Начало, первая глава *** Седьмая глава
Лиза сидела на краю кровати Алисы, бережно перелистывая страницы старой потрепанной книжки. «Джек и волшебный стебель» — сказка, которую она помнила с детства, сейчас звучала особенно проникновенно в тишине этой незнакомой комнаты. Голос её звучал тихо, убаюкивающе, и девочка засопела ровно, глубоко, проваливаясь в сон быстрее, чем Лиза успела дочитать до середины.
Она закрыла книгу, но ещё долго сидела неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить это хрупкое спокойствие. Взгляд скользил по безмятежному личику Алисы — такие нежные черты, такие длинные ресницы, такой беззащитный изгиб губ. Сердце сжималось от непонятной, щемящей нежности.
С племянниками у Лизы никогда не было возможности проводить много времени — учёба, подработки, вечная гонка за стипендией. Но в редкие свободные часы она срывалась к Ксюше, помогала купать малышей, читала им на ночь, укладывала спать. Любила их той особенной, тёплой любовью, какой любят чужих детей, когда можно отдавать нежность и не бояться ответственности. Но с Алисой всё было иначе.
Совсем иначе.
Эта девочка тянулась к ней, как подсолнух к солнцу — инстинктивно, неудержимо, всей своей маленькой душой. И Лиза не понимала, почему. Ведь она совершенно чужая. Случайная женщина, которую привели в этот дом дикие обстоятельства. Но Алиса смотрела на неё так, словно ждала всю свою короткую жизнь.
Интересно, как выглядела жена Марата? Насколько сильно они похожи? Может, действительно есть какое-то мистическое сходство, которое детское сердце уловило безошибочно? Лизе вдруг безумно захотелось увидеть фотографии той женщины, сравнить черты, найти ответы. Но она тут же одёрнула себя. Марат вряд ли захочет говорить на эту тему. Да и она сама не решалась бередить чужие раны — слишком свежими они казались, слишком болезненными.
Она осторожно укрыла девочку одеялом, поправила край подушки. На секунду замерла, раздумывая, не поцеловать ли на ночь, но отдернула себя. Нельзя. Нельзя привязываться слишком сильно. Всё случилось слишком быстро, слишком хаотично. Марат спас её, привёз в дом, угрожал, отпускал, снова звал — метался, как раненый зверь, не в силах принять решение. Для него это тоже стресс, не меньший, чем для неё.
Если бы она не приехала сама, не настояла, не переступила этот порог — они бы остались друг для друга лишь воспоминанием. Смутным, странным, но быстротечным. Возможно, так было бы правильнее. Безопаснее. Для всех.
Но теперь всё иначе.
Теперь она здесь. И Алиса привязывается к ней с каждой минутой всё сильнее.
Лиза тяжело вздохнула, выскользнула из комнаты и направилась к себе. Упала на кровать, не раздеваясь, уставилась в потолок. Телефон жег карман, напоминая о себе. Надо проверить, вдруг мама звонила, пока она возилась с ребёнком.
Она разблокировала экран и замерла.
Пропущенные. Все от Евгения.
Сердце пропустило удар, потом забилось чаще, тревожнее. Он не отстанет. Никогда не отстанет. И в этом только её вина. Она ведь с самого начала видела его замашки, его собственнические наклонности, его маниакальную тягу контролировать каждый её шаг. Но тогда, в начале отношений, это казалось… пикантным? Особенным? Тем самым "плохишом" из подростковых книжек, которого можно исправить любовью.
Чёртовы стереотипы.
Лиза вспомнила, как в детстве зачитывалась сказкой о Красавице и Чудовище. Чудесная Бель смогла растопить сердце монстра, превратила его в прекрасного принца одним лишь поцелуем. Добро всегда побеждало зло, но часто отрицательных героев преподносили так, что они казались привлекательнее положительных. В подростковом возрасте она взахлёб глотала книги о любви плохих мальчиков и хороших девочек. Те самые «плохиши» со временем исправлялись, но изначально привлекали своей циничностью, дерзостью, той самой чересчур страстной, собственнической любовью, от которой сердце замирает.
Лиза думала, что в жизни будет так же. Что она станет для Жени тем самым смыслом, ради которого он изменится, перерастёт свои тараканы, станет другим. Но реальность оказалась куда суровее любой сказки. И теперь она сидит в чужом доме, сбежав от человека, который обещал любить её вечно.
И вот снова — дом Марата, и она снова примеряет на себя роль той самой Бель. Только теперь она не собирается растоплять сердце Чудовища. Она хочет помочь его дочери, стать для неё если не матерью, то хотя бы близким другом. Тем, кому можно доверять.
Глупая!
