Эх, как же жизнь порой складывается, как смеется! Разве думала-гадала девица Марта, дочь шведского солдата, что станет законной супругой императора Петра I, коронованованной императрицей Всероссийской? Скажи ей кто в тот день, когда в церковь с солдатом Иоханном Крузе шла, какая ей судьба уготовлена, в глаза бы плюнула. Зато теперь с каким удовольствием собой любуется.
Новоиспеченной правительница знаком показала фрейлинам, чтобы они ей помогли разоблачиться. Девушки с некоторым усилием сняли с ее головы корону, внешне по своей форме напоминающую митру с двумя полушариями. Ее венчал «ориентальный рубин» с бриллиантовым крестом. Красота необыкновенная, только ей его больше не одевать, как бы не хотелось.
Она знала, что украшению этому не суждено сохраниться в ее личной сокровищнице. Да что там это! Даже в государственном храниться не придется. От всей красоты ей на память полагается лишь серебряный остов короны, все остальное следовало вернуть законному хозяину, Александру Даниловичу. Светлейший князь свои сокровища одолжил Петру на время, ибо даже у государя всея Руси не имелось такой красоты и таких ослепительных самоцветов!
Специально ко дню коронации для Екатерины в Берлине было изготовлено особое платье, сшитое из пунцового шелка и украшенного серебряной вышивкой в виде цветочных гирлянд и фонтанов. Фасон платья делался «по испанской моде»: пышная юбка, короткие рукава и глубокое декольте. В платье имелся особый секрет: его можно было уменьшить в соответствии с фигурой императрицы.
Кроме того, в состав коронационного облачения входили башмачки «на одну ногу», шелковые чулки и подвязки, шитые серебром, белые лайковые перчатки. Само платье было серебряными аппликациями в виде императорских корон.
Император всея Руси желал, чтобы красивее и богаче его жены в этот день никого в мире не имелось. И он этого добился. Властным жестом перечеркнув все ее прошлое и, заставив всех, кроме самой Екатерины, обо всем забыть!..
Как же ей часто приходилось слышать с свой адрес и делать вид, что к ней это не относится. В ответ на все ласково улыбалась, словно добрую шутку услышала. Спорить с кем-то и что-то доказывать считала ниже своего достоинства. Никому, даже царю, не жаловалась. Понимала, тем еще больше окружающих против себя настроит. Единственной подругой подушка стала, ей тихими ночами все свои обиды доверяла. Подругами обзаводиться при дворе не старалась. Да и где их взять? Не станешь же дружбу боярским женам предлагать. Тут приходилось высоко голову держать. Пусть эти надутые кадушки свое место знают и не забывают кланяться, когда она вслед за царем семенит!
Лишь однажды, когда уж очень сильно ее обидели, это еще в первые годы своей жизни при царевне Наталье Алексеевне случилось, не выдержала и промолвила с мягкой улыбкой:
– В конце концов, что тут плохого? Я же не воровала, а честно портки солдатские стирала, да так, что руки в кровь истерла. И потом, у меня это, благодаря его величеству, все в прошлом. Зато у вас это может случиться в будущем, а там, как знать, быть может и в настоящем.
Завистники после ее слов враз замолкли. Сделали вид, что не они обидные слова молвили, а лишь чужие передали. После этого при ней никто лишнего не молвил, хотя знала, за спиной постоянно шепчутся:
– Околдовала государя, как есть околдовала.
Никто из придворных не понимал, что в ней, не особенно красивой да еще и маленького росточка, безродной и не особо образованной, царь нашел. И вновь ей приходилось молчать, когда слышала неприятные слова. Вот какой же народ странный! Ежели, что объяснить не могут, тут же на черную магию списывают.
Но если говорить начистоту, в ее жизни действительно имелся один удивительный случай, о чем мало кто знал. Она даже своему духовнику Тимофею Надаржинскому, который одновременно исполнял эти же обязанности и при ее супруге, никогда бы не рискнула в этом признаться.
Вспомнив о священнике, не смогла удержаться от усмешки. Нет сомнений, что Тимофей Васильевич Надаржинский войдет в историю не только как ее духовник и настоятель (протопоп) Благовещенского собора Московского Кремля. Наверняка, этот малоросс, который начинал свою карьеру обычным священником, а потом протоиереем в селе Тростянце Ахтырского уезда, запомнится потомкам, как «человек крепкого сложения» и «охотник до горячих напитков».
Вот кто бы мог думать, что это грех станет его достоинством! Узнав, что Тимошка уметь пить и не пьянеть, Петр I призвал его в 1703 г. в Москву. Объявил, что такие как раз люди ему нужны. С этого времени Надаржинский неотлучно находился при императоре, сопровождая его во всех походах и путешествиях, включая европейский вояж 1717 года. Он состоял в звании протоиерея придворного Благовещенского собора и государева духовника
Царь любил со смехом рассказывать, как во время поездки Надаржинского в Париже герцог Ришелье пригласил его к себе на ужин и дал в собеседники аббата знатной фамилии. К ужасу всех, кто был на обеде, после четвертой бутылки католик без чувств свалился под стол, а русский священник «смотрел на это падение с геройским презрением»..
Для информации. Государь Петр I очень ценил своего духовника и щедро его награждал. Ему были пожалованы государев портрет для ношения на груди, усыпанный алмазами, берег Москвы-реки подле Каменного моста и имение Тростянец, где его сыновьями был выстроен Круглый двор. После смерти своего покровителя Надаржинский оставался духовником императрицы Екатерины I. Когда она скончалась, удалился в свой Тростянец. Смерть любимого сына заставила его поступить в Ахтырский Троицкий монастырь, где он принял схиму с именем Товия. Умер Надаржинский в 1729 году. Погребен в Троицкой церкви Ахтырского монастыря, построенной на его средства. Поэтическая эпитафия на его могиле занимает 230 строк и считается самой длинной в русской литературе.
Предыдущая публикация по теме: Марта-Екатерина, часть 3
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке