Простите, что совсем перестала писать!
Как-то выпала, знаете. То одно, то другое. И всё какое-то трудное.
Минувший год у нас прошёл под завывание бесконечных Лёхиных проблем (не знаю, как выразиться иначе, но да, как будто эта надрывная музыка звучала круглосуточно, даже по ночам), в начале этого года мы отправились в родной для Лёхи Петербург, чтобы навестить бабушку, с которой он жил с самого рождения и до того, как попал в приют, почти три года. Я совсем не рвалась знакомиться с этой бабушкой, но наша опека вдруг решила, что Лёше хорошо бы вернуться после восемнадцати в квартиру бабушки, в очередь на жильё в Москве его не поставили. И я подумала, что надо хотя бы разведать ситуацию, поглядеть, что там происходит.
Предсказуемо обнаружилось, что за годы Лёхиного отсутствия бабушкина жизнь вовсе не наладилась. И её реальность выглядит жутковато, даже в подъезд страшно зайти, такая там вонь. Квартира и подавно страшная: выбитые в окнах стекла, оборванные провода, тусклый свет, по стенам течет вода, штукатурка обваливается. Мебели почти нет: в комнате есть кровать, холодильник и стол. И телевизор. И какие-то коробки. А на кухне даже и того нет, она лежит в руинах. Только раковина с плитой, кажется, остались. Как если бы всё разрушили в преддверии капитального ремонта. Но на самом деле никакого ремонта не планируется, так и живут. Вы смотрели фильм «Сталкер»? Вот в лучших традициях, только в тамошней Зоне никто не жил, а тут бабушка.
Попали мы туда благодаря участливым соседям, они сыграли роль Сталкера – у самой бабушки нет телефона, из квартиры она не выходит, дверь посторонним не открывает. Собственно, мы бы без помощи соседей даже и в подъезд не зашли, он у них тоже открывается только изнутри. Так что, возможно, Зона там не только в квартире бабушки, а во всем подъезде, или во всем доме, или даже во всем дворе. Алкоголем и канализацией там везде воняет, с большей или меньшей интенсивностью.
Но бабушка была в какой-то степени приветлива. Кажется, она не вполне поняла, кто мы такие и зачем явились, но соседи дружно заклинали её обнять внука – и она честно обняла Лёшу. А ещё соседи, не предупредив нас, позвонили Лёшиной маме, и она тоже прибежала обнимать Лёшу. Она ещё и плакала, и восклицала! Оказалось, она в соседнем доме живет, в коммуналке, с двумя младшими детьми и их отцом. Мы и туда пошли, Лёшина мама нас позвала. Море впечатлений.
Отец Лёши полтора года назад погиб (возможно, ухудшением Лёшиного состояния мы отчасти обязаны этому, хотя Лёша и раньше был непростым кадром), так что мама заняла безопасную позицию «всё вышло так печально, потому что Лёшин батя был монстром; Чечню прошёл, трезвый, вроде, ничего, а как выпьет, начинает всех убивать». Мы прослушали драматичные рассказы о том, как маленький Лёша жил с этими ужасными людьми, отцом и бабкой, а они всё время пили, а ещё там было три овчарки, и даже странно, что они его не загрызли, но с другой стороны не странно, собаки и то добрее, чем некоторые как бы люди, которые пинком отшвыривают ползущего к ним ребёнка. Мама Лёши иногда прибегала в это адское место, хватала Лёшу и убегала прочь, но ничего не могла поделать, только страдала и рыдала. Но потом она встретила нормального парня и вот теперь растит с ним детей.
(Видимо, трём Лёхиным братьям, от которых мама отказалась до и после Лёхи, с отцами тоже не повезло. И ведь не поспоришь, с отцами действительно дефицит, достойные встречаются не часто.)
Соседи отчасти подтвердили эту историю – собственно, именно они и в опеку тринадцать лет назад обратились, боялись, что ребёнок погибнет. И вот они уж точно были нам рады. Несмотря на хронический алкоголический морок обнимали нас совершенно искренне, восклицали, какой Лёша замечательный, хвалили меня за мой героизм в выращивании несчастного малыша. Я поняла, что они счастливы просто потому, что он жив, хорошо выглядит, приятно улыбается и отвечает на вопросы. Они же не видели его все эти годы и не знали, как он и где. А в итоге нормальный парень вырос, не пропал, круто! Повезло с приёмной мамой! Я увидела себя их затуманенными, но ласковыми глазами, и мне стало приятно.
Вернулась домой ошарашенная, но скорее довольная. Лёха тоже был ошарашен, но скорее доволен. И я уже нафантазировала себе, что теперь-то у нас всё наладится. Он нагляделся на всякую жуть, наслушался страшных историй и будет иначе к нам относиться, мы же такие симпатичные!
Мне так казалось аж три дня, Лёха был на диво тих и мил. А потом всё вернулось на круги своя, теперь он уже не так тих и мил. Хотя, вроде, всё ж помилее, чем прежде. И планку своих ожиданий я, вроде, в очередной раз подспустила. Я подумала, что если в силу описанных обстоятельств у маленького Лёши запустилась могучая программа «главное – выжить», то я ему точно помогла, он очень неплохо выживает. Но возможности включать другие программы у него не сформировались. По крайней мере – пока. Но вдруг они появятся позже, когда он подрастёт?
А ещё я поняла, какая же я трусиха. Мне было так страшно идти к этой бабушке! И так неловко с этой мамой! Хотя в целом они просто несчастные и слабые женские создания. От мыслей о Лёшином отце мне и вовсе хочется плакать: жил-был человек – и умер, и всё, что о нём помнят, так это то, как он пинком отшвыривал ползущего к нему ребёнка. Слишком страшно, реально.
Но что делать, что делать.
За этот год я посмотрела много прекрасных фильмов, они примиряют с реальностью. Хочется даже составить свой список примиряющих с реальностью фильмов, как-нибудь соберусь. Но один (а то вдруг не соберусь?) посоветую прямо сейчас – если вдруг загрустите, поглядите «Оставленные» Александра Пэйна (The Holdovers, 2023). Это внезапно чудесное кино. Про одиноких людей в сложных обстоятельствах. Ламповое, доброе, красивое. Без глупой сентиментальности. И с замечательным саундтреком. От него в душе остается такое тёплое чувство, знаете. Как будто всё не зря.
Буду стараться сохранять его вне зависимости от обстоятельств. Потому что да, обстоятельства бывают разными. Но что же делать. И если бы не было в нашей жизни горя, то и счастья бы не было. Как говорила героиня другого помянутого выше фильма.