Ольга проснулась с ощущением, что её позвали. Она села, прислушалась. Только ветер за окном да скрип старых балок.
«Дом живёт», — подумала она.
Подошла к сундуку. Открыла. Четвёртый камень лежал сверху — тёмно-зелёный, почти чёрный, с красными вкраплениями. Будто капли крови в траве.
Ольга взяла его. Камень был тёплым. Пульсировал в ладони.
Открыла дневник.
«1 сентября 1960 года.
Четвёртый камень. Лукерьин.
Мать рассказывала мне о ней. Она пришла в деревню за несколько дней до смерти Агаши. Осенью. В чёрном платке. На руках — девочка. Дуняша. Ей было несколько месяцев.
Лукерья была ровесницей Глаши. Дочери Федота и Дуси. Но выглядела моложе. Красивая. Глаза тёмные, волосы чёрные, как воронье крыло.
Поселилась в доме Агаши. Том самом, на краю деревни. У леса.
И случилось странное. Дом расцвёл. Будто его обновили. Стены потемнели, окрепли. Крыша перестала течь.
На огороде — овощи крупные, вкусные. Засохшие кустарники смородины и малины дали ягоды. На яблоне, что не цвела много лет, появились яблоки. Красные, крупные.
Деревня потянулась к ней. Лукерья была весёлая. Смеялась громко. Помогала всем. Травами лечила. Настои давала. Роды принимала.
Но за спиной шептались. Бабки на лавочках. Мужики у колодца.
«Ведьма», — говорили. «Откуда она взялась? Почему дом ожил? Почему мужики к ней тянутся?»
Из соседней деревни повадился Тимофей. Вдовец. Состоятельный. На лошади приезжал. Сватался.
«Выходи за меня, Лукерья. Будешь жить как королева».
Она смеялась, запрокидывая голову.
«Мне никто не нужен, Тимофей. Я сама».
Но была у неё одна особенность. На левой руке средний палец перевязан тряпицей. Всегда. Никто не видел, что под тряпицей.
Тимофей спрашивал. Она отмахивалась.
«Рана. Заживёт».
Однажды под вечер он ворвался в её дом. Без стука.
И остолбенел в дверях.
Лукерья стояла у стола. Склонилась над посудиной с травами. Что-то шептала. А на среднем пальце левой руки блестел перстень. Рубиновый.
От него шёл свет. На весь дом. Это Тимофей потом рассказывал.
Разум его помутился. Он видел только этот камень. Красный. Горящий. Как глаз.
Он выскочил из дома. Бежал без оглядки. Перед глазами — только перстень.
Несколько дней не спал. Думал только о камне. Во сне видел.
Решил украсть.
Днём пробрался в дом пока Лукерья в огороде была. Спрятался в клети.
Ночью, когда она легла спать, зашёл к ней в комнату.
И тут из всех углов полезли черти. Так он потом рассказывал. Чёрные. С рогами. С глазами красными. Как тот перстень.
Тимофей дико закричал. Выскочил из дома. Перебудил всех соседей.
Деревня узнала. Обвинили Лукерью. «Колдунья! Перстень у неё! Камень проклятый!»
Она рассмеялась. Встала перед всеми. Развязала тряпицу на пальце.
На месте, где был перстень — крупный ожог. Круглый. Глубокий.
Но перстня не было. Никто не видел его больше.
Тимофей ушёл в город. Стал сторожем в церкви. Говорили, каждую ночь кричит во сне.
А Лукерью стали сторониться. Детям запретили играть с Дуняшей. «Ведьмина дочь», — шептали».
Ольга закрыла дневник.
— Перстень, — прошептала она.
Посмотрела на сундук. На дне под тканью что-то лежало. Тяжёлое. Круглое.
Она не стала доставать. Не сейчас.
Сначала остальные камни. Остальные истории.
Ольга положила камень Лукерьи рядом с камнем Агаши и камнем Авдотьи. Три камня. Три судьбы.
Встала. Подошла к окну.
За лесом, у разлома, гудела техника геологов.
Они искали камни. И она искала камни.
Но они искали минералы. А она — правду.
Весь день прошёл в раздумьях, Ольга никуда не выходила.
За окном стемнело. Лес погрузился в темноту. Только свет от костра геологов виднелся вдалеке.
Ольга легла на диван. Закрыла глаза.
В темноте плыли лица. Лукерья. Тимофей. Дуняша.
И где-то среди них — рубиновый перстень.
📖 Навигация по книге «Четвертая в роду»:
Глава 1: Коробка с эклерами Начать книгу с первой главы 📌