*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 60. Окончание
Михаил побыл у Любы всего пару недель, а потом уехал в командировку на Кавказ. Перед отъездом он помог Любе переделать много дел, и как всё успевал, поражалась Люба.
«Ниву» Михаилу снова дали попользоваться, ненадолго правда, но этого времени хватило, чтобы привезти Любину маму домой, в квартиру, и ещё встретить Нину Алексеевну с Алёшкой, приехавших на поезде по Любиной телеграмме.
- Не думала я, что так всё сложится, - вытирая слёзы говорила Нина Алексеевна, - Что мой сын… таким окажется. Хорошо, что отец не дожил до такого позора! Судить будут… как он мог…
Люба жалела свекровь, пусть и бывшую… Только бывшей назвать Нину Алексеевну у Любы и язык не поворачивался. Удивительная женщина, думала Люба, наблюдая, как Нина Алексеевна разговаривает с Михаилом, подкладывая тому в тарелку куски жареной курицы.
- Тоже ведь чей-то сын, далеко от дома, от родителей, - вздыхала она тихонько, когда две мамы, Ирина Петровна и Нина Алексеевна, сидели в кухне за столом и чаёвничали.
Любина мама от болезни почти оправилась. Остались, конечно, некоторые нарушения речи и рука левая не всегда слушалась, но Ирина Петровна исправно делала рекомендованную гимнастику, а чуть позже стала выходить на прогулки, увлекая за собой и Нину Алексеевну. Такая вот у них была «пенсионерская аэробика на свежем воздухе», как говорили женщины, смеясь.
Несколько раз Люба с Михаилом ездили в Москву, на беседы, давая пояснения по всему случившемуся. Аркадий из госпиталя сбежал, вернее, уговорил докторов отпустить его, и теперь ходил с упакованной в гипс рукой. Напевал «Песню про зайцев» из известного кинофильма, чем Любу смешил.
- Я попробую связаться с коллегами в Красноярске, может что-то и получится, - сказал Любе Аркадий, - Ты права, Любаша, нужно найти ту проводницу, и расспросить, сколько ещё людей она вот так продала! За такое нужно отвечать!
Но увы, забегая вперед, нужно отметить, что ничего у Аркадия с этим не получилось. Страну лихорадили кризисы, то там, то тут горели пожаром границы некогда великой страны… Всем было не до какой-то там истории, когда это были уже дела давно минувших дней. За это ни звания, ни премии не дадут. С коллегами из Красноярска он связывался несколько раз, и каждый раз получал в ответ только пустые отписки.
Что сталось со Смирновым и его компанией Люба тоже узнала позже, когда её навестили Виталий и Светлана. Всем участникам банды дали сроки, кому больше, кому меньше, в зависимости от того, какие деяния по каждому участнику смогли доказать. Виталий рассказал, что заговорили все, кроме самого Смирнова. Тот хранил молчание и не произнёс ни слова даже в своё оправдание. Срок он получил большой, Светлана сказала, что на свободу Смирнов выйдет уже стариком. Если доживёт.
Сергей же попал в больницу, закрытую для посещений, что очень огорчало Нину Алексеевну, но хоть передачи там принимали, и то хорошо. До Мишиного отъезда Люба с Мишей возили Нину Алексеевну в эту больницу на машине, всё понимая…
- Любаша, Миша, не нужно, не беспокойтесь обо мне, - смущённо говорила им Нина Алексеевна, - Я сама доберусь, да и сумка у меня не тяжёлая.
- Нина Алексеевна, мы вас не бросим, - говорила Люба, - Вы – наша семья! Поедем вместе!
К Сергею не пускали никого, и ехала Нина Алексеевна хоть посмотреть на серое здание за высоким забором, больше похожее… не на больницу.
Глядя на маленькую женщину, стоявшую возле высокого забора, «украшенного» подтёками от дождевой воды, Люба вытирала слёзы. Как не понять Нину Алексеевну, когда она своего сына помнит таким, как вот сейчас Алёшка, и ещё меньше, с первого вздоха после рождения… Горько это всё!
Алёшка же приехал домой подросший и рассудительный. Знакомство с Михаилом прошло спокойно и немного даже прохладно. Мальчик соскучился по маме и Рику, который и сам от мальчика не отходил, ведь с кем ещё можно так весело играть в мячик!
