«We found love in a hopeless place…»
Rihanna, «We Found Love»
Российский сериал 2005 года с Олегом Меньшиковым, Чулпан Хаматовой и Олегом Янковским – на мой взгляд, очень хорошая, добротная и подробная экранизация великого романа Пастернака. Да, некоторые линии там опущены, но в целом общая детальность повествования очень помогает разобраться в последовательности событий, слегка смазанной у автора в пользу образности и художественной выразительности.
Эту образность в сериале берут на себя наши замечательные актеры, и делают это, как мне кажется, превосходно. Долгие годы для меня Юрий Живаго, собственно, и был Олегом Меньшиковым – с этими его бесконечными пронзительными взглядами, в которых сосредоточилась вся пастернаковская боль от раздолбанной до основания и навсегда потерянной страны, собственной разрушенной жизни и осознания того, что все то накопленное душевное богатство, знания, опыт, умение спасать, поддерживать и помогать так никому и не понадобились и не помогли.
До тех пор, пока я не узнала, что, оказывается, еще в 2002 году британцы сняли свой мини-сериал – с совсем еще молоденькой Кирой Найтли и до этого не очень известным мне Хансом Мэтисоном, которого я, конечно, видела в «Туманах Авалона», но совсем не запомнила. И вот ему, как мне думается, удалось показать все того же пастернаковского Живаго, но с немного другими акцентами – как человека, жизнь которого изначально омрачена вторгнувшимся в нее злом и поэтому больше ему не принадлежит, что бы он с ней не пытался сам сделать. Именно это, в данной трактовке романа, и роднит его с Ларой, неприкаянность и обездоленность которой «вырастает» из того же самого зла.
Намного более узнаваемый Сэм Нил, играющий доктора Комаровского, с его характерным амплуа высокопоставленного негодяя, сделал своего персонажа, как мне кажется, более однозначно плохим, без сложности и рефлексии, которую, в силу своей гениальности, не мог не сыграть Олег Янковский. Но это тоже, как ни странно, пошло британской версии только на пользу – например, намного более четко высветилась линия груминга и того, насколько жертвы этого груминга остаются травмированы и зависимы от агрессора на всю жизнь.
Беспринципность, жестокость, дьявольское манипуляторство, отсутствие любого самооправдания и любой рефлексии Комаровского здесь как бы персонифицирует в одном человеке то зло, которое произошло с Россией. Мы видим, как разрушается и по кусочкам раздергивается страна, видим произошедшую с ней тотальную и непоправимую катастрофу. Но видим это не только и не столько в подробных и обстоятельных деталях и обилии выразительных второстепенных персонажей – а в широких, но ярких в своей чудовищности «мазках» меняющейся реальности и огромной, жуткой, мрачной тенью нависающей над главными героями фигурой Комаровского.
Лара в исполнении юной Киры Найтли таит в себе предвестницу пылкой Анны Карениной и очень хорошо получается в первой половине фильма. Но в конце, особенно на фоне духовного роста Живаго, немного не хватает ее взросления и возросшей осознанности, какой получилась Лара у Хаматовой. Понятно, что молодой актрисе труднее играть возраст, в котором она еще не жила, и с этой поправкой она вообще прекрасно справилась. Но от этого фигура Комаровского стала еще тотальнее и страшнее, потому что Найтли принимает его катастрофическую для отношений Лары и Юрия помощь именно от сохранившейся внутренней зависимости и незрелости, а не вследствие осознанного компромисса, как Хаматова.
Крис Маршалл, которого я до этого видела только в довольно легкомысленной роли в «Реальной любви», как Павел Антипов показался неожиданно мощнее, умнее и взрослее Сергея Горобченко, хотя и тот вполне силен и органичен. Антипов-Стрельников в исполнении Маршалла как-то до самого конца сохраняет идеализм, чувствительность и рефлексию, которые и становятся причиной его гибели. В российской версии он в конце получился заметно более жестким и циничным, оплакивающим не столько непрожитую любовь, сколько свои потерянные идеалистические химеры.
Вообще в британской версии любви как будто придают больше значения, чем в российской, где чувства – лишь часть общей драмы, сокрушающей основы мироздания. Но, как и в романе Пастернака, и в российской, и в британской экранизациях любовь остается странной, так до конца и не познанной, непонятой материей. То ли это спасательный круг для чувствительных, романтичных, пылких и эмпатичных людей, тонущих в безнадежности и жестокости окружающего мира. То ли это каприз, причуда, искушение, разрушающее устроенную и относительно благополучную жизнь. То ли это катастрофа, бедствие, ураган, сметающий все на своем пути и не оставляющий позади никого, кто мог бы о тебе вспомнить и тебя оплакать.