Сегодня предлагаю поговорить о том, существовало ли на Руси в дохристианский период жречество как особая социальная категория. Некоторым читателям сам этот вопрос может показаться странным и надуманным. Были же культы языческих богов, капища, места жертвоприношений… Значит, были и жрецы, которые выполняли весь комплекс необходимых религиозных процедур. Это действительно так, и я с этим не спорю. Волхвы, кудесники и прочие колдуны-чародеи сплошь и рядом упоминаются в исторических источниках. Однако вопрос заключается не в том, существовали ли в принципе люди, ответственные за исполнение ритуалов, а в том, образовали ли они особую корпорацию, оторванную от производства и занимающуюся исключительно вопросами культа (как, например, жрецы в древнем Египте). Или же «волхвы», упоминаемые в летописях, осуществляли религиозные действа, продолжая заниматься при этом другими делами (сельским хозяйством, ремеслом) и не выпадая из общины. В мировой религиозной практике мы встречаем оба варианта, причем далеко не всегда они связаны с уровнем общественного развития. Скажем, в Древней Греции служители культа выбирались на свои должности, однако не составляли особой касты. Они продолжали жить своей жизнью внутри полиса. Организация религиозных ритуалов была для них, как бы мы сейчас выразились, дополнительная нагрузкой. Противоположная ситуация была у кельтов. Их жрецы-друиды сформировали особую социальную категорию, которая была отделена от других слоев населения. Однако вряд ли кто-то в здравом уме скажет, что эллины были менее развиты в культурном и технологическом отношении чем кельты, проживавшие как на материке, так и на британских островах. Попытаемся разобраться как обстояли дела с этим вопросом восточных славян*.
"Волхвы и кудесники" восточных славян в русских летописях
Прежде всего несколько слов следует сказать об упоминаниях неких «волхвов» в древнейших памятниках русского летописания и литературы. Начнем с того, что количество подобных упоминаний чрезвычайно мало. Впервые об их существовании мы узнаем из легенды о смерти вещего Олега, помещенной в Повести временных лет:
И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами. И пришла осень, и вспомнил Олег коня своего, которого прежде поставил кормить, решив никогда на него не садиться. Ибо спрашивал он волхвов и кудесников: «От чего я умру?». И сказал ему один кудесник: «Князь! От коня твоего любимого, на котором ты ездишь, – от него тебе и умереть».
Перед нами легенда, степень исторической достоверности которой вызывает сомнения. Впрочем, даже если предположить, что предсказание и правда имело место, то все равно нет оснований полагать, что оно не может рассматриваться как свидетельство существования жречества у восточных славян, поскольку далеко не все понятно в вопросе об этнической принадлежности "волхва", о чем мы скажем ниже.
Под 1071 г. в Повести временных лет и родственных ей памятниках помещено сразу несколько сообщений о "волхвах". В одном сообщается о том, что в Киеве объявился некий человек, который заявлял, что Русская земля встанет на место Греческой, а Днепр потечет вспять. В другом говорится о том, что в Новгороде с "волхвом" столкнулся князь Глеб Святославич. Спрятав топор под плащ, он подошел к кудеснику и спросил, известно ли ему будущее. Ничтоже сумняшеся тот ответил, что сотворит великие чудеса. После этого Глеб выхватил топор и зарубил волхва, продемонстрировав его полную некомпетентность как предсказателя. Однако наибольший интерес представляет рассказ Повести временных лет о волхвах в Белозерском крае. В сообщении говорится, что волхвы пришли на Белоозеро из Ярославля с отрядом в 300 человек. В это же время в тех краях оказался воевода князя Святослава Изяславича Ян Вышатич. Далее в летописях сообщается:
Янь же, расспросив, чьи смерды, и узнав, что они смерды его князя, послал к тем людям, которые были около волхвов, и сказал им: «Выдайте мне волхвов, потому что смерды они мои и моего князя». Они же его не послушали. Янь же пошел сам без оружия, и сказали ему отроки его: «Не ходи без оружия, осрамят тебя». Он же велел взять оружие отрокам и с двенадцатью отроками пошел к ним к лесу.
В этом пассаже для нас важно то обстоятельство, что «волхвы» названы смердами князя Святослава. Хотя в историографии существуют некоторые расхождения в трактовке понятия «смерд», исследователи признают, что речь идет о свободных крестьянах-земледельцах, подконтрольных лично князю (подробнее см. например: Фроянов И.Я. Зависимые люди Древней Руси (челядь, холопы, данники, смерды). М., 2010). В XI - XII вв. это слово рассматривалось как абсолютно нейтральное и лишь впоследствии приобрело выраженный негативный оттенок. Для нас важно, что «волхвы», пришедшие из Ярославля, были, судя по всему, не представителями какого-либо сообщества, объединявшего служителей языческих культов, а простыми землепашцами, которым приписывали по каким-то причинам сверхъестественные способности.
Пожалуй, это все упоминаний о волхвах, которые мы встречам в Повести временных лет. Во всех случаях речь идет не об особой жреческой корпорации, а об отдельных лицах, которые полагали, что обладают даром предвидения (древнерусский хронист всячески пытается показать, что в этом они ошибались). При этом летописи ни разу не упоминают о каких-либо жрецах, когда речь идет о совершении религиозных ритуалов и жертвоприношений. Языческие капища в Киеве возводит сам князь Владимир, а Новгороде эту работу выполняет его дядя Добрыня. Жертвы богам приносят сами киевляне, а не какая-то обособившаяся группа лиц. В частности, именно жители Киева убивают мученика-варяга и его сына, желая осуществить жертвоприношение. Все это наводит на мысли о том, что никакой жреческой корпорации у восточных славян не существовало (Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Сотворение мира и первые существа. М., 2024. С. 48-49; Костомаров Н.И. Славянская мифология. М., 2026. С. 84-86).
Сообщение Ибн Русте о жрецах "русов"
Впрочем, в нашем распоряжении имеются сведения, которые, казалось бы, опровергают высказанные выше соображения. В частности, арабский путешественник Ибн Руста (X в.) пишет о неких "жрецах русов", которые пользовались исключительным уважением, могли навязывать свою волю "царям", а также отвечали за жертвоприношения:
Есть у них знахари, из которых иные повелевают царем, как будто бы они их (русов) начальники. Случается, что они приказывают принести жертву творцу их тем, чем они пожелают: женщинами, мужчинами, скотом. И если знахари приказывают, то не исполнить их приказания никак невозможно. Взяв человека или животное, знахарь накидывает ему на шею петлю, вешает жертву на бревно и ждет, пока она не задохнется, и говорит, что это жертва богу.
Некоторые считают допустимым относить сведения к славянскому язычеству (Гейштор А. Мифология славян. М., 2014. С. 191-192). Однако следует иметь в виду, что арабский географ довольно ясно отличал собственно славян и "русов", отмечая непростые отношения этих двух этнических групп. "Русы" нападали на славян и уводили их в рабство. Они не имели собственных пашен, а все, что им было необходимо, добывали разбоем. Вот как арабский географ описывает их нравы и жизненный уклад:
Они не имеют пашен, а питаются лишь тем, что привозят из земли славян. Когда у них рождается сын, то он (рус) дарит новорожденному обнаженный меч, кладет его перед ребенком и говорит: «Я не оставлю тебе в наследство никакого имущества и нет у тебя ничего, кроме того, что приобретешь этим мечом». И нет у них недвижимого имущества, ни деревень, ни пашен. Единственное их занятие — торговля соболями, белками и прочими мехами, которые они продают покупателям. Получают они назначенную цену деньгами и завязывают их в свои пояса. Они соблюдают чистоту своих одежд, их мужчины носят золотые браслеты.
Складывается впечатление, что речь идет не о народе, а о крупных бандах морских и речных разбойников, пиратов или попросту ... варягов. Собственно, Повесть временных лет объединяет эти два понятия, отмечая, что Рюрик принадлежал к варягам, именовавшим себя Русью. Способ существования этих налетчиков и торговцев кардинально отличался от уклада жизни восточных славян, промышлявших преимущественно земледелием. А значит совершенно другой была и их религия. В этом контексте совершенно иначе может рассматриваться сообщение о предсказании вещему Олегу смерти от коня. Первые князья из династии Рюриковичей были варягами. Об этом свидетельствует не только Повесть временных лет, но и сам характер их деятельности, а также совершенно неславянские имена Рюрика, Олега, Игоря и Ольги. В этом случае кудесник, предсказавший Олегу судьбу, если он и существовал, действительно мог быть представителем некоего сообщества жрецов, не имевшей, однако, никакого отношения к восточным славянам.
Организация религиозных культов на Руси до принятия христианства
И все же, если жречества как особой корпорации не существовало, кто же тогда осуществлял у восточных славян религиозные практики? Для того, чтобы ответить на данный вопрос, необходимо разобраться в самой природе их веры. Славянское язычество явление сложное и изучению оно поддается с большим трудом прежде всего по причине слабой сохранности источников. Однако мы едва ли ошибемся, если скажем, что все это многообразие культовых практик группировалось в конечном счете вокруг огня. Огненную природу имели многие славянские божества, в том числе и верховный бог Перун. Приносимое в жертву животное сначала умерщвлялось, а потом подвергалось сожжению. Без этого само жертвоприношение было бы немыслимо. В пространстве дома священными местами выступали печь и домашний очаг. Огонь, который горел в них, был священен, его нужно было задабривать с помощью воды, иначе он мог озлобиться, вспыхнуть и спалить все вокруг (Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Сотворение мира и первые существа. М., 2024. С. 41-45).
