Найти в Дзене
Наталья Швец

Марта-Екатерина, часть 3

— Господи, какое счастье, что церемония закончилось, — с наслаждением подумалось Екатерине, наконец-то оказавшейся в своих покоях, — и что важно, без каких-либо эксцессов. Впрочем, с чего возмущаться? Да и кому? Царь повелел, а воле его, как известно, перечить не полагается… Теперь уже императрица всея Руси устало потерла занемевшую шею и повела полными и красивыми плечами. Всю бесконечно долгую церемонию казалось, что эта императорская регалия ее к земле прижимает. Верно говорят: тяжела ты шапка Мономаха. А мантия… Кто бы только мог предположить, что бархатная ткань обшитая горностаем станет такой неподъемной. С каким трудом удерживалась от желания все с себя сорвать, встряхнуть горделиво головой, повести плечами, как обычно делала, желая увлечь дорогого мин херца, и пройтись, ловя его восхищенный взгляд. Зачем её это все? Ну зачем? ей и без императорской короны прекрасно жилось. Так нет же, захотелось Петру Алексеевичу ее рядом с собой поставить, словно она без этого не стояла с
Екатерина Алексеевна. Гравюра 1721 года
Екатерина Алексеевна. Гравюра 1721 года

— Господи, какое счастье, что церемония закончилось, — с наслаждением подумалось Екатерине, наконец-то оказавшейся в своих покоях, — и что важно, без каких-либо эксцессов. Впрочем, с чего возмущаться? Да и кому? Царь повелел, а воле его, как известно, перечить не полагается…

Теперь уже императрица всея Руси устало потерла занемевшую шею и повела полными и красивыми плечами. Всю бесконечно долгую церемонию казалось, что эта императорская регалия ее к земле прижимает. Верно говорят: тяжела ты шапка Мономаха. А мантия… Кто бы только мог предположить, что бархатная ткань обшитая горностаем станет такой неподъемной.

С каким трудом удерживалась от желания все с себя сорвать, встряхнуть горделиво головой, повести плечами, как обычно делала, желая увлечь дорогого мин херца, и пройтись, ловя его восхищенный взгляд. Зачем её это все? Ну зачем? ей и без императорской короны прекрасно жилось. Так нет же, захотелось Петру Алексеевичу ее рядом с собой поставить, словно она без этого не стояла с ним рядом...

Особенно сильно захотелось сделать это, когда стала на колени, а государь с торжественным лицом водрузил на ее голову сверкающую корону, о которой ей даже во сне мечталось. В этот момент она вдруг вспомнила старое предсказание, о котором почти позабыла... Но как бы там ни было, даже самый злейший враг никогда не посмеет упрекнуть ее в амбициях. Она не просила сделать ее царской женой, потом императрицей, ей все само пришло... Видимо, там на небесах, решили, что нужнее бывшей пленнице или же кто-то очень могущественный постановил наградить ее за все невзгоды, которые она с достоинством перенесла и никогда не посетовала...

Во время церемонии коронации Екатерина Алексеевна больше всего боялась, что не выдержит нервного напряжения и просто рухнет без сил под ноги своему грозному супругу. Икры сводило судорогой, колени постоянно подгибались, особенно это сильно почувствовала, когда Петр прикоснулся холодным скипетром к ее плечу. В этот момент она даже голову в плечи втянула, ибо ей показалось, что этот символ власти вот-вот в меч превратится и отсечет ей голову.

И вот все позади. Теперь перед Богом над людьми она императрица Всероссийская Екатерина Алексеевна. Дорогой мин херц ее поднял так высоко, как никто из жен цари досель не поднимали. Его прежней жене Евдокии даже думать об этом титуле не стоило.

Вспомнив о своей неудачливой предшественнице, доживающей свои дни в холодной келье Ладожского Успенского монастыря императрица обиженно скривила пухлые губы. Эта женщина всю жизнь не давала ей покоя, постоянно перед глазами появлялась и с укоризной в лицо смотрела. По жизни они никогда не встречались, в ее бедах Екатерина не была виновата, однако всегда перед ней становилось совестно. Спрашивается, почему? В конце концов, царь отослал ее от себя задолго до того дня, как Екатерина впервые появилась при дворце и стала его любимой спутницей.

Желая отогнать от себя неприятные мысли, Екатерина Алексеевна горделиво посмотрела на себя в зеркало и тихонько охнула. Теперь ей вдруг явственно померещилось, что на серебряной поверхности возник облик того, кого меньше всего хотела увидеть.

— Изыди, несчастный! — внезапно помертвевшими губами прошептала императрица и поспешно перекрестилась, — не смотри на меня таким укоряющим взором. Не я приказ отдавала, не тебе меня винить!

Рука судорожно потянулась за бокалом. Кто-то из фрейлин, прежде, чем покинуть покои, успел его наполнить крепким вином, что сейчас было как нельзя кстати. Она, не морщась, одним залпом осушила до дна. Дурные мысли отлетели, словно их никогда и не было. Видения мгновенно исчезли и настроение заметно улучшилось. Теперь думалось только о хорошем! Никто больше не посмеет прошипеть вслед обидное «лифляндская портомоя». Да и мариенбургской пленницей иностранные дипломаты перестанут в своих донесениях кликать. Пусть только посмеют! Теперь это будет считаться государственным преступлением!

Екатерина отступила на шаг и еще раз внимательно посмотрела в свое отражение. Пусть и не молодая, и не очень красивая, главное, любимая. Вот с этим-то никто спорить не осмелится!

Публикация по теме: Марта-Екатерина, часть 2

Начало по ссылке

Продолжение по ссылке