Но не прошло и пары дней, как Люба застала Алёшу с Михаилом за общим занятием – они мастерили самолётик и собирались поехать на выходные в посёлок, где их ждали Оксана с Настёной, и верные Алёшкины друзья, Паша и Санёк. Лето уже перевалило за половину, пошли ягоды и прочие огородные заготовки, Люба с Оксаной этим очень озаботились, помня свои трудности. А уж там, в большом деревенском доме, где такой простор для настоящей мужской работы, Люба видела, как от Миши ребятня не отлипает, он их предводитель, их командир. Всё же это в крови у человека, когда он может увлечь за собой других, даже ребячью ватагу.
- Мама, дай пожалуйста банку, червей пойдём копать, - Алёшка вбежал в летнюю кухню, где Люба замачивала в тазу только что собранные с грядки огурцы, - Дядя Миша сказал, завтра рыбы наловим на уху! Мы траву косили за огородом, там в яме червей полно!
Люба выдала требуемую тару и погладила сына по голове. Как же она соскучилась, и теперь душа её ещё не успокоилась, всё казалось, вот-вот снова что-то случится и придётся расстаться. Но это только казалось, всё страшное было позади, остались только заботы и… Горький привкус разлуки всё же отравлял эти счастливые дни, это было скорое расставание с Мишей…
- Ничего, не грусти, ты же у меня сильная! – обнимал её Миша, и она прижималась к его груди, закрывала глаза и вдыхала родной запах, смешавшийся с ароматом свежескошенной травы и горячего летнего солнца, - Вернусь, поедем знакомиться с моими! А пока ты все дела с имуществом уладишь. И ничего не бойся, если нужно – Аркадий тебе поможет!
Он так говорил, что и Люба верила – ничего плохого не случится, всё сложится, и время пролетит быстро. Миша вернётся, и вместе они поедут к его родителям, знакомиться. Люба верила… и ни единой мысли не допускала, что может быть по-другому.
Тогда она нашла в себе силы и как-то вечером уселась в кресло, подтянув к себе телефон. Люба набрала номер доктора Светланы Константиновны, и с замиранием сердца слушала гудки в трубке. И ей ответили! Проговорили они тогда больше часа, плакали, вспоминали, Люба узнала, что дочка Светланы Анюта вышла замуж, а старшая дочка Катя с мужем ждут второго малыша.
Осень они встречали уже без Миши, каждый выходной Люба с Алёшкой ездили в посёлок, в Оксанин дом, заканчивали заготовки на зиму – сушили грибы и яблоки, варили компот из дички, собранной у реки.
- Ты всё же решила продать московскую квартиру? – перемывая банки, с сомнением говорила Оксана подруге, - Ведь район хороший… может оставишь? Подумай!
- Я много про это думала, но сейчас деньги нужнее. Да и Москва… Я думаю купить однокомнатную, чуть подальше от центра, для Алёшки на будущее. Там и дома новее, а квартиры подешевле. А на остаток купить здесь квартиру попросторнее, чтобы маме было не тесно с нами, и чтобы парк рядом, Рику гулять и маме тоже. И Нина Алексеевна… мне не нравится тот район, где Сергей её поселил. Там всё же и контингент живёт такой… сама знаешь. Вечером страшно во двор выйти. Думаю уговорить её продать эту квартиру и купить с доплатой ближе к нам. Здесь не такие дорогие квартиры, как в Москве, думаю, на всё хватит. Ещё те вклады, что Сергей на меня оформил, ему они ни к чему. Его маме они сейчас нужнее.
Сама Люба не нашла в себе сил заниматься этими вопросами, продажей квартиры занимался юрист, друг Аркадия, полковник в отставке Вячеслав Прохорович Самсонов. Невысокий полненький человек с добродушной улыбкой, он был похож на известного киноактёра, озвучившего в том числе Винни- Пуха, но когда дело касалось его профессии, он неожиданно становился серьёзным и буквально в нескольких предложениях называл решение вопроса.
Скоро квартира в Москве была продана, взамен куплена другая, чуть дальше от центра, и Люба решила сдать её в наём, деньги сейчас им нужны, ведь она подала документы и будет продолжать учёбу.
- Нет, Любаша, мы с Ниной по-другому решили, - сказала дочке Ирина Петровна, - Вы молодые, скоро приедет Миша, Алёшка подрастает, вам нужно отдельное жильё. Мы вот как думаем, Нинину квартиру продадим, она переберётся в наш дом, там в крайнем подъезде как раз однушку продают. Будем тут рядом, у нас свои интересы. А вы купите просторную квартиру, чтоб всем места хватило. И хорошо, если недалеко от нас будете, мы вам с детишками станем помогать. Ты пойми, нам с Ниной так лучше будет. Я со своей болячкой, она тоже со своим горем… будем друг друга поддерживать, а у молодых своя жизнь, что уж скрывать… тяжело нам уже в таком темпе, как молодые.