Когда же она избавится от этого проклятого синдрома спасительницы? От вечного желания кого-то вытаскивать, кому-то помогать, кого-то жалеть? Она не Мать Тереза. Она просто запутавшаяся девчонка, которая сама нуждается в спасении.
Или именно для этого её и носит по жизни?
Голова шла кругом. Лиза схватила телефон, набрала сообщение сестре. Если Ксюша ещё не спит, можно поговорить, отвлечься, выдохнуть.
Я: «Ксюнь, можно позвонить? Не спишь?»
Ответ пришёл не сразу. Лиза уже решила, что сестра легла, когда экран засветился входящим вызовом.
— Привет, Лиз, собиралась, но пока не сплю. — Голос Ксюши звучал устало, но тепло. — Мама у нас. Отец в стабильном состоянии, но он ничего не говорит про избиение. Мне кажется, нет у него никакой амнезии. Он просто молчит. Знает что-то, но молчит. И я не понимаю, почему.
— Привет, Ксюш… — Лиза провела пальцами по простыне, сминая ткань, словно пытаясь успокоить дрожь в руках. — Хорошо, что мама к тебе поехала. Я боюсь, что Женька попытается навредить ей. Или кому-то из вас.
— Я же тебе говорила, что он плохой человек. — В голосе Ксюши послышались знакомые нотки — сестра хмурилась, Лиза чувствовала это за километр. — Может, попросить Диму, чтобы поговорил с ним? Поставил на место? Твоему Жене давно мозги вправлять надо.
— Нет, Ксюш. Пока не надо. — Лиза закусила губу. — Есть человек, который пообещал помочь.
— Лиз, тут мама не спит. Пойду к ней. Давай завтра созвонимся? Или встретимся? Поболтаем уже нормально, наедине.
— Да. Я завтра в больницу поеду. Может, там и встретимся? Прогуляемся потом?
— Попробую вырваться, если Дима с младшим посидит. Всё, целую, сестрёнка!
— Целую, систер.
Лиза отключилась и закрыла глаза. Темнота за веками пульсировала тёплыми пятнами. Мысли снова потекли в сторону Марата.
Каково ему живётся? Потерять жену, наблюдать, как дочь перестаёт разговаривать, полтора года жить в этом кошмаре — каково это? Его жестокость, его угрозы, его метания — всё это обретало какой-то новый смысл. Услышав первое слово от дочери за полтора года, он готов был на всё. Даже удерживать чужую женщину в доме, даже угрожать ей. Просто чтобы не потерять это чудо, это "мама", вернувшее Алису к жизни.
Может, он не такой плохой, каким кажется?
Вчерашние слова о фиктивном браке всплыли в памяти, и по коже побежали мурашки. Мелкие, колючие, они покалывали руки, ноги, добирались до позвоночника, заставляя вздрагивать. Она сама предложила. Сама настояла. А теперь, когда Марат согласился, внутри всё сжималось от непонятного, тревожного предчувствия.
Заснуть не получалось. Мысли скакали, как бешеные, и любопытство всё-таки взяло верх. Лиза разблокировала телефон и открыла сообщения от бывшего.
Фотография.
Кровь в жилах застыла, превратилась в ледяную крошку, заструилась по венам холодом.
На снимке был дом Марата. Тот самый, в котором она сейчас находилась.
Откуда? Как Евгений узнал, где она? Как выследил? Зачем ему это? Чего он добивается этим аморальным, пугающим поведением?
Руки задрожали. Лиза отложила телефон, словно он был раскалённым, и уставилась в потолок, пытаясь унять бешеный стук сердца.
***
Утро ворвалось в комнату беспокойным серым светом. Лиза почти не спала — проваливалась в тревожную дремоту и снова выныривала, когда в голове всплывала та самая фотография. Встала разбитая, с тяжёлой головой и ноющими висками, но заставила себя привести в порядок.
Надо ехать в больницу. Надо увидеть маму. Надо поговорить с Ксюшей.
И надо встретиться с Маратом до того, как он уедет. Если он ещё не уехал.
Она спустилась вниз, надеясь застать его хотя бы на кухне, но в холле её встретила только няня. Женщина смотрела на неё с каким-то новым, оценивающим выражением.
— Марат уже ушёл, — сообщила она сухо.
Лизу кольнуло разочарование. Опоздала. Может, позвонить, написать? Но что она скажет? "Мой бывший прислал мне фото вашего дома"? Это прозвучит как бред. Как паранойя. Да и не хотелось навязываться, дёргать человека по пустякам. У него свои дела, своя жизнь. А Евгений… Ну не ворвётся же он в самом деле в дом? Здесь охрана, забор, сигнализация.
