганистане "Щербатая луна" читайте здесь Ещё одна история этого автора здесь
Project: Moloko Author: Матвийчук Анатолий