И как ни уговаривала Люба, мамы ни в какую не желали менять своё решение. Оксана сказала Любе, что они правы, им так спокойнее будет, и советовала Любе отступиться и сделать, как они хотят.
- Мудрые они обе, ты сама подумай, - говорила Оксана подруге, - Вот пришли они к вам, где-то помогли, чем смогли, с ребятнёй там погуляли, ещё что-то… и пошли к себе отдыхать. Понимаешь? После всего, что с ними было… правы они, тишины им хочется, но и чтобы вы недалеко были. Кстати, я тоже подала документы на приватизацию нашей общаги. Разрешили наконец. Вот и думаю, продать комнату и дедов дом, купить квартирку… чтоб кухня отдельная и ванная… а то надоел этот проходной двор.
- Дом дедов жалко, - Люба даже руками всплеснула, - Столько сил ты туда вложила, да и память… и как дача он у тебя, огород там, всё лето куры неслись…
- Ещё как жалко, - вздохнула Оксана, - Саша тоже говорит, не продавай. Да как не продавать, Настёнка растёт, скоро в школу.
- Слушай, у меня же есть деньги! Я добавлю тебе!
- Нет, ты что! Как я могу у тебя взять такую сумму! И не предлагай даже, мне в жизни не расплатиться будет.
- Хорошо, тогда давай ты мне дом дедов продашь. А когда подкопите, выкупишь его обратно.
- Это… как это так, всё равно что взять деньги просто так. Вот приватизирую комнату, а там посмотрим, что делать. Может с подработкой получится…Саша зовёт нас с Настёнкой к нему переехать, там посёлок большой, и школа есть, и садик…
- А ты что же?
- Я… пока не могу решиться, - призналась Оксана, и отвела глаза, - Может позже.
Не стала Люба расспрашивать, что тут скажешь, советы неуместны… обняла подругу и подумала, как же ей повезло.
Жизнь пошла своим чередом. Миша писал редко, письма приходили и каждый раз Любино сердечко дрожало от радости, что весточка дошла, значит живой. Оттанцевала по улицам небольшого городка рыжая осень, снега укрыли крыши домов, скверы и дворы, и только когда на город уже дышала весна, случилось долгожданное… В тот день Люба возвращалась домой с учёбы.
Сейчас быстро пообедает и повесит новые шторы на окна, только что забрала из пошивочной. Потом они с Риком пойдут гулять, по пути заглянув к мамам, а там уже и Алёшку из сада пора будет забирать. Но что-то такое тронуло душу… словно тонкий лучик от солнышка протянулся, тронул душу, словно бы говоря, вот уже рядом оно, радостное и новое…
Люба зашла во двор и поняла, что это было за чувство. У подъезда стоял человек в военной форме, с рюкзаком за плечами, дорожная сумка стояла на скамейке у подъезда. Люба выронила пакет со шторами в снег, и побежала…
Хорошо всё сложилось, Миша вернулся насовсем. Скоро он снимет форму, устроится на обычную работу, и никогда не оставит Любу. Летом, когда Люба закончила учёбу и стала наконец фармацевтом, всей семьёй отправились в большое село в Псковской области, к родителям Миши. Гостили там больше месяца, а через улицу от дома Мишиных родителей, Люба это помнила, жили родители Кирилла.
Он сам встретил друзей, стоя у калитки и высматривая их из-под руки. В доме суетились, дорогих гостей ждали, жена Кирилла, Женя, волновалась и переживала понравится ли угощение. Она то и дело садилась на стул отдохнуть, животик уже давал себя знать, Кирилл с Женей ждали малыша.
- Любашка, как ты похорошела! Мишка, вы чего так долго! – Кирилл обнимал друзей по очереди, жал руку Алёше, смущая мальчишку
- Рик, дружище! А ты всё такой же, - Кирилл присел перед псом на корточки, - Боевой товарищ, сколько с тобою пройдено…
Вспоминали те страшные дни, но быстро замолчали, Женя расплакалась, и Люба с укором посмотрела на мужчин, ну вот, будущую мамочку расстроили. Пошли гулять по посёлку, чтобы проветрить головы от нахлынувших воспоминаний. И, как всегда, Рик шёл рядом с Любой, ни единым движением головы не поворачиваясь на возмущающихся чужаком дворовых собак.
