Начало, первая глава *** Восьмая глава
Информация, которую выдал Олег, никак не укладывалась в голове Марата. Куски пазла отказывались складываться в цельную картину, рассыпались, норовили выскользнуть из сознания. Марату хотелось немедленно обсудить всё с Лизой, но дождаться её пробуждения он не успел — партнёр по бизнесу атаковал звонками, требуя срочной встречи. Голос Борцова дрожал, срывался на фальцет, и отказать такому тону было невозможно. Следовало поехать и выяснить, что случилось, и почему вдруг он так активно настаивал на личном разговоре, заверяя, что по телефону обсуждать подобное нельзя.
Ресторан, который выбрал партнёр, всегда вызывал у Марата глухое раздражение. Слишком слащаво, слишком приторно, слишком много позолоты и бархата. Обстановка давила на виски, наваливалась душным одеялом, мешала дышать. Он терпеть не мог решать серьёзные вопросы в подобных местах, но Борцов настаивал, и пришлось согласиться.
Марат плюхнулся на диван, заказал газированную воду. На еду почему-то смотреть было физически тошно — во рту до сих пор царила Сахара, язык казался наждачной бумагой. Он машинально провёл по лицу ладонью, прогоняя остатки сна. И что с ним случилось? В последнее время он слишком много нервничал. Слишком много думал. Может, сахар подскочил? Или что-то ещё?
Борцов появился в поле зрения, словно вынырнул из толпы. Мялся, озирался, шёл быстрым, нервным шагом, то и дело оглядываясь через плечо. Марат распрямился, вглядываясь в лицо партнёра — бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Таким он его ещё не видел. Случилось точно что-то очень серьёзное. Иначе Борцов не вёл бы себя так странно.
Они обменялись рукопожатием. Борцов плюхнулся на диван напротив, и официант тут же материализовался рядом, но партнёр вытянул руку, отсекая его жестом. Лишние уши сейчас ни к чему.
— Что случилось? — Марат наклонился ближе, понижая голос.
— Мне кажется, на меня открыли охоту. — Борцов говорил полушёпотом, косясь по сторонам. — Это не шутки, Марат. Вчера мой водитель попал в аварию. На машине, в которой должен был ехать я, перерезали тормозные шланги. Не знаю, что за чертовщина творится, но это точно связано с бизнесом. Мы не всегда работаем в белую, а после того, как подвинули Павлова… Думаю, он решил мстить.
Марат всмотрелся в лицо партнёра. Тот был испуган до дрожи, до нервного тика, до предательской влажности на лбу. Если бы в его собственной машине перерезали тормоза, он, наверное, тоже боялся бы выходить на улицу. Но Павлов? Нет. Павлов не способен на месть. Не таким он был человеком. К тому же...
С Павловым они разошлись мирно, полюбовно. Когда-то они начинали бизнес втроём, и потому Марат не мог оставить старого товарища без его доли. Борцову он не говорил, что отдал Павлову деньги из своего кармана — слишком уж они не ладили, слишком много претензий накопилось. Но Павлов не мститель. Он валенок, тряпка, человек без хребта. Зачем ему было появляться сейчас и открывать на кого-то охоту? Нет. Это точно не мог быть он.
— Слушай, — Марат понизил голос ещё больше, — ты слишком мнительный. Расслабься. Посмотри вокруг. Павлов не стал бы мстить. Он валенок в душе, понятно? Может, это кто-то из твоих бывших? Ты недавно развёлся с женой, привёл в дом восемнадцатилетнюю девочку. Не думаешь, что супруга решила отомстить за обиду? Ты ранил её в самое сердце. Я бы на её месте попытался настучать тебе по голове как следует и заставить прочувствовать все страдания, через которые ты её пропустил.
— Нет! — Борцов дёрнулся, замотал головой. — Я уверен, это бизнес. Два дня назад мне звонили и требовали продать пакет акций. Я отказался. И вот — авария. Мне просто повезло остаться дома.
Неужели на горизонте новая проблема? Кто-то решил копать под его бизнес? Марат чертыхнулся про себя. Всегда так: когда сыплются беды, они сыплются разом, лавиной, сметая всё на пути. Голова шла кругом. Кому и зачем понадобилось копать под него? Вроде никому ничего не должен, ни у кого ничего не отнял. Может, всё-таки дело в разводе Борцова? Его бывшая — та ещё штучка, способна на многое. Хоть сам мужчина сомневался, но вот Марату казалось, что она вполне могла организовать что-то подобное. Обиженная женщина способна и не на такие поступки. А она слишком обижена.
— Поговорю со своими СБ-шниками, — пообещал Марат. — Проверят, кто звонил. А ты пока усиль охрану и присмотрись к прислуге. Водитель как?
— Водитель в больнице, но жив. — Борцов сглотнул. — Всё могло быть куда хуже, Марат.
— Будет порядок. Разберёмся. — Марат поднялся. — Мне в офис надо, может, там тоже сюрпризы. А ты… — он усмехнулся, — вали на Бали, пережди там жару.
Борцов кивнул, они обменялись рукопожатием. И тут рука Марата замерла в воздухе, так и не опускаясь.
В дверях ресторана стояла ОНА.
По коже побежали мурашки — тысячи ледяных игл впились в позвоночник, взбежали по затылку, вцепились в корни волос. Этого не могло быть. Просто не могло.
Она улыбнулась. Чуть прищурилась. Точно так же, как раньше. Поправила каштановые волосы до плеч — жестом, который он помнил до миллиметра, до дрожи, до боли в сердце. Повела плечом как-то неестественно, словно была ненастоящей, пластилиновой, вылепленной из его самых страшных снов.
Диана.
Она обернулась, посмотрела прямо на него. Несколько секунд — вечность, бесконечность, целая жизнь. Улыбка застыла на её губах, ярко-алых, хищных, чужих. А потом она подмигнула. Отправила воздушный поцелуй. Помахала ручкой — издевательски, играючи, словно опуская его в ад, в те дни, когда он навсегда прощался с ней у гроба.
— Диана? — голос сорвался, прозвучал хрипло, чуждо.
Она развернулась на высоких шпильках и, цокая ими по мраморному полу, направилась к выходу. На секунду замерла у двери, обернулась. Их взгляды встретились — и в её глазах Марат не увидел ничего. Пустоту. Стекло. Холод.
Лёгкий кивок головой — словно приглашение следовать за ней. Алые губы снова растянулись в улыбке.
Марат бросил купюру на стол, не глядя, не считая, прощаясь с ошалевшим Борцовым кивком. Рванул к выходу, слушая, как сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Как, чёрт возьми, так вышло, что его жена жива? Он хоронил её. Стоял у гроба, смотрел в это застывшее лицо, целовал эти алые губы в последний раз. Они с дочерью только-только начали приходить в себя, только-только заживать раны — и она снова появилась.
Впервые в жизни Марат пожалел, что это не мираж. Но Борцов тоже её видел — по лицу партнёра было ясно, что не показалось. И без того перепуганный мужчина побледнел ещё сильнее, заметив Диану. Потому что она явилась точно самый настоящий призрак.
Марат выскочил на улицу, лихорадочно шаря взглядом по парковке. Никого. Пустота, машины, ветер гоняет обёртку от конфеты по асфальту. Он обежал всё вокруг, заглянул за каждый угол, проверил каждую тень. Ничего. Диана словно вышла из ресторана и испарилась. Растворилась в воздухе, как призрак.
Тогда зачем звала? Зачем был этот кивок, эта улыбка, этот насмешливый взгляд? Или показалось? Может, это просто видение, галлюцинация от недосыпа и стресса? У него давно не было подобных приступов. Он не думал о ней последние дни, так почему же она явилась сейчас, так отчётливо, так реально?
Образ до сих пор стоял перед глазами. Диана всегда была блондинкой от природы, но предпочитала красить волосы в тёмный и стричь до плеч. Любила часто менять что-то во внешности. Марат вспомнил, как она не могла дождаться родов, чтобы поскорее увеличить губы. Ему стало противно. Он говорил, что ему нравится естественность, но Диана делала всё по-своему. Для кого? Для чего?
Телефон зазвонил, вырывая из оцепенения. Экран высветил: «Любимая тёща».
Сердце рухнуло вниз, в желудок, в пятки. К горлу подкатил тошнотворный ком.
— Ты повстречался с моим компроматом? Правда, Марат? — голос в трубке шипел, как у змеи. — Правда?
Она. Самая настоящая змея. Всегда ею была, всегда ею останется.
— Как? — Марат с трудом выдавил слово. — Как такое возможно?
— Я не могу рассказать всего, милый зятёк. — В голосе тёщи плескалось злорадство. — Но теперь ты понимаешь, что Алиса долго не проживёт с тобой? Как только она увидит свою мать…
— Не бывать этому! — перебил Марат, чувствуя, как ярость закипает в груди. — Это не её мать! Это чудовище!
В трубке зазвенел смех — высокий, истеричный, победоносный.
Марат сжимал телефон так, что костяшки побелели. Он не понимал. Не мог понять. Он лично обнаружил тело Дианы в доме. Он вызывал скорую. Он прощался с ней, целовал эти алые губы в последний раз. Как она могла воскреснуть? Если бы он увидел её, поговорил, понял бы, что это обман, что это жалкая копия…
— Я должен увидеться с ней. — Голос звучал глухо, чуждо. — Где она?
— Всему своё время. — Тёща мурлыкала, словно кошка, дорвавшаяся до сметаны. — Всему своё время.
— Чего вы хотите?
— Это ты скоро узнаешь. — И смех. Снова этот проклятый смех.
Сбросила.
Марат выругался трёхэтажным матом, чувствуя, как мир рушится на глазах. Телефон снова завибрировал. Тёща? Нет. Охранник с поста у дома.
— Марат Ринатович, здравствуйте. — Голос охранника звучал виновато. — Тут у нас небольшая неприятность. Один дядя… без больших усов напал на вашу девушку. Елизавету. Мы его задержали. Что делать дальше? Можем по плану «Альфа»? «Бета» будет для этого му… слишком гуманно.
Кулаки сжались сами собой. Челюсть свело судорогой.
Какого дьявола этот тип забыл возле его дома?
— Задержите до моего возвращения. — Марат старался, чтобы голос звучал ровно. — Что с Лизой?
— В порядке. Мы успели вовремя.
— Вы ещё пожалеете, что незаконно удерживаете меня! — донёсся из трубки рык. Рык побитой собаки, скулящей и тявкающей из-за забора.
Марат закатил глаза. Так говорят многие. А жалеют потом только они. И этот дядя без усов пожалеет очень сильно. Попал прямо под горячую руку.
— Скоро буду.
Он сбросил вызов и тут же набрал Олега. Краем глаза заметил Борцова — тот, натянув солнцезащитные очки, словно они могли сделать его невидимкой, озирался по сторонам и нырял в такси. Марат глубоко вздохнул. Не хотелось так же, со страхом, оглядываться и бояться, что отнимут дочь.
Если Диана жива, она точно попытается это сделать. Но зачем она скрывалась полтора года? Почему не пришла раньше? Почему мучила дочь, которая так тосковала, что признала мать в чужой женщине, совсем не похожей на неё?
Олег не отвечал. Марат сел в машину, завёл мотор. Приятное урчание немного успокоило, но мысли продолжали роиться, жалить, разрывать голову на части. Надо проследить за тёщей. Найти, где остановилась, понять, что задумала. И главное — выяснить, жива Диана на самом деле или это просто искусная подстава.
Он выехал на дорогу, пытаясь перестать думать о том видении в ресторане. Что он ощутил, увидев её? Смятение? Щемящую тоску? Желание прижать к себе?
Нет. Не желание. Прошло время. Он успел успокоиться, принять, пережить. Если бы не смерть, они бы всё равно разбежались — слишком много ссор, слишком много потребительства, слишком мало настоящего. Не было между ними больше той искры, не было огня. Только пепелище.
Марат отвлёкся на мгновение — и вдруг прямо перед машиной выскочила собака. Он резко вывернул руль, вдавил педаль тормоза. И почувствовал, как педаль проваливается в пустоту. Мягко. Бесполезно.
Тормоза не работали.
Машина неслась прямо на животное, и Марат лихорадочно крутил руль, пытаясь уйти от столкновения. Сердце ухнуло куда-то в бездну.
Неужели Борцов прав? Неужели кто-то открыл охоту и на него?