Это случилось 15 ноября 1969 года, когда мир даже не заметил, что этот самый мир стоял на пороге ядерного конфликта двух сверхдержав. Все начиналось довольно обыденно: в ледяных водах Арктики проходило самое обычное тренировочное погружение советского ракетоносца К-19, который в один момент превратился в какой-то невероятный триллер, финал которого определял не президент и не Политбюро, а один человек в тесном отсеке субмарины.
Чего же такого сделал советский подводник, чтобы так сильно напугать своего американского коллегу, что тот с испугу чуть на красную кнопку не нажал и чем все это дело закончилось? Давайте скорее разбираться.
Как всем известно, или не всем? Советские подводные лодки легендарного проекта 658М к 1969 году были главной целью для американских «охотников», разумеется, что наша сегодняшняя героиня в лице К-19 не составляла исключения. Именно ее регулярно «пасли» субмарины ВМС США, используя тактику, отработанную до автоматизма: держаться в акустической тени чужих винтов, прячась за шумовым следом цели и сохраняя при этом полное радиомолчание.
Спойлер: именно эта тактика и побудила советских моряков пойти на столь опасный, мягко говоря, маневр.
USS Gato двигалась именно так, она буквально висела на хвосте у К-19, вписываясь в ее кильватер так плотно, что советский экипаж не подозревал о присутствии не совсем желанного зарубежного «гостя».
Гидроакустика того времени не давала экипажам стопроцентной картины пространства вокруг лодки, и именно этот технический недостаток превращал скрытное слежение в игру с ненулевой ставкой. Дистанция между многотонными машинами в режиме полного радиомолчания сокращалась до критической, как многие уже догадались, что ни одна из сторон не могла знать, насколько критической, пока не становилось слишком поздно…
Как я уже сказал выше, все шло по плану, и по тому самому плану К-19 начала погружение с шестидесяти метров на девяносто, это был вполне себе стандартный маневр, не требующий никаких предварительных согласований. Разумеется, что в этот самый момент того, что прямо под ней находится USS Gato, советский экипаж не знал.
Следствием этой взаимной слепоты стал мощнейший удар, в котором носовая часть К-19 пришлась снизу вверх прямо под корпус американской субмарины.
Увы, но именно советская лодка приняла на себя основную часть разрушений. Носовой гидроакустический отсек был полностью разрушен, крышки торпедных аппаратов смяты. Повреждения оказались настолько серьезными, что К-19 смогла вернуться на базу только в надводном положении.
Что до той, что за нами следила, то USS Gato отделалась значительно легче и в итоге продолжила патрулирование, однако сильнейший удар в сочетании с полной потерей связи создал у ее экипажа все условия для ошибки, цена которой не поддавалась никаким разумным оценкам.
А теперь о самом интересном! Учитывая обстоятельства, в которых оказался экипаж USS Gato, его реакцию сложно назвать иррациональной. Лодка получила мощный удар в темноте, на глубине, в условиях полного молчания эфира. Связи с командованием нет. Что произошло непонятно и главное, что с этим делать тоже! По всем инструкциям того времени подобная ситуация квалифицировалась как боевое столкновение, и любой обученный подводник в этих условиях мог прийти к одному выводу: это атака. Точка.
Как понимаете, на атаку нужно отвечать, иначе первый удар вскоре может стать последним…
Именно этот механизм, где случайная авария в условиях дефицита информации превращается в начало масштабного конфликта и сделал последующие секунды такими опасными. В командирской рубке USS Gato каждое решение принималось в условиях острейшего дефицита времени и избытка адреналина, и именно это сочетание создало почву для того, что произошло дальше!
Чтобы понять, почему протокол ядерного удара вообще стал возможен, нужно учитывать одну принципиальную особенность устава ВМС США того времени: он допускал определенную автономность действий в случае прямой агрессии и потери связи с командованием.
И да, эта брешь существовала намеренно, существовала как страховка на случай, если командная цепочка будет разрушена в первые минуты реального конфликта. Благодаря ей право на «апокалипсис» в критической ситуации теоретически переходило вниз по иерархии к людям, которые в тот момент находились в состоянии глубочайшего стресса, в темноте, без связи, с горящим в голове одним вопросом: нас атакуют?
Понимаете, к чему это может привести…? Даже странно, что не привело…
Технический инцидент, скрежет металла на шестидесяти метрах, в этой системе координат автоматически превращался в событие, способное запустить необратимую цепочку, мягко говоря. И все, что отделяло мир от глобального взрыва, это внутренняя иерархия внутри одной конкретной лодки.
В момент, когда USS Gato беспомощно замерла в темноте после удара, офицер-минёр лодки, подчиняясь панике и ложно понятому долгу, в обход всех процедур самостоятельно перевел в режим боевой готовности SUBROC и несколько ядерных торпед, заблокировав цепь предстартовой подготовки. Это был именно тот момент, к которому вела вся предшествующая логика событий – удар, молчание эфира, инструкция, предусматривающая автономность действий при потере связи.
Капитан Лоуренс Бёркхардт оценил обстановку. К-19 всплыла – на этот момент времени это было довольно очевидно. Попыток добить USS Gato советская сторона не предпринимала. Два этих факта в совокупности давали единственно возможный вывод: это была авария, не атака. Тогда-то Бёркхардт лично вмешался в действия минёра и жестким приказом запретил роковой пуск торпед.
Странная, если честно, ситуация. Понимаю, если бы наши прятались, то бишь нарушали, и в них врезался «американец», но нет, это они прятались, их было не видно, они нарушали и при всем при этом такая паника… Может вы, дорогие читатели, мне объясните, откуда у этих ребят была такая реакция. Кстати, все это задокументировано и передокументировано много раз.
Мир уцелел благодаря тому, что один человек рискнул нарушить логику «ответного удара» в тот момент, когда инструкция, паника и темнота требовали обратного.
И да, мало кто знает, что итогом инцидента 15 ноября стали не только вмятины на корпусах двух судов, этот случай стал одним из ключевых аргументов для ужесточения процедур контроля над ядерным оружием в ВМС США, при которых инициировать ядерный пуск в обход командира становилось физически невозможным.
В таких вот «непростых», если так можно выразиться, условиях приходилось работать советским подводникам и что самое интересное, раз за разом выходить из подобных заварушек победителем. Ставьте палец вверх, если понравился мой сегодняшний материал. И да, не забывайте подписаться, готовлю для вас не менее интересные истории о похождениях советских моряков. Так что подпишитесь, чтобы не пропустить, а пока ожидаете выхода статей, советую почитать вот эти материалы: