После той ночи что-то изменилось.
Михаил Тимофеевич не мог сказать, что именно. Он по-прежнему ворчал на кота. По-прежнему отодвигал его от своего кресла. По-прежнему повторял «бесполезное существо» - правда, уже без раздражения.
Но вечером, когда он садился читать справочник, он читал вслух.
– «Система допусков и посадок гладких цилиндрических соединений», – Михаил Тимофеевич перевернул страницу. – «Посадки разделяются на три группы: с зазором, с натягом и переходные».
Персик лежал на диване, свернувшись в клубок. Рыже-персиковая шерсть блестела в свете торшера.
– Ты слушаешь?
Кот приоткрыл один глаз.
– Вот то-то, – дед продолжил читать. – «Посадка с зазором - соединение, при котором обеспечивается зазор в сопряжении...»
К концу второй страницы Персик зевнул.
К концу третьей - закрыл глаза.
Михаил Тимофеевич заметил это.
– Ты опять?
Кот не ответил. Дышал ровно, бока поднимались и опускались.
– Три страницы, – сказал дед. – Каждый раз три страницы. Как Галя.
Он закрыл книгу.
Потом открыл снова.
И начал читать медленнее. Громче. Делая паузы между предложениями.
– «Переходные посадки», – произнёс он отчётливо. – «При переходных посадках возможно получение как зазора, так и натяга».
Персик пошевелил ухом.
– Вот так, – Михаил Тимофеевич удовлетворённо кивнул. – Слушай.
Он прочитал четвёртую страницу. Пятую. Шестую.
На седьмой кот снова засопел.
Но дед не остановился.
***
На девятый день Андрей позвонил утром.
– Пап, как ты там?
– Нормально.
– А Персик?
Михаил Тимофеевич посмотрел на кота, который сидел на его кресле и умывался.
– Живой.
– Ест нормально?
– Курицу ест. Тот корм, что ты купил, - дрянь. Он его не трогает.
Пауза.
– Пап, ты что, ему курицу даёшь?
– А что ему давать? Голодом морить?
– Там же специальный корм для кошек...
– Дешёвый, – отрезал Михаил Тимофеевич. – Там химии больше, чем еды. Я сорок два года машины чинил, я знаю, как выглядит халтура.
Андрей замолчал.
Потом сказал осторожно:
– Пап, ты с ним разговариваешь?
– С кем?
– С котом.
Михаил Тимофеевич покосился на Персика.
– Нет.
– А мне показалось...
– Тебе показалось. Как Кирюша?
– Лучше. Температура спала. Ещё дней пять, врач сказала.
– Хорошо.
– Пап...
– Что?
Андрей вздохнул.
– Ничего. Звони, если что.
Михаил Тимофеевич положил трубку.
Персик перестал умываться и посмотрел на него.
– Это был Андрей, – сказал дед. – Мой сын. Тебя спрашивал.
Кот моргнул.
– Я ему сказал, что с тобой не разговариваю.
Персик зевнул.
– И правильно сделал. Потому что это не разговор. Это... – Михаил Тимофеевич задумался. – Это я просто вслух думаю. Ты тут ни при чём.
Кот спрыгнул с кресла и направился к двери.
– Куда?
Персик остановился и обернулся.
– А, понял. Есть хочешь.
Он пошёл на кухню. Открыл холодильник.
Курицы не было.
– Чёрт, – сказал Михаил Тимофеевич. – Придётся в магазин.
***
Магазин «Продукты» был через дорогу - маленький, тесный, с единственной продавщицей Зоей Семёновной, которая работала здесь ещё когда Андрей был школьником.
– Михаил Тимофеевич! – обрадовалась она. – Давно вас не видела!
– День добрый, – буркнул дед.
– Как здоровье?
– Нормально.
– А Андрей как? А внук?
– Все живы.
Зоя Семёновна привыкла к его немногословности. Кивнула, показала на прилавок.
– Что брать будете?
Михаил Тимофеевич хотел сказать «курицу» - но остановился.
– Корм для кошек есть?
Продавщица подняла брови.
– Для кошек? Вы же собак не любите, не то что котов.
– Внуку завели, – коротко объяснил дед. – Кот привередливый, дешёвый не жрёт.
– А, так вам хороший надо, – Зоя Семёновна полезла под прилавок. – Есть тут один, дорогой, но качество хорошее. Сама своему Ваське беру.
Она выложила пакет с кормом. На упаковке был нарисован довольный рыжий кот.
– Сколько?