Вернувшись в родной городок, Люба устроилась работать в местную аптеку, Миша нашёл работу на местной автобазе, жизнь покатилась, как по рельсам. Примерно через год Миша стоял под окнами местного роддома, с замиранием сердца глядя на белый свёрток, который ему показывала через стекло улыбающаяся Люба. Это был его сын, их сын Ваня! Алёшка довольно приплясывал рядом с Михаилом и не умолкая вещал, каких дел они теперь натворят с братом!
А ещё через четыре года у Любы с Мишей родилась дочка, Машенька. И почему-то именно к ней Рик питал самую нежную привязанность, оберегая от всего, как Любу.
Оксана всё же решилась и вышла замуж за Александра, Люба радовалась за подругу, а Миша шутил, что теперь в семье есть свой терапевт!
А в скором времени у Настёны появился маленький братик, Дениска, и все Настёнины игры отошли на второй план, она была маме главной помощницей.
В те годы прошлое ещё только один раз напомнило Любе о себе. В тот день она стояла на вокзале в Москве, приезжала по делам и теперь ждала отправления своего поезда. Всё же это у неё теперь навсегда – она не любит вокзалы. Не любит поезда и стук колёс по рельсам…
Решив зайти в зал ожидания, Люба неспешно шла по проходу между рядов стульев, как вдруг увидела перед собой знакомое до боли лицо. Это был Григорий, тот самый… бывший хозяин Рика, тот, кто любил пороть ремнём попавших на ферму людей.
И вот теперь стоял он перед Любой, постаревший и седой, ещё больше оплывший от своей страсти к самогону, и трясся. Лицо его стало даже не бледным, оно отдавало страшной синевой, губы тряслись.
- Ты… ты…, - бормотал он, потёртая сумка выпала из его руки, он схватился за воротник, оттягивая его, чтобы вздохнуть.
- Я, Григорий, я. Тесен мир-то, оказывается! - спокойно ответила Люба, - А ты, я гляжу, живой? Что ж… А я просила кое-кого, чтобы вас с Сухановым поискали под Саратовом-то, но вы, черви, зарылись глубже?
- Ох… помер Суханов-то, давно уже, - трясясь всё сильнее ответил Григорий, - И не пожил совсем… через три месяца, как приехали, помер… На двор вышел и помер…
- Легко отделался, - хрипло сказала Люба, в горле пересохло, - Я надеялась, что он помучается перед смертью. Ну, может быть, хоть ты не сдохнешь быстро!
Григорий шарахнулся в сторону, споткнулся о чью-то сумку, и почти упал на свободное сиденье. Люба усмехнулась и пошла дальше, к небольшому ларьку, купить себе воды. От злости что ли так захотелось пить.
Купив бутылку воды и тут же выпив половину, Люба пошла обратно к выходу по другой стороне зала ожидания. Не хотелось снова видеть это одутловатое лицо… Но тут её внимание привлекла какая-то суета, люди собрались у сидений, взволнованно переговаривались и прижимали руки к щекам. Немного погодя собравшихся растолкал человек в белом халате с медицинским чемоданчиком в руке.
Люба подошла ближе, посмотреть, хоть и так понимала, что там случилось. Григорий лежал на полу, тяжело дышал и водил глазами. Лицо его странно перекосилось, и стоявшая рядом с Любой женщина сказала, что его парализовало. Не сдержалась тогда Люба, хотя потом жалела о своём поступке… хоть и совсем немного жалела. Она протолкалась поближе, стараясь, чтобы Григорий её увидел, тот водил глазами по толпе, словно её и искал. Люба без тени улыбки посмотрела на лежавшего на полу человека… Поделом.
И пошла на перрон, скоро отправление, а на душе почему-то стало хорошо, словно закрылась какая-то маленькая дверка, не дававшая ей покоя, потому что то и дело из неё тянуло сквозняком прошлого.
Наверное, это была последняя такая дверка, и теперь ничего уже не омрачало Любиной новой жизни. Прошлое она оставила там, вместе с лежащим на полу человеком.
ЭПИЛОГ.
Мы сидели на веранде большого дома, на столе шумел самовар, красивый, блестящий. На скатерти стояли чашки в синий горох, пузатая вазочка налилась вишнёвым вареньем.