Наверное.
— Вы не знаете, когда он вернётся? — спросила Лиза с надеждой.
Няня отрицательно покачала головой, и в этом движении читалось что-то... злорадное?
— Хозяин никогда не отчитывается. — Женщина помолчала, будто решая, стоит ли продолжать, и добавила с намёком: — Кроме работы у него много разных дел. Женщин в дом не водит, но время с ними проводит на нейтральной территории. Мужчина в самом расцвете сил, сами понимаете.
Щёки Лизы вспыхнули. Жар прилил к лицу, к ушам, к шее. Стало невыносимо стыдно, хотя стыдиться было совершенно нечего. Марат ей никто. Совершенно чужой человек. И его личная жизнь её не касается. Совсем.
Но отчего-то эти слова задели. Острым, неприятным осколком впились под рёбра.
— А Алиса скоро проснётся? — спросила Лиза, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она покосилась на часы — может, успеет смотаться в больницу и вернуться, пока девочка спит.
— Через час примерно. — Няня прищурилась. — А что?
— Я договорилась с Маратом о поездке. В больницу, к отцу. Мне нужно пару часов.
— Так поезжайте. — В голосе женщины проскользнули нотки, от которых по спине побежали мурашки. — Алиса без вас справится. Мы с ней прекрасно проводим время.
Что-то было в этом тоне. Какая-то скрытая ревность, тщательно маскируемая под равнодушие.
Лиза выдавила улыбку, кивнула.
— А вы надолго в этом доме? — вдруг спросила няня, глядя прямо в глаза. Взгляд был тяжёлый, буравящий.
— Я… Не знаю. Наверное.
— На какую должность претендуете?
И тут Лизу прорвало. Усталость, страх, бессонная ночь, напряжение последних дней — всё выплеснулось в этой секунде.
— На должность жены хозяина дома, — ответила она и широко, вызывающе улыбнулась.
Няня застыла с открытым ртом. Лиза развернулась и пошла собираться, оставляя шокированную женщину один на один с её мыслями.
Пусть думает что хочет.
Но в голове уже зрела другая мысль: вчера Марат ворвался к ней с обвинениями в связях с какой-то женщиной, желающей им навредить. А что, если эта женщина — няня? Уж слишком подозрительно она себя ведёт, слишком явно ревнует, слишком много вопросов задаёт. Надо будет рассказать Марату. Обязательно.
Хотя… Он может и не обрадоваться, что она назвалась его невестой перед прислугой. Ведь она, по сути, та же прислуга. Только с другим функционалом.
Пока Лиза собирала сумку, в коридоре послышался топот маленьких ножек, и Алиса влетела в комнату, бросилась на шею, обхватив тонкими ручонками. Прижалась, уткнулась носом, замерла.
Лиза обняла её в ответ, чувствуя, как тает сердце.
— Солнышко, мне нужно уехать по делам. — Она погладила девочку по голове. — Совсем ненадолго. А ты пока заплети косички с няней, позавтракай хорошо, погуляй. Как только вернусь — мы с тобой займёмся чем-нибудь интересным. Договорились?
Алиса подняла на неё грустные глаза, но кивнула. Лиза чмокнула её в щёку и почувствовала, как губы обожгло теплом. Странное, трепетное чувство разлилось в груди. Она только что поцеловала чужого ребёнка. Ребёнка, который считает её своей мамой.
— Я скоро, — пообещала она и вышла на улицу.
Ворота закрылись за спиной, и Лиза огляделась в поисках такси. Приложение показывало, что машина уже должна быть здесь, но дорога была пуста. Она обернулась, проверяя, не подъехала ли с другой стороны, но вокруг — ни души.
Связь барахлила. Лиза подняла телефон повыше, пытаясь поймать сигнал, и вдруг услышала за спиной голос. Тот самый, от которого кровь превращалась в лёд.
— Он уехал.
Она медленно обернулась.
Евгений стоял в трёх метрах, прислонившись к столбу. Синяки под глазами, безумный блеск во взгляде, кривая улыбка на губах. Лиза отшатнулась, делая шаг назад.
— Пожалуйста, не делай ничего необдуманного, — прошептала она, чувствуя, как слова застревают в пересохшем горле.
— Не делать чего, Ли-за-а-а? — Он шагнул к ней, схватил за запястье, рванул на себя. Пальцы сжались до боли, до хруста. — Забыла, что ты моя невеста?
Мир сузился до его лица, до его запаха, до его рук на её коже. Сердце колотилось где-то в горле, не давая дышать. Лиза смотрела в эти безумные глаза и понимала: сейчас случится что-то непоправимое.
Другие интересные истории и рассказы: