Бесконечно сижу с Сеней дома, скучаю. Не в смысле – нечем заняться. А в смысле – все домашние дела ужасно скучные. Тут убери, там помой. Свари то, пожарь это. Мы с Сенечкой, конечно, поливаем нашу рассаду, но не целый же день её поливать.
Прочитала от скуки книжку Микаэлин Дуклефф «Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей». Было занятно. Почувствовала себя ну очень древней культурой.
Автор – американская журналистка, успешная и благополучная. Хороший дом в легендарном Сан-Франциско, любящий муж, желанный поздний ребёнок – абсолютно здоровая дочка Рози. Но почему-то никакой радости от её выращивания, с самого рождения Рози много плачет, орёт, злится, заполняет собой всё пространство. Мама проваливается в депрессию, читает множество книг по воспитанию, следует советам экспертов, но становится только хуже. Все эти книжки пропагандируют детоцентрированный подход, в соответствии с которым ребенка надо занимать, развивать и развлекать с утра до ночи. Микаэлин лопается от старания, но чувствует себя совершенно ужасной мамой, у неё совершенно нет сил, уже и любви к Рози как будто не осталось, они бесконечно конфликтуют.
Микаэлин пытается понять, что именно она делает не так. Будучи журналисткой, старается разобраться, почему именно детоцентрированный стиль воспитания считается правильным. Выясняет, что изначально он практиковался в сиротских приютах и первые пособия по воспитанию были рассчитаны именно на нянечек этих приютов, по сути это были рабочие инструкции (почему меня это не удивляет?). Как детоцентризм вошёл в моду – тема для отдельных исследований, но факт, с какого-то момента родители принялись растить эгоцентричных, капризных, властных ребятишек, общение с которыми им самим не доставляет никакого удовольствия. Что характерно, сами детишки при этом тоже несчастны.
Микаэлин вместе с дочкой отправляется путешествовать по всему миру в поисках альтернативных моделей воспитания. Они живут в семьях племени майя в Мексике, народа хадзабе в Танзании, инуитов за Полярном кругом. И везде Микаэлин восхищается детьми. Они спокойные, веселые, дружные. Беспрекословно слушаются и бесконечно уважают старших. Не просто готовы помочь, а ведут себя как взрослые: с самого раннего возраста делают то же, что родители, и сами за себя отвечают. При этом никто ни на кого не орёт, а доброжелательность зашкаливает. Как этого добиваются мамы? Микаэлин ищет ответ на этот вопрос.
Если коротко – всё сводится к тому, что специально детьми никто не занимается, при этом их с самого рождения привлекают к участию во взрослых делах. Отчасти к ним относятся как к взрослым, однако какие-то детские проявления принимаются безо всякой критики, со скидкой на возраст. За адекватное поведение детей никто не хвалит, оно воспринимается как должное. Люди живут племенем, есть представление об общем благе и всяк старается вести себя так, чтобы пламя этого коллективного блага не гасло. Помогая своему племени, ребёнок чувствует радость, и это лучшая из радостей.
Всё это, безусловно, прекрасно. Капризная Рози, погружаясь в повседневную жизнь то одного, то другого дружного племени, становится куда более покладистой и спокойной. Микаэлин возвращается домой с арсеналом куда более здравых способов взаимодействия со своей малюткой. Все эти способы она наиподробнейше описывает, спасибо ей за это большое.
Однако её недоумение по поводу того, почему ж так не живут обычные люди в Америке, вызывает ответное недоумение. Видимо, потому, что никаких обычных людей не существует, все разные? И она не так уж хорошо знает, как растят детей её соседи попроще, занятые менее интеллектуальным трудом? Например, потомственные пекари из маленькой частной пекарни? Очевидно, что племенная культура общения и воспитания существует там, где есть племя. Причем это племя должно как-то сохраняться из поколения в поколение, не размываться городским драйвом. У любого городского ребёнка есть множество соблазнов и возможностей. Какие соблазны и возможности есть у ребёнка народа хадзабе в Танзании, где люди борются за выживание среди раскаленных песков? Микаэлин с умилением описывает, как все женщины племени от мала до велика дружной вереницей идут за водой; идти надо несколько километров. Ну да, в таких условиях особо не покапризничаешь, выживают самые стойкие бойцы. Капризы начинаются там, где есть выбор.
Идеал, как водится, где-то посередине. Там, где люди внимательны к ближним и учатся коллективному взаимодействию не потому, что иначе они пропадут, но потому, что так лучше для всех. От каждого по способностям, каждому по потребностям. Факт, возникает проблема с людьми, потребности которых значительно превышают разумные пределы, при том что желания трудиться у них почему-то нет. Но будем считать, что это редкие исключения, а в целом человечество тянется к мирному, доброму и справедливому.
Что до стиля воспитания, когда с детьми никто не носится, а они сами как-то адаптируются к окружающими миру и по мере возможностей помогают ближним – я всецело за. Меня саму так воспитывали. Можно сказать, что именно мне в плане традиционного воспитания вообще повезло: меня растили бабушка с дедушкой, родившиеся ещё до революции и выросшие в больших сельских семьях. Примерно таких, как в племенах Микаэлин: взрослые всегда заняты, а дети делают домашнюю работу и присматривают за младшими. Дед с бабушкой ещё и были самыми старшими, они особо ответственно присматривали за своими младшими братьями и сестрами. Потом на них наступили революция, город, голод, война и другие грустные обстоятельства. Но меня воспитывали по старинке. Взрослые всегда заняты, а дитя старается им помочь, других развлечений нет. Бабушка печет пироги и пропалывает грядки – и я с ней. Дед собирает яблоки и убирает снег – и я с ним. Мы с ним и на городской улице снег убирали. А яблоки раздавали всем прохожим. Важно же, чтобы всем было хорошо. Не только нам, но и соплеменникам. Так что вроде как я должна быть благодарна за свое благонравное воспитание.
Но я помню, как я завидовала соседской девочке, с которой носились родители. У неё были такие книжки! Такие пластинки! Мне так хотелось все это прочитать и послушать! А какие умные к ним приходили гости, в какие чудные игры они играли, как интересно шутили! Той девочке, кстати, всё это было совсем не нужно, она росла капризной, вредной, изводила родителей, как и положено избалованному ребёнку. Зато мне её мир казался дивным, я в него тянулась, постоянно ходила в районную библиотеку, прочитала там совершенно всё, что-то даже по нескольку раз. Бабушке с дедом это было не близко, но они уважали мой драйв, всё ж книжки читать не кошек душить – да и домашних дел у нас было не так много. Но была бы я рада вырасти в племени народа хадзабе в Танзании? Точно нет! Я не хочу выживать. Мне скучен быт. Мне всегда нужны были книжки. Сомневаюсь, что у народа хадзабе есть районная библиотека. Даже если и была бы – соплеменникам бы не понравилось, что я там торчу, я бы как будто ускользала, да? Наверное, вычитала бы, что бывает такая штука водопровод, задалась бы вопросом, нельзя ли и нам его проложить, а как бы это повлияло на наше племя? Не факт, что хорошо.
Так что я понимаю все стороны. И это огромная интересная тема: куда ни пойди, обнаруживаются всё новые двери, открываются всё новые комнаты. Признательна автору книжки Микаэлин Дуклефф за увлекательный разговор о практиках воспитания. Уверена, что у её дочки теперь всё хорошо, совместный опыт сблизил их с мамой и они больше не ссорятся. По крайней мере – не ссорятся так часто.
Книга Микаэлин Дуклефф «Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей» выпущена московским издательством "Бомбора" в 2024 году; перевод с английского С. Богданова