- Вот так всё и закончилось, - сказала Любава, - Уже давно не снится мне ни ферма, ни река за нею, ни холодная степь. Я всю жизнь проработала в аптеке, мне всегда нравилась эта работа, помогать людям. Ну, вот и вся история.
- Подожди, ведь не вся, - я не сразу справилась с собой, слова куда-то пропали, в голове одна за другой мелькали живые картины только что рассказанной истории, - А Сергей? Он где? Как поживает?
- Да живёт, как все. Елена-жаба тогда тоже далеко не смогла укатить, видимо вернули, хотя я наверняка не знаю, как там получилось. Не особо интересовалась, своя жизнь больше меня беспокоила. Хотя постой… вроде бы она сама вернулась, когда узнала, что отец умер, наследство оформлять. Тут её и привлекли тоже, как и Сергея. Ну, недолго они оба отсидели, как я думаю. Хотя не мне наказания назначать, что уж. Сергей в Бутово живёт, вроде бы инвалидность себе оформил, пытался с Алексея алименты получить, как несчастный брошенный старик, но суд отказал. Оказалось, что у папаши имеется ещё квартира, сдаёт её, доход имеет, а значит – не нуждается. А я уж хотела было прибить его, если присудят Алёшке на папашу платить! – нахмурилась Любава.
- Мам, пирог готов, - из дома выглянула симпатичная темноволосая девушка, - Сейчас достану, и на стол, вы тоже садитесь. И там Алёшка приехал, Ваня их встречать пошёл. Папа тоже звонил, они уже подъезжают.
- Хорошо, Машунь, сейчас тоже придём, - кивнула Любава дочери и добавила, уже мне, - Ваня сегодня нам невесту представил, сейчас тебя познакомлю, идём. И Алёша своих разбойников привёз, близнецы у них с женой, ох и шустрые! На лето нам с дедом привозят, так мы с Оксаной уже и забор убрали между участками, потому что они туда-сюда снуют, все штакетины вынули.
Сегодня вся родня собралась в большом доме, стоявшем недалеко от реки в маленьком подмосковном посёлке. Повод был – у Любавы Андреевны юбилей, вот вся семья и приехала поздравить. Я же оказалась там случайно, приехав по рабочим делам, я сняла комнату у одной бабули, по соседству. И как-то так само собой получилось, наши с Любавой вечерние посиделки за чаем нравились нам обеим. Любавин супруг был в отъезде, потому мы с ней коротали вечера за приятными беседами. Тогда я и узнала эту непростую историю.
Маша снова выглянула в дверь и позвала маму в дом, а я стала смотреть, как наливаются плоды на старых яблонях в саду. И тут на веранде появилась чёрная остроухая собака, она смотрела на меня умными глазами, чуть склонив голову на бок.
- Не бойся, это Рика, - сказала вернувшаяся Любава, - Рика, это свои.
- Это… это…, - у меня даже слова куда-то пропали, так живо явилась мне вся история, словно эта собака добавила то недостающее, чтобы увидеть всё целиком.
- Да, дочка его. Нашего Рика, - сказала Любава, - С Мишей ездила в город за нашими бабулями. Обе уже плохо ходят, но изъявили желание приехать. Они у нас упорные, не поспоришь. Так, сейчас ещё соседей позову, и Оксану с семьёй, пора за стол, Маша с ребятами всё накрыла.
Смех наполнил большой дом, дружная семья собралась за столом, щедро накрытом к обеду, во дворе носилась малышня, слышался весёлый лай Рики… а я всё смотрела на Любаву, и думала, как же можно вынести всё, что ей выпало, на этих хрупких плечах. Где таится сила этой маленькой женщины? Может быть в большом сердце и великом Даре любви, который не позволил ей пасть духом там, в кромешной тьме и безысходности. Может быть потому она и находила ту тонкую соломинку, за которую цеплялась сама, и не давала утонуть другим.
От Автора:
Друзья, вот и закончен ещё один рассказ на нашем канале.
Сердечно благодарю вас за искренность и доброту, за сопереживание героям, за понимание и отзывчивость! Спасибо вам за поддержку нашего "Амулета", за то, что благодаря вам он был и остаётся счастливым.
Сейчас на канале будет недельный перерыв, по традиции я наполню страничку канала репостами своих прошлых рассказов и дружественных каналов, приглашаю вас заглядывать на огонёк.
Новый рассказ уже выбран, он в работе, и скоро мы встретимся с его героями как всегда, на нашем Канале.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026