Она назвала цену. Михаил Тимофеевич крякнул - дорого - но достал кошелёк.
– И курицу, – добавил он.
– Для кота? – улыбнулась Зоя Семёновна.
– Для себя, – отрезал дед.
Но взял побольше.
***
Персик попробовал новый корм.
Понюхал. Лизнул одну гранулу. Потом вторую.
Михаил Тимофеевич стоял рядом и ждал.
Кот начал есть.
– Вот так, – сказал дед удовлетворённо. – А то этот, дешёвый... Я же говорил.
Он постоял ещё минуту, глядя, как Персик хрустит кормом.
Потом пошёл к себе.
На тумбочке лежал справочник.
Михаил Тимофеевич сел в кресло, взял книгу, открыл на заложенной странице.
И замер.
Кресло было тёплым.
Кот успел на нём полежать, пока дед ходил в магазин.
Раньше это бесило. Сейчас - почему-то нет.
«Ладно, – подумал Михаил Тимофеевич. – Пусть».
***
***
Вечером дед читал справочник два часа подряд.
Не потому что ему было интересно - он знал эту книгу наизусть. А потому что Персик слушал.
Кот лежал на диване, уши торчали вперёд, янтарные глаза были полуприкрыты. Он не засыпал - или засыпал, но так, чтобы дед этого не замечал.
– «Шероховатость поверхности», – читал Михаил Тимофеевич. – «Под шероховатостью поверхности понимают совокупность неровностей, образующих рельеф поверхности...»
Он поднял глаза.
Персик смотрел на него.
– Галя, – сказал дед, – Галя так не делала. Она честно засыпала. А ты притворяешься.
Кот медленно моргнул.
– Зачем тебе это? Ты же не понимаешь ни слова.
Персик поднялся, потянулся - и перебрался ближе. Лёг на край дивана, так что его голова оказалась рядом с креслом деда.
– Голос, – догадался Михаил Тимофеевич. – Тебе голос нравится.
Кот положил голову на лапы.
Дед долго смотрел на него.
Потом продолжил читать.
***
На одиннадцатый день Андрей позвонил вечером.
– Пап, я завтра заеду. Лена с Кирюшей ещё у её мамы, но мне надо бумаги забрать. И проверить, как вы там.
– Мы?
– Ну... ты и Персик.
– Нормально мы, – сказал Михаил Тимофеевич.
– Точно?
– Сказал же - нормально.
Пауза.
– Пап, ты как-то... по-другому разговариваешь.
– Как - по-другому?
– Не знаю. Больше слов, что ли.
Михаил Тимофеевич хмыкнул.
– Езжай, не болтай.
– В обед заеду.
– Ладно.
Он положил трубку и посмотрел на Персика.
Кот сидел на подоконнике и смотрел во двор.
– Завтра приедет, – сказал дед. – Андрей. Заберёт тебя, наверное.
Персик не обернулся.
– Ты слышишь?
Кот повёл ухом.
– Вернёшься к Кирюше. Он тебя хотел, не я.
Михаил Тимофеевич встал и подошёл к окну.
Во дворе было темно. Фонарь наконец-то перегорел окончательно.
– Мне всё равно, – сказал дед. – Живи где хочешь. Моё дело - покормить. Я своё дело сделал.
Персик повернул голову и посмотрел на него.
Янтарные глаза смотрели серьёзно, не мигая.
– Что?
Кот мяукнул. Тихо, почти шёпотом.
– Что ты хочешь?
Персик спрыгнул с подоконника и подошёл к тумбочке.
Сел рядом со справочником.
Михаил Тимофеевич смотрел на него долго.
Потом сел в кресло, взял книгу и начал читать.
***
Андрей приехал в полдень.
Открыл дверь своим ключом, снял куртку, прошёл в комнату отца.
И остановился на пороге.
Михаил Тимофеевич сидел в своём кресле со справочником в руках. Читал вслух - громко, размеренно, делая паузы между предложениями:
– «Посадки с натягом применяются для неподвижных соединений без дополнительного крепления деталей».
Персик лежал рядом на диване. Уши торчали вперёд. Глаза были полуприкрыты, но он не спал.
Кот слушал.
Дед читал.
– Пап?
Михаил Тимофеевич поднял глаза.
– А, Андрей. Заходи.
Он не закрыл книгу. Не встал. Просто смотрел на сына - спокойно, без обычной закрытости.
– Ты... читаешь вслух?
Дед пожал плечами.
– Читаю.
– Кому?
Михаил Тимофеевич посмотрел на Персика. Потом снова на сына.