Было бы неверно утверждать, что поклонение огню является специфическим свойством славянского политеизма. Оно имело чрезвычайно широкое распространение. Мы встречаем культ огня у индоевропейских народов и не только у них. Почитание огня вполне естественно вытекает из самого уклада жизни традиционного общества. Именно он даёт тепло и свет, на нем можно приготовить пищу, а если уж огненная стихия разбушевалась, то жди беды. В конечном счёте, на уровне общества в целом и каждого конкретного семейства огонь был связан с домашним очагом. Хранителем очага становился в патриархальном обществе глава рода, который и брал на себя функции жреца (опустим вопросы, связанные с культом предков, для этой темы они не имеют значения). На уровне племени, объединявшего множество родов, эти задачи выполнял племенной вождь, который являлся не только военным, но и духовным лидером. И здесь мы подходим к самому важному моменту. Такие родоначальники назывались на Руси князьями. Само это слово в первоначальном своем значении указывало на отца. В различных славянских языках оно обозначает старосту, правителя и священника: польское ksiadz, чешское и лужицкое knez - священник, predni knez - епископ, knezsrwo - духовенство, литовское kunig’s - господин и духовный сановник, kunigene - попадья и т.д. Впрочем, к чему нам языковые параллели? Достаточно вспомнить Повесть временных лет, в которой Кию, легендарному основателя г. Киева, в даётся следующая характеристика:
Некоторые же, не зная, говорят, что Кий был перевозчиком; был-де тогда у Киева перевоз с той стороны Днепра, отчего и говорили: «На перевоз на Киев». Если бы был Кий перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду; а этот Кий княжил в роде своем.
Из процитированного пассажа следует, что "княжить" значит "возглавлять род". По мере формирования русской государственности князья постепенно переставали выступать родоплеменными старейшинами и становились на Руси институтом публичной власти, не связанным с какими-либо родоплеменными институтами. Однако их теократические функции были утрачены далеко не сразу. Эту связь русских князей с религией хорошо фиксирует Повесть временных лет в сообщениях, посвященных первой религиозной реформе Владимира, направленной на создание единого пантеона языческих богов во главе с Перуном:
И стал Владимир княжить в Киеве один, и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, Дажьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей и дочерей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими. И осквернилась кровью земля Русская и холм тот. Но преблагой Бог не захотел гибели грешников, и на том холме стоит ныне церковь святого Василия, как расскажем об этом после. Теперь же возвратимся к прежнему. Владимир посадил Добрыню, своего дядю, в Новгороде. И, придя в Новгород, Добрыня поставил кумира над рекою Волховом, и приносили ему жертвы новгородцы как богу.
То есть и в Новгороде, и в Киеве религиозные реформы проводят князь и его ближайшее окружение. Жертвы языческим богам также приносят сами киевляне. Нет ни одного упоминания о жречестве (волхвах, кудесниках) как особой социальной прослойке. Складывается впечатление, что именно высшая власть и брала на себя функции духовных лидеров.
В контексте всего сказанного совершенно в ином свете предстают многие события русской истории X в. и крещением Руси. Этому сюжету на нашем канале посвящено несколько статей, поэтому подробно останавливаться на описании самих событий мы не будем.
Здесь отметим, что вызывает недоумение абсолютная покорность, которую демонстрируют киевляне во время крещения. Отказ от старой религии должен был вызывать психологическое неприятие и даже бунт. Однако никаких данных о сопротивлении со стороны киевской общины в источниках не фиксируется. В Повести временных лет лишь отмечается, что матери детей, отданных на обучение книжной грамоте, плакали о них, как о мертвых. Эта информация может показаться на первый взгляд невероятной. Мы помним, насколько жестоко проходило распространение христианства в Скандинавии или даже у прибалтийских славян. Однако наше недоумение исчезнет, если мы будем исходить из того, что на Руси не существовало жречества как социальной категории, а функции религиозного лидера сохранял за собой князь. В этом случае основная масса населения просто приняла его волю, и не нашлось ни одной достаточно убежденной в своих идеалах и представлениях группы лиц, которая бы оказала ему сопротивление. Есть сведения о том, что в других городах крещение происходило тяжелее. В частности, любят припоминать крещение Новгорода «огнем и мечом».
Сообщения поздних источников о крещении севера Руси отчасти подтверждаются данными археологии. Даже если доля истины в этих известиях и имеется, нельзя не признать, что крещение Руси проходило куда менее жестоко, чем христианизация в Скандинавии или в землях полабских славян.
Завершая свои рассуждения хочу отметить, что говоря об отсутствии в русских землях жречества как особой корпорации, я вовсе не склонен примитивизировать языческие культы восточных славян. Археологические находки, имеющиеся в нашем распоряжении, свидетельствуют о наличии в дохристианской Руси довольно развитых религиозных практик и весьма глубоких религиозных идей (подробнее: Гейштер А. Мифология славян. М., 2014. С. 191-222). Здесь речь идет лишь об отсутствии обособившейся группы лиц, занимавшейся исключительно вопросами религиозного культа и не принимавших участие в сельском хозяйстве, ремесле или каком-либо ином производстве. Таковой, судя по всему, у восточных славян не существовало. Впрочем, как я уже отметил в самом начале настоящей статьи, многие народы обходились без особого жреческого сообщества.
*Материалы, представленные в настоящей статье, не являются исследованием и носят просветительский характер.