Продолжим обсуждение советских экранизаций британской литературы культовым фильмом «Десять негритят» Станислава Говорухина, вышедшим в 1987 году. Как, вероятно, и для многих, в свое время именно он открыл для меня детективы Агаты Кристи. Но когда я начала их читать, то поняла, что эта экранизация стоит очень особняком – она не хуже и не лучше книги, она просто другая.
Это действительно очень интересный и редкий эффект – когда фильм вроде бы точно следует сюжету книги с сохранением психологических рисунков всех персонажей, но получается очень самостоятельным произведением со своим особенным эмоциональным воздействием на зрителя. Для сравнения можно вспомнить британский мини-сериал 2015 года по тому же роману, вышедший под названием «И никого не стало». Там снимается целая плеяда суперактеров, включая Чарльза Дэнса, прекрасного Тоби Стивенса, того же брутального Сэма Нила и моего любимого Эйдана Тернера в роли Филиппа Ломбарда. И это, на мой субъективный взгляд, очень хорошая, тщательная и внимательная к мелочам экранизация литературного первоисточника. И как отдельный мини-сериал она тоже не плоха, можно смотреть и не читая, получив огромное удовольствие и от эстетики, и от сюжетной динамики, и от игры актеров.
Но наш фильм, повторюсь, совсем другой – это реальная как будто какая-то экзистенциальная воронка, черная дыра, в которую тебя просто затягивает с головой без малейшей надежды на просветление. В детстве, как и многих, наверное, он меня страшно пугал визуальным решением и прекрасно переданным страхом персонажей, да и до сих пор при пересмотре вызывает дрожь. Почему – скорее всего, потому что он весь построен на постоянных, все сильнее нагнетаемых контрастах между «ожиданием» и «реальностью». Мозг до последнего отказывается верить в полнейшую безысходность происходящего, и именно это и вызывает такое сильное эмоциональное потрясение.
Контраст первый – эстетика. Дом снаружи, прямо скажем, не ахти, да и сам остров нам показали ничтожно мало, предоставив волю воображению. Но интерьеры и костюмы выглядят очень достойно, вполне «по-английски». При этом они – невыносимо мрачные и темные. И они такими вовсе не должны быть – для сравнения посмотрите светлую, теплую, всю какую-то пастельную британскую версию. А у нас вроде все красиво, элегантно, даже уютно – но при этом мрачно и страшно. Много сочетаний черного и белого, яркие вкрапления красного – как визуальное изображение страха и постоянно мечущихся от отчаяния к надежде персонажей.
Второй контраст – характеры и поведение персонажей. В британском сериале мы как-то сразу понимаем, что имеем дело с не слишком порядочными, добрыми и благородными людьми. Ну все как-то сразу кажутся «с гнильцой», даже обаятельнейший доктор Армстронг-Стивенс. Соответственно, и сочувствия к ним намного меньше, и все их метания в ужасе, всякие самооправдания и попытки вступить друг с другом в вынужденные коллаборации воспринимаются не с жалостью и горечью, а ноткой брезгливого удивления, точно так же, как при прочтении книги.
У нас герои выглядят и ведут себя с самого начала прилично и достойно, демонстрируя лучшие английские манеры с поправкой на социальный статус и образование. И вот эта их внешняя порядочность, их куда более искренние и доверчивые по отношению друг к другу коллаборации прямо очень резко контрастируют с душевной, нравственной нечистоплотностью, их готовностью вступать с собственной совестью в самые страшные сделки. И рефлексия в тот момент, когда прошлое их наконец настигает, выглядит намного более убедительнее – и тем более жутко от понимания, насколько она запоздала.
Контраст третий – надежда и отчаяние. Опять приведу для сравнения литературный первоисточник и британскую экранизацию, в которой ситуация ухудшается плавно и постепенно, по нарастающей. Соответственно, и персонажи по мере увеличения количества погибших и уменьшения надежды все больше теряют уверенность в себе и опускаются. В фильме Говорухина мне особенно нравится, что герои стремятся сохранить свой привычный распорядок дня и надежду на то, что все в итоге обойдется, буквально до последнего. Совершают моцион, пьют кофе, отдыхают, вежливо беседуют, уважая личные границы, даже когда становится понятно, что мир рушится в тартарары.
Ну то есть буквально привычные паттерны поведения ломаются лишь в тот момент, когда Вера идет ночью в комнату Ломбарда (вопиющее и недопустимое в приличном обществе поведение). И сразу понимаешь, что это конец – именно вот по этому самому абсолютно невероятному моменту, когда все приличия отброшены и маски сняты. Еще страшнее становится от того, что Вере теперь приходится полностью положиться на потенциального убийцу и уже свершившегося нaсильника, потому что больше не на кого. Финал поэтому выглядит совершенно закономерным и неизбежным, как результат этого кошмарного компромисса, потери этих приличий, а по факту – разрушения собственной личности.
В этой попытке сделать классический герметичный детектив таким хоррором с оттенком «их нравы», как мне кажется, советскому фильму действительно удалось «переангличанить» англичан. Получилось, как часто бывает с хорошими произведениями искусства, не терпящими фальши и «заказа», наоборот – мы не испугались, а прониклись еще большим англофильством.