– Чтоб не молчать в тишине.
Андрей открыл рот - и закрыл.
Он стоял на пороге и смотрел на отца.
На кота, который лежал рядом с отцом.
На справочник 1978 года.
– Пап...
– Что?
– Ничего.
Андрей вошёл в комнату, сел на край дивана - осторожно, чтобы не потревожить кота.
– Я бумаги забрать приехал.
– Забирай.
– И проверить, как вы.
– Проверил. Живы.
Пауза.
Персик открыл глаза и посмотрел на Андрея. Потом на Михаила Тимофеевича. Потом снова на Андрея.
– Он тебя слушается, – сказал сын.
– Он никого не слушается, – возразил дед. – Нахальный. Сидит где хочет, ест что хочет, на правила плюёт.
– Но с тобой сидит.
Михаил Тимофеевич промолчал.
Андрей смотрел на отца.
Три года он не видел его таким. С тех пор как мама умерла, отец закрылся - отвечал коротко, не смотрел в глаза, не пускал к себе.
А сейчас - сидит в кресле, рядом кот, в руках справочник. Читает вслух. Чтоб не молчать в тишине.
– Я на кухню, – сказал Андрей. – Бумаги там оставлял.
– Иди.
На кухне стояли две миски: одна с кормом, другая - с водой. Рядом лежала тарелка с кусочками варёной курицы.
Андрей взял пакет корма, который стоял у стены. Посмотрел на него.
Это был не тот корм, что он покупал. Другой. Дороже.
Он вернулся в комнату.
– Пап, ты сам корм покупал?
Михаил Тимофеевич не поднял глаз от справочника.
– Кто-то же должен был. Тот, что ты принёс - дрянь.
– В магазине через дорогу?
– У Зои Семёновны. Она знает какой.
Андрей смотрел на отца.
Отец заботился. По-своему, через ворчание и «кто-то же должен был» - но заботился.
– Пап, – сказал Андрей, – может... может, Персика оставим у тебя? Кирюшка уже про хомяка говорит, знаешь как дети - сегодня одно, завтра другое. А вы с Персиком... вижу, что вам нормально вместе.
Михаил Тимофеевич посмотрел на сына.
Потом на кота.
Персик смотрел на деда и ждал.
– Как хочешь, – сказал Михаил Тимофеевич. – Мне всё равно.
Пауза.
– Только корм на тебе. Раз уж ты кота принёс. Но тот дешёвый он не ест.
– Хорошо, – сказал Андрей. – Куплю.
Михаил Тимофеевич кивнул.
И открыл справочник.
– Так, – сказал он. – На чём я остановился?
Персик поднял голову, уши торчали вперёд.
– «Посадки с натягом», – прочитал дед. – «Применяются для неподвижных соединений...»
Андрей тихо вышел из комнаты.
В коридоре он остановился и прислушался.
Голос отца - ровный, спокойный - читал про допуски и посадки.
Первый раз за три года Андрей почувствовал, что отец, может быть, снова начинает жить.
***
Вечером, когда Андрей уехал, Михаил Тимофеевич сидел в своём кресле и смотрел в окно.
Персик лежал на коленях у деда. Мурлыкал тихо, ровно.
– Две недели, – сказал Михаил Тимофеевич. – Две недели назад я сказал, что коты - бесполезные существа.
Кот приоткрыл один глаз.
– Я не беру свои слова обратно.
Персик закрыл глаз.
– Но... – дед замялся. – Но ты неплохой. Для кота.
Он положил руку на рыже-персиковую спину. Погладил - один раз, коротко.
Персик замурлыкал громче.
За окном мигал фонарь - всё тот же, полудохлый. Но почему-то уже не раздражал.
Михаил Тимофеевич смотрел на мигающий свет.
– Галя бы тебя одобрила, – сказал он тихо. – Она любила всё тёплое.
Кот на коленях дышал ровно.
Дед сидел в своём кресле.
На тумбочке лежал справочник 1978 года. Потрёпанный, с загнутыми страницами, пахнущий старой бумагой.
Может быть, завтра он почитает его вслух.
А может - просто посидит в тишине.
Но теперь тишина была другой.
Теперь в ней кто-то дышал рядом.
Как вам история? Здорово, что Персик остался с Михаилом Тимофеевичем?
Благодарю вас за поддержку канала, лайки и комментарии 💖
Мне очень приятно видеть, что вам нравятся истории!
Буду рада, если почитаете еще рассказы про то, как те люди, кто и не думал о животных, находят в них счастье: