Ответ прост: достаточно завести ребёнка!
В идеале, конечно, приёмного. Потому что собственные дети бывают удивительно покладистыми. Теоретически и приёмные дети бывают разными. Но на практике с большинством из них достаточно хотя бы немного пообщаться – и ты уже чувствуешь себя чудовищем.
К нам недавно приходила в гости приёмная дочка моей подруги, и она немедленно принялась громить нашу квартиру. Подруге надо было отлучиться, я вызвалась присмотреть за малышкой. Но на все мои призывы остановиться малышка отвечала:
– Ничего страшного, вы потом уберётесь!
– Может, ты лучше не будешь всё это разбрасывать? – спрашивала я.
– Ну нет, я так хочу! – отвечала малышка. Злясь на то, что я пытаюсь ей помешать.
В итоге наш расклад стал безвыходным куда быстрее, чем я планировала. Мы обе злились всё сильнее. Я старалась занять малышку чем-то ещё, но из этого ничего не вышло. Она и Сене надавала тумаков, он ей тоже мешал. И когда подруга вернулась, чтобы забрать своё сокровище, я уже чувствовала себя очень-очень плохой, потому что чуть не лопнула от своей злости.
Мой старший сын Лёва именно поэтому отказывался оставаться с Лёхой, когда он был маленьким. Иногда я ну очень просила Лёву забрать Лёху из детского сада, а Лёва отвечал: «Клянусь, я бы хотел тебе помочь, но я никак не могу! Он куда-то полезет, я буду злиться, делать ему замечания, он начнёт орать, я тоже начну орать, и всё это будет ужасно, я буду чувствовать себя каким-то монстром». «Можно подумать, у меня всё иначе», – говорила я. А Лёва отвечал: «Ну это твой выбор! Ты вон какая устойчивая и ко всему относишься с юмором. А я так не могу, мне потом сложно прийти в себя. Мне начинает казаться, что я действительно очень плохой человек, а это так уныло».
Но я вовсе не такая уж устойчивая. Конечно, я стараюсь относиться ко всему с юмором и искать в любом раскладе плюсы, но не потому, что я полна природного оптимизма, отнюдь. Просто иначе реально пропадёшь. Упадёшь и уже не встанешь. И милые малютки будут весело резвиться на твоей могилке.
(Тут любой психолог сказал бы, что малюткам будет вовсе не весело: когда родители беспомощны, у малюток растёт тревожность, для нормального самочувствия им позарез нужны правила, границы и жесткий контроль. Окей, я написала все эти правильные слова, вернемся к делу.)
На деле я совершенно ни в чём не уверена. Мне кажется, мир бесконечно сложен и непостижим, много стрёмного, будущее туманно. И раньше так было, а уж теперь и подавно. Я, конечно, стараюсь чему-то научить своих малюточек, но часто сомневаюсь в своих посылах. Родители, уверенные в своей правоте, для меня боги. Я не понимаю, как им удается знать, что для ребёнка лучше. Чем, например, плохо, если ребёнок бросит школу и станет работать дворником? По мне, как раз прекрасно, стабильная работа на воздухе, не надо мозг напрягать – ну если совсем нет желания его напрягать, что ж теперь?
А уж когда дети начинают упрекать меня во всех своих бедах, я и подавно зависаю. Адель, например, в любой конфликтной ситуации сообщает, что любая другая мама была бы лучше меня. Я, конечно, отвечаю ей нечто благонравное, но на самом деле думаю: «Очень может быть!» Всё то, что Адель любит (дорогая еда, модная одежда, возбуждённая тусовка, блестяшки, дискотеки, котики и прочие подростковые фейерверки), вызывает у меня тоску. Ей всё время нужна какая-то движуха, поездки, новые впечатления, а я не в силах такое обеспечивать. Нет сомнений, что мама побогаче или хотя бы потемпераментнее подошла бы ей куда лучше. Я слишком тиха и маргинальна. Но эта мысль, сами понимаете, мало вдохновляет.
На днях к нам приходила инспектор опеки, с плановым визитом. А она нас вообще недолюбливает. Её раздражают все наши книжки, игрушки, стеллажи до потолка с бесконечным множеством объектов. Она всякий раз предлагает мне «расхламиться и выкинуть хотя бы половину всех этих ненужных вещей». А тут она спросила Адель о том, готова ли она уже переехать; ей в этом году должны квартиру дать.
– Конечно! – сказала Адель. – Я даже выбрала, какую мебель куплю.
– Адель давно мечтает о том, как уедет от нас в собственную квартиру, – добавила я.
– Да, у меня всё будет совсем не так, как здесь, – сказала Адель. – Минимум предметов. Только самое необходимое.
– И это правильно! – поддержала её инспектор. – Зачем держать дома столько хлама!
– Для меня это вовсе не хлам, – сказала я.
– Ну это ваша точка зрения, а Адель, видите, считает иначе, – с чувством ответила инспектор опеки. – Она ведь имеет право на своё мнение.
– Безусловно! – сказала я.
– Она же совсем другой человек.
– Нет сомнений!
– И у неё могут быть свои представления о том, как надо жить.
Характерно, что обычно у таких дам нет никаких детей, и их взгляд на семейные отношения формируется под влиянием сладких мелодрам (что легко понять, я тоже люблю сладкие мелодрамы).
Но мы же не в сладкой мелодраме. Жить с детьми, не разделяющими твои ценности, трудновато. Фраза «Мы разные, но мы вместе» в быту звучит с надрывом.
С тех пор, как Адель поступила в колледж, я убрала родительский контроль с её телефона. Это было связано ещё и с тем, что на некоторых занятиях телефон был необходим. В итоге Адель, оставшаяся без контроля, принялась целыми днями сидеть в телефоне, играть в игры и смотреть именно сладкие мелодрамы. А также фантастику, ужасы. И мультфильмы про принцесс и единорогов. Так что инспектор опеки со своими представлениями о жизни ей реально куда ближе, чем я.
Естественно, я пытаюсь заставлять ее делать что-то ещё. Но Адель так злится, когда её отвлекают! Так кричит. Недавно устроила мне страшные разборки, когда я попросила её погулять с собакой. Потому что это не её собака и она не обязана её обслуживать. Я пробовала отвечать, что раз мы живем вместе, то должны делить обязанности, но Адель как-то мгновенно вырулила на то, что она ничего мне не должна, потому что я никогда не любила её так сильно, как нужно. Я расстроилась и задумалась о силе своей любви. Но позднее, через пару часов, Адель сообщила, что сказала это просто для того, чтобы я от неё отстала. У неё был такой важный момент в игре! А тут я со своей собакой. Каким равнодушным чудовищем надо быть, чтоб пристать к ребёнку именно в этот момент.
И в самом деле.
По моим наблюдениям, обычно воспитание детишек идет по двум сценариям.
1. Ты интенсивно воспитываешь детей – они ведут себя более-менее, но ужасно на тебя злятся, и ты чувствуешь себя плохой мамой.
2. Ты почти не воспитываешь детей – они злятся на тебя не так сильно (или даже вообще не злятся), но чудовищно себя ведут, и ты тоже чувствуешь себя плохой мамой.
(Не берём в расчёт детей богов, которые неизменно милы и благодарны родителям за любые воспитательные экзерсисы; их процент ничтожно мал.)
Но есть и третий вариант, самый пакостный: ты интенсивно воспитываешь детей, и они ужасно на тебя злятся, но всё равно ведут себя чудовищно. Становишься плохой в квадрате. Это наш вариант.
Однако на вопрос «Что делать?» у меня тоже есть ответ. Конечно, продолжать! То смиряясь с обстоятельствами, то бунтуя и проклиная свою судьбу. Так или иначе – много смешного.
Ну и цветочки надо растить! Чтобы при любом раскладе вокруг было больше красивого.
***